Часть 1
Митинги прекратились, ненависть окрепла «Люди боятся болеть, чтобы не разориться на лекарствах»
Часть 2.
Как подавлялся протест
Анархист М. застал лишь начало протестов, но все равно успел подышать слезоточивым газом:
«Первоначально протест был организован торговцами, мелкими предпринимателями с требованием разобраться с курсом валют. Но, кажется, иранцам просто нужен был повод, чтобы начать.
На протесты люди собираются через Telegram и Instagram, плюс сарафанное радио. Участники против съемки лиц: если человека опознают силовики или религиозные активисты, его могут найти и казнить.
Я пришел на второй день протестов на одну станцию метро в центре Тегерана, там была куча ментов. Тогда пошел на другую станцию. Когда протест начинался, люди тут же перекрыли дорогу, создали пробку. Магазины, базары, лавки закрылись.
Иранцы погнали ментов, менты начали стрелять, я прятался за мусорным баком. Потом пустили слезоточивый газ, которого я тоже навернул. Люди побежали в метро и в закрытом пространстве задохнулись еще больше. Лидеров в протесте я не наблюдал, люди стараются действовать и коммуницировать друг с другом сами.
На третий день было больше потасовок, стрельбы, газа, жести. Я купил в аптеке необходимые средства, помогал иранцам промывать глаза после газа. Придя в себя, люди возвращались и вновь пытались дать отпор силовикам.
Силовики используют газ, резиновые пули, ружья для пейнтбола с красящими шариками, но также и боевые патроны. Они перемещаются на мотоциклах в защитной экипировке. Протестующие в основном сопротивляются голыми руками, иногда используют пиротехнику и бытовые горючие вещества. Но на момент, когда я уехал из Ирана, протест стал быстро радикализовываться».
Добиться успеха протестующим было очень сложно, так как власти подавили любую возможность к самоорганизации людей, поясняет активистка Н.:
В самом начале волнений из-за курсов валют Реза Пехлеви призвал к протестам, и многие люди послушали его. Его имя скандировали на улицах в нескольких городах, что показывало глубину отчаяния больше, чем его популярность. Призыв не имел никакого конкретного плана: не было стратегии, ясных целей и структуры. Единственной инструкцией было выходить на улицу. В результате протест был фрагментарным и неравномерным. Люди собирались маленькими группами, часто на короткое время, часто осторожно, и быстро расходились.
В начале протестов информация и призывы к действиям распространялись в основном в социальных сетях, прежде всего в Instagram, X и Telegram. Instagram играл ключевую роль благодаря сториз, постам и видеотрансляциям, тогда как Telegram-каналы использовались, чтобы распространять места сборов на протесты, призывы к противостоянию, видео и предупреждения об угрозах.
Платформа X была по большей части пространством для политических высказываний и распространения информации за рубежом. Но ситуация изменилась, когда правительство начало отключать доступ к интернету, Iran International TV превратился в основной, а во многих случаях и единственный источник информации. Люди собирались по анонсам в телетрансляциях либо полагались на тех, у кого сохранялся ограниченный доступ к сети.
Это выявило слабость связей между иранскими протестующими и их уязвимость перед государством: без свободного доступа в интернет и при отсутствии местных независимых медиа информационные потоки обрубились буквально за ночь.
Пока основной итог — массовые убийства и репрессии против протестующих. Никакого заметного политического результата достигнуто не было. Режим вновь показал себя абсолютно беспощадным к своему народу.
В образовавшемся из-за многолетних репрессий вакууме фигуры вроде Резы Пехлеви выступали с призывами к людям захватывать улицы, надеясь, что Трамп выполнит свое обещание помочь иранцам, и готовясь вернуться в Иран. Но этого не случилось. Людей воодушевили идти под пули режима без какой-то реальной стратегии, координации или средств защиты.
С другой стороны, самые преданные сторонники Резы Пехлеви часто воспринимали враждебно тех, кто не повторял промонархистские лозунги. Это отсутствие плюрализма напомнило многим иранцам авторитарность, от которой они пытаются избавиться. Восстание продемонстрировало не только дикость Исламской республики, но и опасность фальшивых лидеров, пустых обещаний и авторитарных тенденций внутри самой оппозиции».
Реза Пехлеви обращается к протестующим в Иране
Тысячи погибших и арестованных
13 января президент США Дональд Трамп призвал протестующих в Иране занять правительственные здания и заявил, что «помощь уже в пути». Помощь так до сих пор и не пришла, зато Трамп сообщил, что якобы под давлением США иранские власти отменили смертные казни для протестующих. Министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи сказал в интервью Fox News, что Тегеран не планирует казнить протестующих. Но это оказалось неправдой.
«КСИР расстреливали задержанных и раненых прямо в больницах», — рассказывает The Insider Ш., и такие свидетельства дают многие иранцы. К примеру, член Aida Health Alliance рассказала изданию The Jerusalem Post, что врачи находили своих пациентов мертвыми на больничных койках с пулевыми отверстиями в голове. Кроме того, пациентов преднамеренно отключали от аппаратов ИВЛ, а врачей, пытающихся выполнять свою работу, арестовывали, пытали и даже приговаривали к смертной казни.
Врачи находили своих пациентов мертвыми на больничных койках с пулевыми отверстиями в голове
По официальным данным Ирана, во время протестов погибли 3117 человек. Однако базирующаяся в США организация Human Rights Activists News Agency сообщала, что по состоянию на 31 января смогла подтвердить гибель 6713 человек и проверяет информацию еще о 17 091 случае.
В ожидании «Форда» и «Буша»
По словам Ш., среди иранцев царят усталость и растерянность — никто не понимает, что произойдет дальше. Он считает, что для победы над КСИР необходимо иностранное военное вмешательство, и выступает против переговоров США с Тегераном.
«Мы проливали кровь не для того, чтобы с ними вели переговоры. Требование народа — уничтожение режима, а не переговоры с ним. Они убьют столько людей, сколько смогут. Против них ничего не сделаешь голыми руками. Должна быть сила, которая устранит их, чтобы у людей появилась возможность что-то противопоставить».
Иранист Михаил Бородкин говорит The Insider, что ужасающее экономическое положение Ирана не имеет шансов восстановиться без отмены санкций:
«Экономика Ирана пребывает в упадке, инфляция бьет рекорды, безработица растет. В Иране развита система нерыночных государственных цен на базовые товары — на топливо, к примеру. Они субсидируются из бюджета, который скудеет с каждым годом. Без отмены санкций бюджет не пополнить. Отмену субсидий они не обсуждают. Значит, надежды на улучшение нет. Но надо понимать, что обнищание не всегда автоматически ведет к краху режима. КНДР живет намного хуже, но не рушится. Это возможно, если из-за продолжающихся проблем будут новые демонстрации, и они вызовут раскол элит. Но этого может и не произойти».
Иранист Никита Смагин, напротив, полагает, что новая волна массовых протестов практически неизбежна, но предугадать, вспыхнет ли она через несколько дней или лет, невозможно: «Протестная активность медленно возвращается, и ее динамика говорит о том, что новые массовые демонстрации обязательно вернутся. Но когда это произойдет, во многом зависит от локальной повестки и того, как выступления будут подавлять».
С неизбежностью продолжения протестов согласна и активистка Н., но, по ее словам, простых сценариев перемен ждать не стоит:
«Протесты в Иране далеки от завершения, хотя могут быть паузы, длящиеся месяцы и даже до года. Но их основные причины остаются неизменными, и таким образом сопротивление обязательно продолжится. Никуда не делись дикая инфляция, отсутствие базовой безопасности и систематическое разграбление природных ресурсов. Единственное, что изменилось, — это пролитая кровь.
Я не вижу, как можно реформировать эту систему, а потенциальное военное вмешательство США не принесет облегчение обычным людям. Если это случится, оно будет направлено против военных возможностей режима, а не против его политической структуры как таковой. Для граждан это означает дальнейший экономический коллапс, экстремальную инфляцию и разрушение того, что осталось от общественной инфраструктуры.
Стоит помнить, что протесты были подавлены не только регулярной армией и полицией, но также и полувоенными группировками. В подавлении участвовали Корпус стражей исламской революции (КСИР), „Басидж“... Режим был настолько напуган восстанием, что даже вооружил подростков из „Басидж“ и мотивировал их убивать как можно больше людей. Также были привлечены иностранные исламистские наемники, например из „Бригады Фатимиюн“».
Опрошенные The Insider эксперты сходятся во мнении, что сами по себе удары с воздуха не означают быстрой и гарантированной смены режима. Но военное вмешательство может в значительной степени ослабить власть: уничтожение военной инфраструктуры и баз КСИР способно на время парализовать систему и создать окно возможностей для нового восстания.
Востоковед Александр Гринберг отмечает, что обеспечить смену режима без наземной операции непросто:
«Пентагон разрабатывает программы, которые если и не гарантируют, то, по крайней мере, способствуют появлению чего-то, что заменит этот режим. Но с дистанции трудно установить новый режим. Я не припомню, чтобы это можно было бы сделать без оккупации страны. А США этого не хотят. Что возможно, так это нанести удар по стратегическим возможностям Ирана, то есть уничтожить баллистический арсенал и военные базы КСИР. Это может парализовать режим, и те иранцы, которые готовы взять свою судьбу в свои руки, смогут начать действовать».
Иранист Михаил Бородкин допускает, что после падения теократии в Иране может сформироваться более дружественное США правительство:
«Иранский народ настроен в целом благожелательно к Западу. До революции 1979 года там был вполне прозападный режим, более того — стратегический партнер Израиля. Соответственно, уход нынешнего режима фанатиков дает все основания полагать, что новое правительство, не связанное радикальной исламистской идеологией, будет вести себя нормально».
Переговоры США с Ираном продолжаются, и во вторник ожидается следующая встреча, на этот раз в Женеве. А пока «Джеральд Форд» движется к Ирану, США приказали приготовиться третьему авианосцу, названному в честь Джорджа Буша — младшего, который в годы своего президентства сверг диктатуру Саддама Хусейна в соседнем с Ираном Ираке.