Роман "Хочу его... забыть?" Автор Дарья Десса
Часть 10. Глава 155
Три дня в подвале тянулись бесконечно. Сухой лежал на спине, глядя в бетонный потолок с паутиной трещин, и считал про себя секунды. Одна тысяча, две тысячи, три тысячи... Он сбивался, начинал заново. Это помогало не сойти с ума и держать мозг в тонусе. Гранин сидел в углу, обхватив колени руками, и мелко подрагивал. Глаза у него стали безумными, затравленными. Он почти не спал, вскакивал от каждого шороха за дверью и снова садился, уткнувшись лицом в колени.
Сухой не пытался его утешать. Во-первых, это было бесполезно. Во-вторых, пусть боится. Страх сделает его послушным, когда настанет время действовать. А оно обязательно настанет. Киллер чувствовал это нутром. Буран не тот человек, который будет кормить пленников просто так. Значит, готовят и скоро позовут.
На исходе третьих суток, когда Сухой уже сбился со счета в который раз и просто лежал, глядя в темноту, за дверью послышались тяжелые шаги. Не те, вялые и ленивые, которыми ходил обычный охранник. Другие. Уверенные, хозяйские. Лязгнул засов, и дверь распахнулась, впустив в подвал тусклый желтый свет из коридора.
На пороге стоял Матрос. Массивная фигура занимала почти весь дверной проем. Его лицо, как обычно, ничего не выражало – только холодная, тупая решимость человека, привыкшего выполнять приказы, не задавая лишних вопросов. В руке он держал короткую металлическую трубу, постукивая ею по ладони.
– Подъем, – голос у Матроса был низкий, скрипучий, как несмазанная дверь. – Шевелись, Сухой.
Киллер медленно сел, не делая резких движений. Гранин вжался в угол, пытаясь стать невидимым.
– Я один? – спросил Сухой, разминая затекшую шею.
– Сказано – подъем, значит, оба, – Матрос мотнул головой в сторону Александра. – И ты, дохляк, вылезай. Буран зовет. Разговор есть.
Гранин жалко пискнул что-то нечленораздельное, но поднялся. Ноги его тряслись, он едва держался на них. Сухой встал легко, словно и не пролежал трое суток на жестком матрасе. Он одернул грязную футболку, поправил штаны и шагнул к выходу.
Матрос посторонился, пропуская, но трубу из рук не выпустил. На всякий случай. Сухой усмехнулся про себя. «Осторожный. Правильно», – подумал он и мысленно усмехнулся: его навыков хватило бы на то, чтобы вырубить этого громилу в течение нескольких секунд. Причем так, чтобы тот проснулся потом на больничной койке. Но пока в этом не было необходимости выбраться отсюда живыми, все равно бы не получилось.
Их повели по длинному коридору, потом вверх по лестнице, которая, казалось, не имела конца. Сухой насчитал два пролета, потом сбился. Выходит, держали их глубоко. Лестница вывела в просторный холл, отделанный деревом и камнем – явно дорогой ремонт, со вкусом, но без лишней вычурности. Хозяин дома знал толк в комфорте.
Миновали холл, свернули в другой коридор, более узкий, устланный мягкой ковровой дорожкой, глушившей шаги. Матрос остановился у массивной дубовой двери, без табличек и опознавательных знаков, и коротко постучал.
– Заходите, – донеслось изнутри.
Громила распахнул дверь и жестом пригласил их войти.
Кабинет Бурана впечатлял. Большое помещение с высоким потолком, тяжелыми портьерами на окнах, за которыми угадывалась ночная темень. Массивный стол красного дерева, кожаные кресла, стеллажи с книгами, часть из которых выглядела так, будто их действительно читали. На стене – большая карта региона, испещренная пометками. В углу – сейф, вросший в стену, незаметный с первого взгляда.
За столом сидел Федор Максимович Байкалов. Вблизи он выглядел иначе, чем в тот раз, когда ставил условия. Тогда Сухой не сумел его рассмотреть сквозь пелену боли и полуобморочного состояния. Сейчас разглядел лучше. Лет шестидесяти, крепкий, поджарый, Лишние килограммы есть, но не слишком много, чтобы не превращать фигуру в оплывшую свечу. Короткая стрижка с проседью на висках, тяжелая челюсть, внимательные, цепкие глаза светлого оттенка – то ли серые, то ли голубые. Одет в простую, но дорогую водолазку и спортивные брюки. На пальце – массивный перстень, который он машинально крутил, разглядывая вошедших, – знак вора в законе.
Рядом с ним, чуть поодаль, стоял невысокий, сухопарый мужчина в очках, с идеально зачесанными на пробор седеющими волосами. Тот самый Тальпа, которого Сухой уже видел однажды в подвале, но тогда не знал имени. Сейчас киллер узнал его по стеклянным глазам за линзами и невыразительному лицу профессионального чиновника.
– Присаживайся, – Буран указал на стул напротив стола. Один стул. Для Сухого. Гранин остался стоять у двери, переминаясь с ноги на ногу и бросая затравленные взгляды то на хозяина кабинета, то на Матроса, застывшего за их спинами, то на Тальпу. Он явно был совершенно дезориентирован и не понимал, зачем их сюда позвали.
Сухой сел, положив руки на колени. Спокойно, расслабленно, словно пришел на собеседование, а не на разговор к криминальному авторитету, который мог решить его судьбу одним кивком.
– Молодец, – усмехнулся Буран. – Держишься. Не трясешься, как этот... – он кивнул в сторону Гранина. – Уважаю.
Сухой молчал, ожидая.
– Ладно, к делу, – авторитет откинулся в кресле, положив руки на подлокотники. – Ты, я так понимаю, догадался, что кормим мы тебя не за красивые глаза. Работа есть. Ты должен кое-кого убрать.
– Я уже догадался, – голос Сухого звучал ровно. – Условия помню. Согласен.
Буран поднял бровь. Такой быстрой сговорчивости он не ожидал. Обычно люди начинают торговаться, просить гарантий, выпрашивать деньги вперед. А этот просто ответил «да».
– Не хочешь узнать, кого надо сработать? – спросил Буран.
– Скажете – узнаю, – пожал плечами Сухой. – Мне не важно, кто это. Важно – как и когда я после этого стану свободен.
– Умный, – подал голос Тальпа, до этого стоявший молча. Он сделал шаг вперед, оказавшись в поле зрения Сухого. – Это хорошо. С умными проще работать.
– Я сказал: после работы свободен, – Сухой перевел взгляд на Бурана. – Это главное условие.
– Посмотрим, как гладко ты выполнишь работу, – сухо бросил авторитет, повторяя свою прежнюю фразу. – Если облажаешься, сам знаешь, что с тобой будет.
Киллер немного помолчал, обдумывая. Потом поднял глаза и посмотрел прямо в зрачки Бурану. Тот не отвел взгляда. Несколько секунд они сверлили друг друга тяжелыми взглядами хищников, оказавшихся на одной тропе напротив друг друга. Только один был крупнее и старше, и рядом с ним стояли, прикрывая, другие, а второй моложе, но более активный и выносливый. Как волк-одиночка, которого ноги кормят.
– Мне нужен помощник, – сказал Сухой.
Буран удивленно поднял брови. Он явно не ожидал такого поворота. Этот бывший спецназовец, сидящий перед ним в грязной одежде, с заживающими ранами на лице, осмеливался ставить условия. Ему, вору в законе. Человеку, который за почти сорок лет похоронил десятки таких смельчаков.
– И кого же ты себе напророчил в подмастерья? – с усмешкой поинтересовался хозяин особняка, поигрывая перстнем.
– Я хочу, чтобы со мной поехал Александр Гранин.
В кабинете повисла тишина. Тальпа, до этого бесстрастный, слегка приподнял уголок рта – на его лице это было равносильно крику удивления. Матрос за спиной хмыкнул. Сам Гранин, услышав свою фамилию, вздрогнул и вжал голову в плечи, став еще меньше и незаметнее.
– Вот оно как, – протянул Буран. – Скорешились, значит. Ну-ну.
Он подался вперед, опираясь локтями о стол.
– И зачем он тебе нужен? Стрелять не умеет. Ни одного из твоих навыков у него вообще нет. Физическая подготовка паршивая, офисный планктон. Для чего ты его собираешься с собой тащить? Он же у тебя в первые же десять минут обделается и попросится обратно в подвал.
– Пусть он выйдет. Уберите его отсюда, – холодно то ли попросил, то ли приказал Сухой. – За дверью постоит.
Заинтригованный, Буран сделал знак Матросу, тот взял Гранина за предплечье и вывел в коридор. Там они и остались за закрытой дверью.
– Для прикрытия, – продолжил киллер. – Если кипиш начнется, вместо себя оставлю грузом «двести».
Авторитет переглянулся с помощником. Тот едва заметно кивнул, словно оценивая ход мыслей киллера.
– С понтом, если дело завоняет керосином, то вместо стрелка легавые найдут этого хлюпика? Интересно придумал, ничего не скажешь, – Буран посмотрел на киллера уже другими глазами. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на уважение. Тщательно скрываемое, но все же заметное. – А ты не так прост, как кажешься, – сказал он медленно. – Хорошо. Ладно, бери его с собой. Но если вы вздумаете вдвоем свалить – ляжете оба. Понятно?
Сухой молча кивнул.
– Ладно, – махнул рукой Буран. – Эй, Матрос! Приведи Гранина.
Вскоре Громила вернулся вместе с трясущимся Александром. Авторитет бросил на него полный презрения взгляд.
– Короче так, Шурик, – язвительно заметил вор в законе. – Пойдешь с Сухим, будешь его тенью. Он говорит – ты делаешь, а ослушаешься, разрешаю ему тебя завалить. Выполните всё правильно, подумаем, как быть с вами дальше. Всё.
Матрос шагнул вперед, схватил Гранина за плечо и развернул к двери. Сухой поднялся сам, бросил последний взгляд на Бурана и Тальпу и вышел. Громила повёл их обратно.
Когда дверь за ними закрылась, Буран повернулся к новому начальнику своей службы безопасности.
– Ну, что скажешь?
– Интересный экземпляр, – задумчиво произнес Тальпа, поправляя очки. – Мыслящий. Это опасно, но и полезно. Если он действительно так хорошо просчитывает варианты, у него есть шанс выполнить задание чисто.
– А если он реально решил использовать этого доходягу как щит? – спросил Буран.
– Возможно. Но ему все равно не уйти. После дела мы его возьмем тепленьким, где бы он ни спрятался. Гранин – не проблема. Можем даже не трогать его сразу, пусть живет, пока не понадобится ещё для чего-нибудь. Только отпускать его ни в коем случае нельзя. Он сломается при первом же допросе и расскажет все, что нужно.
– Добро, – кивнул Буран. – Готовь материалы. Завтра введёшь спеца в курс дела.
Тальпа кивнул и вышел.
В подвале Гранин набросился на Сухого, едва за Матросом закрылась дверь.
– Ты с ума сошел?! – зашипел он, трясясь всем телом. – Зачем ты меня в это втянул?! Я же не убийца! Я никогда... Я брата... я брата просто хотел спасти, а не убивать! Ты что творишь?!
Сухой спокойно уселся на свой матрас, вытянул ноги и посмотрел на Александра долгим, тяжелым взглядом.
– Успокойся. Сядь и слушай.
– Не хочу я слушать! – Гранин заметался по подвалу, как загнанный зверь. – Ты меня подставил! Они же теперь думают, что я с тобой заодно! А если что-то пойдет не так, меня тоже...
– Сядь, – голос Сухого стал жестче, в нем прорезались металлические нотки, от которых у Гранина подкосились ноги, и он сам не заметил, как оказался на пятой точке у стены.
– Вот так, – кивнул Сухой. – А теперь слушай сюда, Александр. Ты уже по уши в навозе. С того момента, как попал в руки к Бурану. Думаешь, они тебя отпустят просто так? Ты видел их лица. Знаешь, где этот дом, примерно представляешь, сколько здесь людей, слышал имена. Ты уже труп, просто пока дышишь.
Гранин побелел еще сильнее, если это вообще было возможно.
– Но я ничего не знаю! Ничего не видел! – залепетал он.
– Это им без разницы, – отрезал Сухой. – Ты – свидетель. Лишний рот. Тебя уберут, как только ощутят угрозу с твоей стороны. У них нет причин оставлять тебя в живых, если только не использовать как-нибудь.
– Но ты же... ты же сказал, что я нужен тебе для прикрытия... – пробормотал Гранин, цепляясь за соломинку.
– Для прикрытия, да, – подтвердил Сухой. – А это значит, что у тебя появляется шанс. Если сделаешь все, как скажу, может, и выберешься. Если нет – ляжешь первым. Выбор за тобой.
Александр смотрел на киллера расширенными глазами, пытаясь осознать услышанное. В голове у него был хаос. Страх, отчаяние, надежда – все перемешалось в один клубок, который не давал мыслить здраво.
– Что... я должен делать? – выдавил он наконец.
– Пока – ничего, – Сухой откинулся на матрас, закрывая глаза. – Спать. Завтра узнаем подробности. И запомни: если начнешь паниковать и дергаться, я тебя сам успокою. Навсегда. Потому что с паникером у меня шансов нет. Усек?
Гранин судорожно кивнул, хотя Сухой уже не смотрел на него. В темноте подвала снова стало тихо, как в склепе.