Я вышла замуж за Макса (двадцать пять лет) полгода назад. Встречались год до свадьбы. Он казался надежным. Работал инженером. Снимал квартиру. Я жила в своей однушке. После свадьбы он переехал ко мне.
Первое время всё было хорошо. Макс помогал по дому. Готовили вместе. Смотрели фильмы по вечерам. Казалось, всё хорошо.
Свёкра Бориса Геннадьевича (ему сорок восемь) я видела редко до свадьбы. Пару раз встречались. На семейном ужине. Потом на помолвке. Он показался обычным отцом. Немного шумный. Любил пошутить. Но нормальный в целом.
На свадьбе он был активный. Танцевал со всеми. Говорил длинные тосты. Обнимал гостей. Я не придавала значения. Свадьба же. Все веселятся.
Проблемы начались через две недели после медового месяца. Мы вернулись из Турции. Распаковывали чемоданы. Раздался звонок в дверь. Свёкор. С букетом цветов и тортом.
— Молодых навестить решил! — весело сказал он, входя без приглашения.
Макс обрадовался. Обнял отца. Я заварила чай. Мы сели на кухне.
С того дня свёкор стал приезжать каждую неделю. Всегда в выходные. Якобы проведать сына. Но смотрел больше на меня. Долго. Оценивающе. Мне было неловко.
При встрече обнимал меня слишком долго. Прижимал к себе крепко. Руки опускал ниже талии. Я чувствовала дискомфорт. Отстранилась. Он широко улыбался. Не отпускал сразу.
— Ой, невестка стесняется! — громко рассмеялся он.
Макс был на кухне. Не замечал этих объятий. Или делал вид, что не замечает.
Через три недели Борис Геннадьевич осмелел еще больше. Стал делать комплименты. Двусмысленные. При Максе и без него.
— Максик, какую жену себе нашел! — говорил он за ужином. — Красавица! Фигуристая! Ножки длинные!
Я краснела. Опускала глаза. Макс смеялся.
— Пап, ну ты даешь!
— Что? Правду говорю! У тебя глаз хороший на женщин!
Однажды я переодевалась в спальне. Дверь была приоткрыта. Вдруг в щель появилось лицо свёкра.
— Ой, прости! — сказал он. Но не отвернулся сразу. Смотрел секунды три.
Я быстро накинула халат. Захлопнула дверь. Сердце колотилось.
Максу не сказала. Подумала, что не поверит.
Потом началось хуже. Борис Геннадьевич стал комментировать мою одежду. Каждый визит.
— Оля, а платьице-то какое облегающее! Всё видно!
— Джинсы узкие носишь. Молодец, фигуру показываешь!
— Красотка, что молодой недостаточно внимания дает? — подмигивал он, когда Макс выходил на кухню или на балкон.
Я молчала. Делала вид, что не слышу. Отворачивалась. Занималась делами.
Один раз он подошел сзади на кухне. Я мыла посуду после обеда. Не слышала шагов. Вдруг почувствовала руки на талии. Борис Геннадьевич наклонился к моему уху.
— Хозяйственная какая. Максику повезло с женой.
Его дыхание обожгло ухо. Я резко развернулась. Оттолкнула его руки от себя.
— Борис Геннадьевич, не надо так! — сказала я громко.
Он рассмеялся. Поднял руки вверх в притворной защите.
— Да ладно тебе! Я же не чужой! Отец теперь! Родной человек!
Вечером я рассказала Максу. Ждала, пока свёкор уедет. Мы остались одни. Я села рядом на диван.
— Макс, мне нужно поговорить.
Он оторвался от телефона. Посмотрел на меня.
— Что случилось?
— Твой отец... Он ведет себя странно со мной.
— Странно? Как?
— Обнимает слишком долго. Прижимает к себе. Трогает за талию. Сегодня подошел сзади на кухне. Положил руки на меня.
Макс нахмурился. Но не так, как я ожидала. Не возмущенно. Скорее недовольно. На меня.
— Оль, он просто добрый. Душевный человек. Привык обниматься со всеми. Это его стиль общения.
— Какой стиль? Он трогает меня! Мне неприятно!
— Не выдумывай. Папа никогда ничего такого не делал. Он порядочный человек. Ты преувеличиваешь.
Я замерла. Преувеличиваю?
— Я не выдумываю! Он сегодня обнял меня на кухне сзади! Я не ожидала! Испугалась!
— Ну и что? Он же не целовал тебя! Просто обнял! По-отцовски! Оль, ты параноишь. Честно. У него просто такой характер. Открытый. Тактильный.
— Тактильный?
— Ну да. Он всех так обнимает. И меня, и маму, и друзей. Это нормально.
— Он делает мне двусмысленные комплименты! Про фигуру! Про ноги!
— Это комплименты! Он тебя хвалит! Радуется, что у меня красивая жена! Что тут плохого?
Я смотрела на мужа. Серьёзно?
— Макс, ты серьезно не видишь проблемы?
— Какой проблемы? Оль, мой папа — хороший человек! Он всю жизнь честно работал! Помогал людям! Вырастил меня одного! Дал образование! И ты сейчас обвиняешь его в... в чем?
— В том, что он ведет себя неприлично со мной!
— Неприлично? Он обнял тебя! Это неприлично? Может, тебе вообще нельзя к людям прикасаться?
Я поняла. Защиты не будет. Муж выбрал сторону отца.
На следующей неделе свёкор пришел снова. Принес торт и цветы. Макс обрадовался как ребенок. Мы сели пить чай на кухне.
Я налила всем чай. Поставила торт на стол. Борис Геннадьевич разрезал торт на куски. Положил мне самый большой.
— Ешь, невестка! Поправляйся! А то худая совсем!
Я поблагодарила тихо. Взяла вилку.
Борис Геннадьевич уселся рядом со мной. Очень близко. Бедро к бедру. Я почувствовала тепло его ноги. Отодвинулась незаметно. Он придвинулся снова. Вплотную.
Макс сидел напротив. Ел торт. Что-то рассказывал про работу. Не замечал ничего.
— Оленька, а когда внуков подарите? — спросил свёкор, поворачиваясь ко мне. — Я уже жду не дождусь. Хочу понянчить малышей!
Макс засмеялся.
— Пап, рано еще! Мы только год как вместе!
— Да какое рано! — Борис Геннадьевич положил руку мне на колено под столом. — Смотри, какая жена красивая! Фигура огонь! Не тяни, сынок!
Его рука лежала на моем колене. Тяжелая. Горячая. Я застыла. Смотрела на Макса. Он улыбался отцу. Не видел руку под столом. Или не хотел видеть.
Пальцы свёкра слегка сжали мое колено. Я резко встала. Убрала его руку от себя.
— Извините, мне нужно позвонить подруге. Срочно.
Ушла в спальню. Закрыла дверь. Села на кровать. Руки тряслись. Дыхание сбилось.
Я сидела минут десять. Успокаивалась. Потом вышла. Свёкор с Максом сидели в гостиной. Смотрели футбол. Борис Геннадьевич повернулся ко мне. Подмигнул. Я отвернулась.
Вечером снова разговор с мужем. Свёкор уехал поздно. Мы легли спать. Я не могла молчать.
— Макс, твой отец сегодня трогал мое колено за столом!
Макс повернулся на бок. Посмотрел на меня устало.
— Оль, ну хватит уже! Он не трогал! Он просто положил руку! Случайно, наверное!
— Случайно? Он держал руку там минуту! Сжимал пальцами!
— Я не заметил. Может, тебе показалось?
— Мне не показалось! Я встала! Ушла! Ты не заметил?
— Заметил. Подумал, что тебе звонить надо было.
— Мне не надо было звонить! Я ушла, потому что твой отец держал руку на моем колене!
Макс сел на кровати. Включил свет. Посмотрел на меня с раздражением.
— Слушай, я устал от этих обвинений! Папа — хороший человек! Он всю жизнь честно работал! Помогал людям! Воспитал меня одного без матери! Её не стало, когда мне было пять лет! Он и отец, и мать мне был! А ты устроила травлю! Обвиняешь его в чем-то грязном!
— Я не обвиняю! Я говорю факты! Он ведет себя неприлично!
— Неприлично? Он положил руку! Большое дело! Может, он просто хотел поддержать тебя! Или случайно!
— Случайно? Каждый визит что-то новое?
— Тебе что, внимания не хватает? Может, ты сама провоцируешь?
Я замерла. Провоцирую?
— Что ты сейчас сказал?
— Ну! Может, ты одеваешься как-то... вызывающе? Носишь обтягивающие платья?
— Я ношу обычную одежду! Джинсы и футболки!
— Да ладно! Сегодня на тебе было короткое платье!
— Оно до колен! Обычное летнее платье!
— Ну вот! Может, папа решил, что ты... доступная!
Я встала с кровати. Взяла подушку и одеяло.
— Куда ты? — спросил Макс.
— Спать на диване. Подальше от человека, который называет свою жену провокаторшей.
— Оль, ну не обижайся! Я не то имел в виду!
— Именно то. Спокойной ночи.
Я легла на диване на кухне. Долго не могла уснуть. Плакала в подушку. Тихо.
Через полторы недели ситуация дошла до предела. Было воскресенье. Макс уехал к другу помогать с ремонтом машины. Обещал вернуться к вечеру. Я была дома одна. Убиралась. Слушала музыку.
В три часа дня раздался звонок в дверь. Я посмотрела в глазок. Свёкор. Один. Без предупреждения.
Я открыла дверь. Оставила цепочку.
— Борис Геннадьевич? Что-то случилось?
— Нет-нет! Всё хорошо! — улыбнулся он широко. — Можно войти?
— Зачем? — спросила я прямо.
Он удивленно поднял брови.
— Как зачем? Проведать. Ты же одна. Скучаешь небось. Может, помощь нужна какая?
Я колебалась. Не хотела пускать. Но он свёкор. Отец мужа. Неудобно отказывать.
Сняла цепочку. Открыла дверь.
Он вошел. Снял ботинки. Прошел в гостиную без приглашения. Сел на диван. Похлопал рядом с собой.
— Давай посидим, поболтаем. Я же тебе почти отец. Поговорить хочу по душам.
Я осталась стоять у двери в гостиную.
— О чем? — спросила я настороженно.
— Да так. О жизни. О Максике. Как у вас дела?
— Хорошо.
— Вижу, что не очень. Вы с ним поругались?
— Нет.
— Да ладно. Он мне рассказал. Что ты на него обижаешься. Из-за меня.
Я молчала.
— Оленька, — он встал с дивана. Подошел ближе. — Ты что, правда думаешь, что я... что-то такое хотел?
— Борис Геннадьевич, я занята. Мне нужно готовить ужин.
— Ой, да ладно! Успеешь! Максик еще часа три возиться будет! Иди сюда, поговорим нормально!
Он протянул руку. Хотел взять меня за запястье. Я отступила назад.
— Не трогайте меня!
— Что такая напряженная? — он усмехнулся. — Расслабься! Я же не кусаюсь!
Подошел еще ближе. Положил руки на мои плечи. Крепко.
— Красивая ты, Оленька. Максику повезло. Такую жену нашел.
Руки скользнули вниз. К талии. Еще ниже.
Я резко отстранилась. Оттолкнула его. Отошла на три шага назад.
— Не трогайте меня! Уходите сейчас же!
— Да ладно тебе! — он рассмеялся. — Какая строгая! Я же не чужой дядька! Ты теперь мне как дочка!
— Я не ваша дочка! И вы не имеете права меня трогать! Уходите! Немедленно!
— Чего разоралась? — нахмурился он, и в голосе появились жесткие нотки. — Максик узнает, что ты отца выгоняешь, обидится! Ему я всё расскажу! Что ты истеричка! Что на ровном месте скандал устроила!
— Рассказывайте что хотите! Мне всё равно! Уходите!
Он смотрел на меня. Оценивающе. Долго. Потом пожал плечами.
— Ладно. Пошутил же. Обиделась сразу. Нервная какая.
Он медленно пошел к выходу. Обулся. Открыл дверь. Обернулся.
— Зря ты так, Оленька. Зря. Пожалеешь еще.
Дверь закрылась.
Я бросилась к двери. Закрыла на замок. На цепочку. На задвижку. Села на пол прямо у двери. Трясло. Руки дрожали. Дыхание сбилось.
Сидела так минут двадцать. Не могла встать.
Вечером позвонил Макс. Я сидела на диване. Обнимала подушку. Телефон зазвонил. Номер мужа. Я взяла трубку.
— Алло?
— Оль, что за ерунда такая?! — закричал он сразу. — Пап звонил! Говорит, ты его выгнала! Устроила истерику! Что случилось?!
Я молчала секунду. Потом заговорила спокойно.
— Он приходил сегодня. Без предупреждения. Когда тебя не было. Пытался меня обнять. Я попросила уйти.
— Опять эти фантазии! Оль, хватит уже! Мне надоело! Папа сказал, что просто зашел проведать! Спросить, как дела! А ты устроила скандал на пустом месте!
— Он врёт тебе! Он трогал меня! Хотел обнять! Положил руки на талию!
— И что?! Обнял! Большое дело! Он же отец! Он так со всеми! Ты что, с ума сошла?!
— Макс, он пришел, когда я была дома одна! Это не нормально!
— Почему не нормально?! Он хотел помочь тебе! Может, ты тяжелое что-то таскала! Или ремонт делала!
— Я ничего не таскала! Я убиралась! Он пришел без причины!
— Без причины?! Он отец! Ему не нужна причина, чтобы проведать сына и невестку!
— Сына дома не было! Он это знал! Он пришел ко мне!
— Ну и что?! Может, хотел с тобой поговорить! Узнать, как ты! Сблизиться!
— Сблизиться?!
— Да! По-человечески! А ты на него набросилась! Выгнала! Оскорбила!
— Я не оскорбляла! Я защищалась!
— От чего?! От отца моего?! Который всю жизнь мне дал?! Который воспитал меня одного?! Всё, хватит! Я устал от этого! Ты либо извинишься перед папой, либо мы серьезно поговорим о нашем браке!
Я молчала. В голове всё прояснилось. Стало тихо и спокойно.
— Хорошо, — сказала я ровным голосом. — Поговорим. Приезжай.
— Я сейчас у Вовки! Доделаю машину и приеду! Часа через два! И ты подумай хорошо! Если не извинишься перед папой, я не знаю, что будет дальше!
— Хорошо. Жду.
Я положила трубку.
Вечером пришел Макс. Не один. С отцом. Они вошли вместе. Борис Геннадьевич смотрел на меня торжествующе. Самоуверенно. Знал, что Макс на его стороне.
Макс прошел в гостиную. Сел на диван. Скрестил руки на груди. Свёкор сел рядом. Я осталась стоять у окна.
— Вот, — сказал Макс жестко. — Папа пришел. Теперь скажи ему в лицо, что он тебя домогался. При свидетеле. При мне.
Я посмотрела на свёкра. Он усмехался. Уверенный в себе.
Потом посмотрела на мужа. На человека, за которого вышла замуж полгода назад. Который клялся защищать меня. Любить. Уважать.
— Хорошо, — сказала я спокойно. — Борис Геннадьевич, вы при каждом визите обнимали меня слишком долго и слишком крепко. Прижимали к себе. Опускали руки ниже талии. Трогали за бедра.
Свёкор фыркнул. Развел руками театрально.
— Обнимал! Да! Я обнимаю всех родных! Это преступление?
— Вы делали мне двусмысленные комплименты про фигуру, про ноги, про внешность. Говорили «Красотка, что молодой недостаточно внимания дает?». Подмигивали. Смотрели на меня оценивающе.
— Комплименты! — рассмеялся он. — Я хвалил невестку! Максик, ты слышишь? Я делал комплименты!
Макс молчал. Смотрел на меня холодно.
— Три недели назад вы подошли ко мне сзади на кухне. Положили руки на талию. Наклонились к уху. Сказали «Хозяйственная какая». Ваше дыхание было у моего уха.
— Подошел на кухню! Какой ужас! — свёкор хлопнул себя по коленям. — Макс, твоя жена с ума сошла!
— Две недели назад, — продолжала я ровно, — вы положили руку мне на колено под столом. Когда Макс сидел напротив. Держали руку там минуту. Сжимали пальцами мое колено.
— Положил руку! На колено! Ой! Вызывайте полицию!
— А сегодня, — я подняла голос, — вы пришли в мою квартиру, когда я была дома одна. Без звонка. Без предупреждения. Когда Макса не было. Вы сказали «Я к тебе зашел». Попросили меня сесть рядом. Когда я отказалась, вы подошли. Положили руки на мои плечи. Потом руки скользнули к талии. Потом ниже. Я оттолкнула вас. Попросила уйти. Вы сказали «Зря ты так. Пожалеешь».
Наступила тишина.
Свёкор усмехнулся. Но улыбка была уже не такой уверенной.
— Максик, ты слышишь? Я обнял невестку! Какой ужас! Сейчас обнимать родственников нельзя! Сажать за это надо!
Макс молчал. Смотрел то на меня, то на отца.
— Видишь? — повернулся ко мне Макс резко. — Он просто обнимал! А ты раздуваешь проблему! Устраиваешь скандал!
— Обнимал? — переспросила я спокойно. — Хорошо. Тогда вопрос. Борис Геннадьевич, вы обнимаете так же своих друзей мужчин? Кладете им руки на колени? Говорите «Красавчик, что жена внимания не дает»? Подмигиваете? Приходите к ним домой, когда их жен нет? Трогаете их за бедра?
Свёкор замялся. Покраснел.
— Это другое...
— Почему другое? Если это просто дружеские объятия? Если это нормально?
— Ты умничаешь! — вспыхнул он. — Я к тебе по-отцовски! С заботой! А ты извращаешь всё!
— По-отцовски, — повторила я. — Отцы не трогают невесток. Не обнимают сзади на кухне. Не кладут руки на бедра. Не приходят к замужним женщинам, когда мужа нет дома. Не говорят «Красотка». Не подмигивают двусмысленно.
— Оля! — возмутился Макс. — Как ты смеешь так говорить с моим отцом?!
— Смею, — сказала я твердо. — Потому что это правда. И ты прекрасно всё видел. Всё слышал. Но предпочел закрыть глаза. Потому что папа для тебя важнее, чем жена.
Проще обвинить меня. Сказать, что я выдумываю. Что я истеричка. Что я провоцирую.
— Не смей говорить так про отца! Он дал мне всё! Воспитал меня! Один! Без матери!
— Я не отрицаю. Он был хорошим отцом для тебя. Но он плохо ведет себя со мной. И ты не хочешь этого признать.
— Потому что это неправда! — крикнул Макс. — Ты всё выдумала! Папа никогда так не делал!
— Всё! — рявкнул свёкор. — Макс, собирайся! Уходим от этой истерички!
Макс посмотрел на меня. Потом на отца.
— Пап, погоди...
— Нечего ждать! Или ты с ней, или со мной! Выбирай!
Наступила тишина. Макс стоял между мной и отцом. Колебался.
— Макс, — сказала я тихо. — Если ты сейчас уйдешь с ним, обратно не возвращайся.
Он смотрел на меня. Потом опустил глаза.
— Прости, — прошептал он.
Повернулся к отцу. Они ушли. Дверь закрылась. Я села на диван. Выдохнула.
Через неделю он пришел с вещами. Он ушел. Больше не возвращался.
Развод оформили через два месяца.
Сейчас живу одна. Спокойно. Никто не лезет обниматься. Никто не делает двусмысленных комплиментов. Никто не говорит, что я выдумываю.
Макс съехал обратно к папочке. Живет в той же квартире. В тридцать лет. Слышала от знакомых, что свёкор его девушек новых проверяет. Таким же методом. Макс молчит. Привык.
А я дома одна. В своей квартире. Со своими правилами. И никаких похотливых свёкров у меня на пороге.
Лучше быть одной, чем жить с человеком, который папу любит больше, чем жену.
У меня появился второй канал с историями👇, которые сюда не выкладываю.