легендарного адвоката
вспоминаем главные дела адвоката.
высоцкий, пастернаки, могутин, ростропович
Дела, в которых советские знаменитости борются с цензурой и друг другом
Среди клиентов Генриха Падвы были не только «неудобные» и «неоднозначные персонажи», о которых пишут Меркачева и Дроздова. Он стал легендой и для другой публики: советской творческой интеллигенции и их семей, а также диссидентов (Падва представлял интересы семьи академика Андрея Сахарова).
В 1979 году к Падве обратился за помощью Владимир Высоцкий: бард попросил адвоката выступить защитником для Василия Кондакова — организатора концертов, обвинявшегося в мошенничестве при продаже билетов. Сам Высоцкий проходил по этому делу свидетелем, но Падва предположил, что артист тоже рискует оказаться на скамье подсудимых, поэтому консультировал и его. В итоге адвокату удалось доказать, что Высоцкий не причастен к махинациям. Кондакова признали виновным в «хищении имущества, совершенном путем мошенничества» и приговорили к десяти годам лишения свободы.
Владимир Высоцкий, 1977 год
Падва был адвокатом переводчицы и гражданской жены Бориса Пастернака Ольги Ивинской, которая боролась за права на архив поэта с его снохой Натальей и внучкой Еленой Пастернак. После смерти Бориса Пастернака в 1960 году Ивинскую арестовали по обвинению в контрабанде (якобы она получала гонорары за «Доктора Живаго» из-за границы) и приговорили к восьми годам лишения свободы. Из ее дома изъяли рукописи и письма писателя.
Когда в 1988 году Ивинскую реабилитировали, она попыталась вернуть архив Пастернака. В разбирательство вступили прямые наследники поэта. По словам Генриха Падвы, он занимался этим делом бесплатно. «Там некому и нечем [было] платить, — объяснял он свое решение репортеру журнала „Деньги“. — В самом начале работы я получил один раз эквивалент трехсот долларов. Потом — ничего». В 1995 году Ивинская умерла; адвокат стал представлять интересы ее детей. Дело завершилось победой Натальи и Елены Пастернак.
В 1994 году Падва представлял интересы независимого журналиста Ярослава Могутина: тому грозило до пяти лет лишения свободы за «злостное хулиганство». Годом ранее в эротической газете «Еще» вышло интервью, которое Могутин взял у певца Бориса Моисеева (материал назывался «Грязные концы комсомольцев. Борис Моисеев о времени и о себе»). Певец, к тому времени уже совершивший каминг-аут как гей, откровенно говорил не только о времени, но и о своей сексуальности, используя нецензурную лексику.
Отцензурированную версию текста перепечатал «Московский комсомолец», сопроводив статью критическим предисловием. Могутин возмутился и выпустил колонку в газете «Новый взгляд», где, среди прочего, привел оригинальные версии цитат Моисеева, включавшие нецензурную лексику. Именно из-за публикации в «Новом взгляде» журналист стал обвиняемым.
Журналист Ярослав Могутин в 1990-х«Митин журнал» / Kolonna publications
Генрих Падва, по словам Могутина, взялся представлять его интересы бесплатно. Линия защиты адвоката сводилась к тому, что в стране уже публикуются тексты, содержащие ненормативную лексику (в частности, произведения Эдуарда Лимонова и Сергея Довлатова), но уголовные дела против них не возбуждают. В итоге дело Могутина закрыли.
«Это было первое большое дело о моральной цензуре в ельцинские времена, — вспоминает поэт Дмитрий Волчек. — Могутин по совету Падвы навсегда уехал в США [где получил политическое убежище]».
Музыкант Мстислав Ростропович нанял Падву, чтобы защитить свою репутацию. По словам адвоката, в 1996 году Ростроповича «оклеветали в одной из телевизионных передач»: художник Илья Глазунов заявил, что мэр Петербурга Анатолий Собчак якобы подарил музыканту трехэтажное здание, а тот начал распродавать там квартиры. «Самый знаменитый в России живописец напал на самого знаменитого русского музыканта, который призвал на помощь самого знаменитого адвоката страны: круг замкнулся», — писал об этом деле «Коммерсант».
Ростропович утверждал, что сам купил дом у жильцов, а тех расселил в квартиры, купленные на его деньги. После ремонта, тоже оплаченного Ростроповичем, он собирался подарить отремонтированное здание городу, чтобы в нем создали музей, утверждал сам музыкант (чем закончилось дело Ростроповича против Глазунова, «Медузе» выяснить не удалось).
анатолий лукьянов
Дело ГКЧП, в которое адвокат и его подзащитный пришли с разных сторон баррикад
Председатель Верховного Совета СССР и член ЦК КПСС Анатолий Лукьянов не был участником ГКЧП, но считался идеологом захвата власти. Поэтому сразу после августовского путча 1991 года против него возбудили уголовное дело. О защите Лукьянова Генриха Падву попросила дочь чиновника, юрист Елена Лукьянова.
Просьба Лукьяновой удивила адвоката — Падва открыто выступал против захвата власти и «разрушения складывающейся демократической конституционной системы». Свое мнение он выразил в обращении от имени Союза адвокатов СССР, которое направил в международные и национальные адвокатские ассоциации вскоре после путча. Елена Лукьянова об этом знала.
Прежде чем взяться за защиту Анатолия Лукьянова, Падва решил поговорить с ним лично. Адвокат опасался, что его дочь обратилась за помощью, не предупредив отца.
Но оказалось, что Лукьянов не требует от своего адвоката оправдывать захват власти в стране. Бывший председатель Верховного Совета СССР лишь хотел, чтобы его защитник донес до суда: он не совершал «измены Родине». И в этом вопросе Падва был согласен с Лукьяновым. «Он действовал в интересах Родины, но только по-иному понимая эти интересы, чем они понимались Ельциным и многими другими, более демократически настроенными людьми», — позже писал адвокат в своей книге «От сумы и от тюрьмы… Записки адвоката».
Адвокаты Генрих Падва и Александр Гофштейн во время беседы с бывшим председателем Верховного Совета СССР Анатолием Лукьяновым в СИЗО «Матросская тишина». 19 ноября 1991 годаЮрий Феклистов / «Рульфы, ильфы и инхаусы» / Telegram
На решение Падвы вступить в дело Лукьянова повлияла и цеховая солидарность, вспоминал он позже в своем телеграм-канале. Незадолго до событий августа 1991 года между «отдельными представителями следственных органов» и московскими адвокатами произошел конфликт. В результате одного из «видных московских адвокатов» (его имени Падва не назвал) арестовали по делу о взяточничестве.
Представители московской адвокатуры обратились в ЦК КПСС с требованием пресечь давление со стороны следственных органов. Этим вопросом в ЦК занимался как раз Анатолий Лукьянов — в том числе благодаря его содействию арестованного адвоката освободили и реабилитировали.
Почти полтора года 61-летний Анатолий Лукьянов провел в СИЗО «Матросская тишина». За это время состояние его здоровья ухудшилось. «Он мог не дожить до окончания процесса, учитывая, что в период расследования дела как на предварительном следствии, так и позже, он несколько раз в тяжелом состоянии попадал в больницу», — писал Падва в своем телеграм-канале.
Анатолий Лукьянов после завершения процесса по делу ГКЧП. 6 мая 1994 годаЮрий Абрамочкин / РИА Новости / Sputnik / Profimedia
В 1994 году участникам и сторонникам ГКЧП объявили амнистию. Защита Лукьянова согласилась, чтобы амнистировали и его. «Это не было даже косвенным признанием вины, а было разумным и целесообразным решением», — писал позже Падва в своих мемуарах.
Часть 3
мораторий на смертную казнь
Дело, которое закончилось фактической отменой смертной казни в России
ходорковский, усманов, навальный
Дела, которые точно войдут в учебники истории (и, возможно, юриспруденции) после смены политического режима
анатолий тихонов и фрэнк элкапони
Дело, которое будет продолжено