"По глупости!" - что бы в жизни гражданина ни произошло, ответ - почему да как, скорее всего будет именно таким.
Вот и первый галант петровского времени, камергер императрицы Виллим Монс, погиб именно по глупости.
Потому что самое глупое, что мог в те времена сделать царедворец - это довериться ненадежным людям.
Но камергер Виллим Монс, когда поток проходящих через его руки неофициальных прошений и взяток стал уж слишком бурным, в какой-то момент осознал, что без помощника ему, пожалуй, не обойтись.
Нужно понимать, что в те времена ситуация на рынке труда была далека от сбалансированной, и грамотные секретари на дороге не валялись. А Монсу нужен был секретарь:
1. грамотный
2. владеющий иностранными языками
3. ловкий и склонный к авантюризму
И тут Виллиму Ивановичу показалось, что именно в Егоре Столетове, секретаре адмиралтейства, уволенном Апраксиным за разгильдяйство, он нашел свой идеал подчиненного.
В какой-то степени так оно и было, и с Монсом Столетов плавал на одной волне - по крайней мере, как и хозяин, любил на досуге сочинять стихи.
Со своими секретарскими и посредническими (при передаче взяток) обязанностями Егор справлялся неплохо.
Плохо было другое. Столетов любил выпить. А выпив - поболтать. Какой слуга не любит похвастаться успехами хозяина?
Кроме того среди подручных Монса обретался небезызвестный шут Балакирев - тоже не образчик должной осмотрительности.
Собутыльники Столетова и Балакирева тоже любили поболтать в пьяном виде с третьими лицами... Так что совсем не удивительно, что в мае 1724 дело кончилось тем, чем и должно было - доносом.
Некий Михей Ершов извещал, что ему сказал Иван Суворов, а тот узнал от самого Столетова... Есть дескать "сильненькие" письма, которые Столетов передавал из Преображенского (где располагались тогда Петр и Екатерина) Монсу. И именно этими письмами
Егорка-де подцепил Монса на аркан.
А речь в тех письмах была о "рецепте питья для хозяина".
Ну вы понимаете... Этот донос был не просто серьезный, а капец, какой серьезный.
Не удивительно, что его получатель (его личность мы не знаем), понимая серьезность, вовсе не дал ему хода.
Зато, по всей видимости, дал о нем знать Екатерине.
Царственная чета наслаждалась прзднествами по случаю коронации, но вдруг
26 мая, во вторник, когда Петр был где-то в отлучке, с Екатериной делается сильнейший припадок, род удара. Больной немедленно пустили кровь; она очень ослабела, так что отдан был приказ по церквам – в продолжение недели петь молебны за ее выздоровление. 31 мая ей опять стало хуже.
Ну и собственно, на этом все.
С Екатериной поправилась, летом они с Петром вернулись в Петербург. И с Монсом все было хорошо.
Да что там... Столетов, Балакирев, Ершов и Суворов тоже не жаловались на здоровье.
Но в ноябре 1724 года злополучное письмо с доносом Ершова вновь всплыло. И теперь о нем стало известно и главному адресату - царю.
Это известно, так как 5 ноября по приказу Петра был арестован болтливый Суворов.
И вот тут, дорогие друзья, и кроется главная загадка дела Монса.
И она вовсе не в том, имела ли место быть физическая измена Екатерины с Виллимом Монсом. (вообще не факт)
Интересно другое. А кому выгодно?
Не давать хода письму и известить Екатерину, выгодно было многим, думаю, ЛЮБОЙ адекватный царедворец так бы и поступил.
Но почему оно не оказалось похороненным навсегда, а дождалось своего часа?
Обладатель письма за несколько месяцев успел поссориться с Екатериной или Монсом и решил мстить?
Или дело в престолонаследии, и кому-то выгодно было убрать с дороги Екатерину (которую Петр вероятно видел своей преемницей, раз короновал)? Но кому конкретно выгодно? Партии Петра II? Сторонникам голштинцев и Анны Петровны? Фанатам Елизаветы Петровны?
Дальнейшие события показали, что, как ни странно, определенную выгоду имели даже сторонники Екатерины - тот же Меншиков или Толстой.
Дело в том, что царица, укрепив свое положение, несколько задрала нос и старым друзьям к ней было не подступиться. У нее был свой двор, свои приемные часы, свой ФАВОРИТ... А кому это нужно, с ничтожным Монсом властью делиться? Меншикову и Толстому, к примеру, уж точно не нужно. Кто такой Монс, и кто они.
Загадки, одни загадки.
Тут и Петр не все материалы дела сохранил для потомков. И Екатерина, воцарившись, нам не помогла - она не мстила, и не расправилась ни с кем, из тех, кого мы можем подозревать.
Ни Ушаков, ни Толстой, ни Меншиков, ни Долгорукие, ни Голицыны не пострадали от ее гнева.
Продолжение тут.