После жесткого подавления январских протестов в Иране продолжаются репрессии: массовые аресты, обыски, смертные казни и давление на семьи задержанных.
Местные жители растеряны, но все еще пытаются бороться. Многие иранцы до сих пор надеются на военный удар США и считают его единственным способом уничтожить режим аятолл.
Тем временем американцы на фоне безуспешных переговоров направили к Ирану уже второй авианосец — «Джеральд Форд».
Содержание
- Митинги прекратились, ненависть окрепла
- «Люди боятся болеть, чтобы не разориться на лекарствах»
- Как подавлялся протест
- Тысячи погибших и арестованных
- В ожидании «Форда» и «Буша»
Митинги прекратились, ненависть окрепла
Иранцы возмущены массовыми убийствами протестующих и открыто выражают свою неприязнь к режиму, несмотря на риск репрессий. Так, например, на похоронах и поминках погибших в протестах по всей стране собравшиеся выкрикивают «Смерть Хаменеи».
Кроме того, на прошлой неделе студенты-медики из Шираза провели акцию, во время которой скандировали лозунги в поддержку убитых протестующих и арестованных врачей, а в ряде школ отказываются петь национальный гимн. Некоторые иранские оппозиционные деятели открыто призывают к смене режима. Например, бывший премьер-министр Мир-Хоссейн Мусави, который уже много лет находится под домашним арестом, заявил, что Исламскую Республику необходимо заменить.
Власти делают все, чтобы вернуть повседневной жизни видимость нормальности. С середины января в Иране частично восстановлен доступ к интернету. Сначала заработала сотовая связь и SMS-сообщения, затем сайты из так называемого «белого списка». Постепенно включили Google, китайский поисковик Bing, ChatGPT и другие ресурсы. В стране также заработали некоторые сервисы VPN. К 28 января трафик восстановился до 25% от прежнего уровня.
Власти Ирана делают все, чтобы вернуть повседневной жизни видимость нормальности
С момента подавления протестов в середине января в стране не прекращаются задержания, аресты, обыски и избиения, говорит Ш., собеседник The Insider, живущий в крупном городе на юге Ирана. Помимо участников протестов, ищут врачей, которые помогали протестующим, и тех, кто использует спутниковый интернет Starlink. По словам Ш., среди его знакомых все больше людей, которые уже долго не выходят на связь.
По подсчетам Human Rights Activists News Agency, всего в ходе протестов были задержаны около 49 тысяч человек. Им грозят пытки и смертная казнь. Однако говорить о стабилизации ситуации еще рано. И дело не только в стягивающихся к иранским границам вооруженных силах США, но и в том, что отчаянное положение населения в условиях глубокого экономического кризиса никуда не делось.
«Люди боятся болеть, чтобы не разориться на лекарствах»
После войны с Израилем в июне 2025 года иранский риал продолжил стремительно дешеветь и к концу года достиг исторического минимума в примерно 1,45 млн риалов за доллар США. Вместе с тем продовольственная инфляция в Иране составила примерно 70%, что стало одним из самых высоких показателей в мире.
Продовольственная инфляция в Иране составила примерно 70%, что стало одним из самых высоких показателей в мире
28 декабря на центральном рынке Тегерана начались протесты владельцев торговых точек и студентов, недовольных обвалом национальной валюты и резким ростом цен. После того как к народу Ирана обратился Реза Пехлеви, живущий в США сын последнего шаха Ирана, экономические требования быстро сменились политическими, и волнения распространились практически по всей стране.
Протестующие поджигали витрины, автомобили и технику силовиков, скандируя «Смерть диктатору», «Смерть Исламской республике» и «Пехлеви вернется».
Об отчаянной экономической ситуации The Insider рассказала иранская активистка Н., недавно покинувшая страну:
«Протест, начавшийся в конце декабря 2025 года, не возник неожиданно и не был вызван конкретным инцидентом. Исламская республика постепенно сделала повседневную жизнь невыносимой.
Я жила в маленьком зеленом прибрежном городе, где продукты традиционно дешевле, чем во многих других областях Ирана. Но даже у нас доставать базовые продукты становилось все сложнее. Мясо и курицу я вообще не могла себе позволить. Как только я получала зарплату, я бежала покупать необходимое: картошку, яйца, бобы, зная, что через несколько дней тех же денег на такую же покупку уже не хватит. Ощущалось, будто живешь во время войны, постоянно готовясь еще больше затянуть пояс.
Люди учились запасать еду, убирать из блюд один за другим слишком дорогие или пропавшие с прилавков ингредиенты, планировать питание из того, что еще оставалось доступным. Люди боятся болеть, потому что медицинские расходы могут разрушить их хрупкий баланс выживания.
Состояние постоянного беспокойства, разделяемое миллионами, создало атмосферу, в которой злость и отчаяние больше не могли сдерживаться. В то же время режим старался разделить общество по национальному и региональному признакам. Но люди сохраняли солидарность, делились друг с другом тем немногим, что имели. Когда система становится врагом жизни, сопротивление становится неизбежным».
Российский анархист М., побывавший в Иране в самом начале протестов, также был поражен бедностью страны:
«Я прожил в Иране около двух месяцев и уехал в самом начале протестов. Планировал встретиться с местными анархистами, но почти сразу после моего приезда начались репрессии. Одного арестовали, других пытали. Коммуникация с анархистами осталась, к сожалению, только в переписке: личные встречи оказались слишком опасными. Но я объездил практически всю страну, много общался с обычными иранцами.
Экономическая ситуация в Иране тяжелая. Зарплаты нередко бывают $70–300, а $500 — уже средний класс. Импорта очень мало, вместо брендов — подделки. Есть свои продукты, даже неплохие, но выбор очень маленький. В России пока только первые годы санкций, в Иране это длится более 40 лет. Явно народ очень сильно устал и от бедности, и от закрытости страны.
Для туристов все дешево: за доллар можно купить много еды. Но для местных это нищета, из удовольствий люди гарантировано могут позволить себе разве что ежедневный кофе. В обычных квартирах не всегда есть мебель, и это не „культурный код“. Унитаз — предмет роскоши, часто просто дырка в полу. До сих пор используются печатные машинки и стационарные телефоны, компьютеры не в каждой семье».
При этом, по словам М., настроения в обществе оказались намного более свободными, чем это зачастую изображается в международных средствах массовой информации:
«Обычные иранцы в массе своей светские. Много дружелюбных и открытых людей. Они шутят про Хаменеи, критикуют режим, смеются над исламом и над шахидами, над гомосексуальными табу и над шутками о сексе.
Молодежь слушает метал, пост-рок, иранский рэп — есть треки на фарси с прямыми призывами к убийству Хаменеи. Курят траву чаще, чем сигареты, втихую пьют алкоголь, в том числе девушки. Много неформалов, автостопщики путешествуют по стране, популярны татуировки и пирсинг. Молодежь, студенты понимают английский язык, старшее поколение — нет.
Религиозную принадлежность женщин часто можно определить по платку: кто-то носит его, у кого-то он болтается на макушке, у кого-то на шее, а очень многие не носят вообще. Религиозную традиционную одежду в основном носят пожилые люди. Количество мусульман разнится от города к городу.
Мужчины выглядят довольно однотипно, их отношение к исламу можно определить по лексикону: есть нейтральные фразы, есть религиозно окрашенные. По приветствиям, прощаниям, выражению благодарности сразу понятно, с кем имеешь дело. Многие не считают себя религиозными, есть и движение за возвращение к зороастризму.
В отличие от руководства страны, многие обычные иранцы признают поражение в войне с Израилем летом 2025 года, испытывают из-за этого стыд.
Некоторые почти открыто симпатизируют Украине, США и даже Израилю».
В продолжение:
Как подавлялся протест
Тысячи погибших и арестованных
В ожидании «Форда» и «Буша»