– Ну что ты так сразу? – Тамара Петровна мягко улыбнулась, словно речь шла о чашке чая, а не о целом переезде. – Я же не навсегда. Временное решение, пока всё не уладится. Ты же понимаешь, в моём возрасте одной тяжело.
Алина не ожидала такого поворота. Совсем. Только что они с Сергеем сидели за столом, обсуждали обычные семейные дела – как сын в школе, какие продукты купить на выходные, – и вдруг свекровь, приехавшая в гости на пару дней, выдала это как само собой разумеющееся.
Квартира, о которой шла речь, была её, Алины, добрачной. Она купила её ещё до замужества, на свои сбережения, когда работала бухгалтером в фирме. Двушка в спальном районе Москвы, скромная, но своя. После свадьбы они с Сергеем решили жить здесь – просторнее, чем его однушка, да и ремонт свежий. Сергей тогда сказал: «Это твой дом, Алин, я просто в него въезжаю». И она поверила. Поверила, что это их общее пространство, где решения принимаются вдвоём.
А теперь Тамара Петровна, женщина аккуратная, всегда подтянутая, с идеально уложенными седыми волосами, сидела за их столом и спокойно объясняла, почему должна переехать к ним.
– Временное? – переспросила Алина, стараясь держать голос ровным. – Тамара Петровна, а что именно случилось? Вы же говорили, что подарили квартиру Наташе, потому что она с детьми теснится.
Свекровь вздохнула, отставила чашку с чаем и сложила руки на коленях. Её взгляд был спокойным, даже немного обиженным, как будто это Алина сказала что-то неуместное.
– Да, подарила. Договор дарения оформили, всё по закону. Наташа так просила – дети растут, нужна отдельная комната для каждого. Я и подумала: зачем мне одной такая большая квартира? Пусть молодым будет лучше. А сама я планировала пожить у неё. Мы даже договаривались – у неё есть маленькая комнатка, я бы там устроилась, не мешала бы.
Алина почувствовала, как внутри всё сжалось. Она знала эту историю. Знала, что свекровь решила сделать щедрый жест дочери, которая жила с мужем и двумя детьми в тесной двушке на окраине. Наташа – младшая сестра Сергея, всегда была любимицей матери. Тамара Петровна часто рассказывала, как помогает ей с внуками, как возит продукты, как гордится, что может подарить им простор.
– И что же изменилось? – тихо спросила Алина, опускаясь на стул напротив.
Тамара Петровна отвела взгляд в окно, где за стеклом уже темнело ноябрьское небо.
– Наташа передумала, – просто сказала она. – Сказала, что комната нужна для старшего внука, он школьник, ему уроки делать надо. А мне, мол, в хостеле можно снять или в пансионат какой-нибудь. Я, говорит, не думала, что ты всерьёз собралась переезжать.
Алина несколько секунд молчала, переваривая услышанное. В голове крутилась одна мысль: как же так? Обещала комнату, получила квартиру – и вдруг отказала собственной матери?
– А вы с ней поговорили? – наконец спросила Алина. – Может, это просто недопонимание?
– Поговорила, – Тамара Петровна слабо улыбнулась. – Несколько раз. Она твёрдая стала после замужества. Говорит, что дети важнее, что я должна понять. А я... я осталась без крыши над головой. Пенсия маленькая, на съём не хватит. Вот и подумала – у вас же есть место. Квартира большая, две комнаты. Сергей мой сын, он не откажет.
Алина почувствовала, как кровь прилила к щекам. Место есть. Конечно, есть. Их спальня и комната сына. Гостиной как таковой нет – они переделали её под детскую, когда родился Миша. А теперь свекровь предлагает поселиться здесь, в её, Алины, квартире, потому что дочь её выгнала.
В этот момент в кухню вошёл Сергей. Он только что уложил сына спать и, видимо, слышал конец разговора. Лицо его было напряжённым.
– Мам, ты серьёзно? – спросил он, останавливаясь в дверях. – Ты хочешь переехать к нам?
Тамара Петровна повернулась к сыну, и в её глазах появилась надежда.
– Сереженька, а куда мне деваться? Наташа... она отказалась. Я не думала, что так получится. Но вы же семья. Вы меня не бросите.
Сергей посмотрел на Алину. В его взгляде читалась растерянность и что-то похожее на вину.
– Алина, – тихо сказал он, – может, мы подумаем? Мама же не чужая.
Алина почувствовала, как внутри всё похолодело. Подумать. Конечно, подумать. Но почему-то ей казалось, что решение уже принято – без неё.
Вечер тянулся медленно. Миша спал в своей комнате, а они втроём сидели на кухне, пили чай и говорили. Вернее, говорила в основном Тамара Петровна. Она рассказывала, как тяжело было принять решение подарить квартиру, как она радовалась за внуков, как мечтала о тихой старости рядом с дочерью. А теперь – пустота.
– Я всё вещи свои собрала, – тихо сказала она, показывая на большой чемодан в коридоре. – Думала, у Наташи останусь. А теперь... не знаю.
Алина слушала и чувствовала странную смесь жалости и раздражения. Жалости – потому что свекровь действительно выглядела потерянной. Раздражения – потому что всё это происходило в её доме, в её квартире, и решение, похоже, должны были принять за неё.
– Тамара Петровна, – осторожно начала Алина, – ведь есть же варианты. Пансионаты для пожилых, социальное жильё. Мы можем помочь оформить документы.
Свекровь посмотрела на неё с лёгким удивлением.
– Пансионат? Алина, я не инвалид. Мне всего шестьдесят пять. Я ещё вполне могу помогать по дому, с Мишей сидеть, готовить. Зачем мне чужие люди?
Сергей кивнул, словно это было самым разумным аргументом.
– Мам права, Алин. Она может быть полезной. Мише бабушка нужна рядом.
Алина почувствовала, как внутри всё напряглось. Полезной. Бабушка нужна. А она? Её мнение? Её квартира?
– Сергей, – сказала она, стараясь говорить спокойно, – это моя квартира. Добрачная. Мы здесь живём, потому что я так решила. И я не уверена, что готова делить её с кем-то ещё.
Повисла тишина. Тамара Петровна опустила глаза, Сергей нахмурился.
– Алина, – наконец сказал он, – ты что, против моей матери?
– Я не против твоей матери, – ответила Алина, чувствуя, как голос дрожит. – Я против того, чтобы кто-то решал за меня, где и с кем мне жить в моём собственном доме.
Тамара Петровна встала, аккуратно отодвинув стул.
– Я не хочу ссориться, – тихо сказала она. – Пойду лягу. Устала с дороги.
Она вышла, оставив их вдвоём. Сергей смотрел на Алину с укором.
– Ты могла бы мягче, – сказал он. – Она же в беде.
– В беде? – Алина повысила голос, но тут же осеклась, вспомнив о спящем сыне. – Сергей, она подарила квартиру дочери, не обеспечив себя. Это её выбор. А теперь она хочет, чтобы мы решили её проблему за счёт моего пространства.
– Нашего пространства, – поправил Сергей. – Мы же семья.
– Семья, – повторила Алина. – А когда мы женились, ты говорил, что это моя квартира, и ты уважаешь это.
Сергей вздохнул, провёл рукой по волосам.
– Алина, сейчас не время для юридических тонкостей. Мама осталась без жилья. Мы не можем её выгнать.
– Я не выгоняю, – ответила Алина. – Я просто не хочу, чтобы она жила здесь постоянно.
Они ещё долго говорили шёпотом, чтобы не разбудить Мишу. Сергей настаивал, что это временно, что мама поможет с ребёнком, что Наташа наверняка одумается. Алина чувствовала, как её аргументы тонут в его уверенности, что «семья должна быть вместе».
Ночью Алина долго не могла уснуть. Рядом тихо посапывал Сергей, а в гостиной, на раскладном диване, спала Тамара Петровна. Её чемодан стоял в коридоре – большой, старый, с потёртыми углами. Символ того, что всё уже решено.
Наутро Алина проснулась от запаха блинов. Тамара Петровна уже хозяйничала на кухне – жарила, накрывала стол, напевала что-то тихо себе под нос.
– Доброе утро, Алина, – приветливо сказала она. – Я решила вас побаловать. Миша любит блины с вареньем, я помню.
Миша, услышав голос бабушки, прибежал на кухню и радостно обнял её.
– Бабуля, ты надолго? – спросил он, набивая рот блином.
Тамара Петровна посмотрела на Алину поверх головы внука.
– Надеюсь, что да, солнышко, – мягко ответила она. – Очень надеюсь.
Алина почувствовала, как внутри всё сжимается. Она взяла телефон и вышла на балкон – нужно было срочно позвонить подруге, выговориться, понять, что делать дальше. Но в этот момент раздался звонок – Наташа.
– Алина, привет, – голос золовки звучал бодро, как всегда. – Мама у вас? Она вчера уехала, сказала, что к вам. Я просто хотела предупредить – не пускайте её надолго. У нас и так тесно, а она всё время вмешивается. Лучше пусть в пансионат какой-нибудь.
Алина замерла, держа телефон у уха. Вот оно. Значит, Наташа не просто передумала – она заранее знала, что не пустит мать. И теперь свекровь осталась между двух огней – дочь отказала, а сын... сын, похоже, уже всё решил.
Она вернулась на кухню и посмотрела на Тамару Петровну, которая кормила Мишу блинами и улыбалась Сергею. Улыбалась так, будто уже была здесь дома.
Но Алина вдруг поняла – если она сейчас промолчит, то этот «временный» переезд станет постоянным. И тогда её квартира, её пространство, её жизнь изменятся навсегда.
А вечером, когда Сергей вернулся с работы, Алина твёрдо сказала:
– Нам нужно серьёзно поговорить. Все вместе.
И в этот момент она ещё не знала, что разговор этот откроет такие подробности, о которых никто из них даже не подозревал...
– Нам нужно серьёзно поговорить, – повторила Алина, ставя чашку с чаем на стол. – Все вместе. О том, что происходит.
Сергей кивнул, хотя в его глазах мелькнуло беспокойство. Он понимал, что этот разговор неизбежен, но явно надеялся оттянуть его ещё немного. Тамара Петровна, сидевшая напротив, аккуратно сложила салфетку и посмотрела на невестку с лёгкой улыбкой – той самой, которая всегда казалась Алине чуть покровительственной.
– Конечно, Алина, – мягко ответила свекровь. – Я же не против. Давай поговорим. Я всё объясню.
Миша уже спал, квартира была тихой, только тикали часы на стене и иногда проезжали машины за окном. Алина села напротив них, стараясь собраться с мыслями. Она не хотела ссоры, не хотела повышать голос. Просто хотела, чтобы её услышали.
– Тамара Петровна, – начала она спокойно, – я понимаю, что ситуация сложная. Вы остались без жилья, и это тяжело. Но эта квартира – моя. Я купила её до свадьбы, на свои деньги. Мы живём здесь, потому что так удобно нашей семье. И я не готова делить её с кем-то ещё на постоянной основе.
Тамара Петровна вздохнула, посмотрела на сына, потом снова на Алину.
– Алина, милая, я же не чужая. Я мать Сергея. И бабушка Миши. Я не собираюсь мешать. Просто поживу немного, пока не найду выход. Я могу помогать – с ребёнком, по дому. Готовить, убирать. Вы же оба работаете, устаёте.
Сергей кивнул, поддерживая мать.
– Алин, мама права. Она не будет в тягость. Представь: утром она отведёт Мишу в садик, вечером встретит. Мы сможем дольше поспать или спокойно поужинать вдвоём. Это же помощь.
Алина почувствовала, как внутри всё напряглось. Помощь. Опять это слово. Словно её жизнь – это сплошная усталость, которую нужно облегчить за счёт её пространства.
– Сергей, – сказала она, глядя мужу в глаза, – а ты спрашивал, хочу ли я этой помощи? Хочу ли я, чтобы кто-то постоянно был в нашей квартире? Чтобы мои вещи трогали, чтобы расписание подстраивали под другого человека?
Сергей замялся, провёл рукой по волосам.
– Ну, Алин, это же временно. Мама не навсегда. Пока Наташа не одумается или пока мама не найдёт другой вариант.
Тамара Петровна грустно покачала головой.
– Наташа не одумается, Сереженька. Я уже поняла. Она получила квартиру и сразу передумала. Сказала, что комната нужна детям. А мне предложила в пансионат. В пансионат, представляете?
Алина слушала и чувствовала смесь жалости и раздражения. Жалости к свекрови, которая действительно выглядела обиженной. Раздражения – потому что всё это казалось заранее спланированным.
– А почему вы сразу не оформили себе долю или хотя бы прописку? – тихо спросила Алина. – Когда дарили квартиру Наташе.
Тамара Петровна отвела взгляд.
– Я доверяла дочери. Мы договаривались устно. Она обещала, что я буду жить с ними. Комнатка маленькая, но своя. А потом... потом всё изменилось.
Сергей нахмурился, глядя на мать.
– Мам, ты не говорила, что было обещание. Ты сказала, что просто подарила и планировала пожить у неё.
– Было, Сереженька, было, – свекровь вздохнула. – Но я не хотела вас беспокоить подробностями. Главное – теперь я здесь. И надеюсь на вашу помощь.
Алина почувствовала, как разговор уходит в сторону. Они говорили о Наташе, о обещаниях, а её вопрос оставался без ответа.
– Тамара Петровна, – сказала она твёрдо, – я сочувствую. Правда. Но мой ответ – нет. Вы не можете переехать к нам. Это моя квартира, и я не готова к такому.
Повисла тишина. Сергей посмотрел на жену с удивлением и лёгким упреком.
– Алина, ты серьёзно? Мы не можем оставить маму на улице.
– Никто её на улице не оставляет, – ответила Алина, стараясь говорить спокойно. – Есть социальные службы, пансионаты, съёмная комната. Мы поможем деньгами, если нужно. Но жить здесь постоянно – нет.
Тамара Петровна встала, её лицо стало бледным.
– Я поняла, – тихо сказала она. – Не нужна я здесь. Ладно. Соберу вещи и уеду завтра к подруге. Она предлагала пожить у неё пока.
Сергей вскочил.
– Мам, подожди. Алина, ну нельзя же так.
– Можно, Сергей, – ответила Алина. – Это мой дом. И я имею право решать.
Ночь прошла напряжённо. Алина лежала без сна, слушая, как Сергей ворочается рядом. Утром Тамара Петровна уже собирала чемодан, тихо, но демонстративно. Миша бегал вокруг, спрашивал, почему бабушка уезжает.
– Бабуля, останься, – просил он, обнимая её. – Мы поиграем.
Тамара Петровна гладила его по голове, и в её глазах блестели слёзы.
– Не могу, солнышко. Бабушке надо уехать.
Сергей ходил по квартире мрачный, не разговаривал с Алиной. Когда свекровь уехала на такси, он наконец повернулся к жене.
– Ты довольна? – спросил он тихо, но с горечью. – Мать обиделась и уехала к подруге в область. Там условия – не чета нашим.
Алина вздохнула, чувствуя вину, но и облегчение.
– Сергей, я не хотела обижать. Но это мой дом.
– Наш дом, Алина, – поправил он. – Мы семья.
Они ещё долго говорили, но разговор шёл по кругу. Сергей настаивал, что она была слишком жёсткой. Алина пыталась объяснить, что боится потерять своё пространство.
Прошла неделя. Тамара Петровна звонила сыну каждый день, жаловалась на неудобства у подруги – тесно, далеко от города, плохо с транспортом. Сергей передавал это Алине, и в его голосе звучал упрек.
– Маме тяжело, Алин. Может, всё-таки подумаем?
Алина держалась, но внутри всё сжималось от чувства вины. Миша спрашивал о бабушке, грустил. А потом позвонила Наташа.
– Алина, привет, – голос золовки был бодрым, как всегда. – Слышала, мама у вас была. Надеюсь, вы её не пустили надолго? У нас теперь просторно, дети радуются. А мама... она любит вмешиваться, вы же знаете.
Алина замерла с телефоном в руке.
– Наташа, подожди. Ты обещала ей комнату. Она говорила, что вы договаривались.
В трубке повисла пауза.
– Ой, Алина, ну что ты. Это мама преувеличивает. Мы просто обсуждали, но ничего конкретного. Квартира теперь наша, и мы решили, что так лучше для детей. Мама поймёт.
Алина почувствовала, как кровь приливает к лицу.
– То есть ты получила квартиру и отказалась от обещания?
– Не отказалась, – Наташа рассмеялась. – Просто передумала. Жизнь меняется. И потом, у Сергея квартира большая, мама может у вас пожить.
Алина положила трубку, не дослушав. Вот оно. Всё ясно. Наташа использовала мать, получила жильё и оттолкнула её. А теперь свекровь пытается устроиться у них.
Вечером она рассказала всё Сергею. Он слушал молча, лицо его темнело.
– Я позвоню Наташе, – сказал он наконец. – Это нечестно.
Звонок был длинным. Сергей говорил громко, Алина слышала обрывки – «обещала», «как ты могла», «мама осталась ни с чем». Когда он положил трубку, выглядел уставшим.
– Она говорит, что ничего не обещала, – тихо сказал он. – Что мама всё придумала. И что мы должны помочь, раз мы можем.
Алина посмотрела на мужа.
– А ты веришь ей или маме?
Сергей помолчал.
– Не знаю, Алин. Но мама в беде.
Напряжение росло. Тамара Петровна приезжала в гости – на день, на два. Каждый раз оставалась дольше, чем планировала. Привозила сумки с вещами «на всякий случай». Миша радовался бабушке, Сергей расслаблялся – мама готовила, гуляла с ребёнком, помогала.
Алина чувствовала, как её дом потихоньку заполняется чужим присутствием. Вещи свекрови появлялись в шкафу, её тарелки на кухне, её мнение в каждом разговоре.
– Алина, может, переставим диван? – предлагала Тамара Петровна. – Так удобнее будет.
– А почему Миша в такой поздний час мультики смотрит? – спрашивала она.
Алина терпела, но внутри всё кипело. Однажды вечером, когда свекровь снова осталась на ночь, она не выдержала.
– Тамара Петровна, – сказала она на кухне, пока Сергей укладывал Мишу, – мы договаривались, что это временно. Гости.
Свекровь повернулась от плиты, где жарила котлеты.
– Алина, милая, я же вижу, как вам тяжело. Я помогаю. Без меня вы бы не справлялись.
– Мы справлялись, – тихо ответила Алина. – До вашего приезда.
Повисла тишина. Тамара Петровна выключила плиту и села за стол.
– Ты меня выгоняешь?
– Нет, – Алина покачала головой. – Я просто хочу ясности. Это мой дом. И я не готова к постоянным жильцам.
В этот момент вошёл Сергей.
– Что происходит?
Тамара Петровна встала, глаза её наполнились слезами.
– Сереженька, Алина хочет, чтобы я уехала. Навсегда.
Сергей посмотрел на жену.
– Алина?
– Я хочу границ, Сергей, – сказала она, чувствуя, как голос дрожит. – Помощь – да. Визиты – да. Но не переезд.
Сергей вздохнул.
– Мам, подожди в комнате. Мы с Алиной поговорим.
Когда свекровь вышла, он сел напротив жены.
– Алин, ты видишь, как мама изменилась? Она помогает, она старается. Наташа её предала. Мы не можем бросить её.
– Предала? – Алина повысила голос. – А ты уверен, что это Наташа? Может, мама просто рассчитывала на нас с самого начала?
Сергей нахмурился.
– Что ты имеешь в виду?
Алина рассказала о звонке Наташи, о её словах. Сергей молчал долго.
– Я поговорю с мамой, – сказал он наконец. – Серьёзно.
Разговор с матерью был долгим. Алина слышала голоса за дверью – сначала тихие, потом громче. Сергей вышел красный, глаза его были усталыми.
– Она призналась, – тихо сказал он. – Не было никакого твёрдого обещания от Наташи. Мама надеялась, что дочь пустит, но когда получила отказ, решила, что мы – запасной вариант. Она думала, что мы не откажемся.
Алина почувствовала, как внутри всё оборвалось. Запасной вариант. Вот чем она была для свекрови.
– И что теперь? – спросила она.
Сергей взял её за руку.
– Теперь мы найдём решение. Вместе. Но мама не переедет. Обещаю.
Но на следующий день случилось то, чего Алина боялась больше всего. Тамара Петровна собрала вещи и заявила:
– Я уезжаю. К Наташе вернусь. Попробую ещё раз поговорить. Если не пустит – в пансионат.
Сергей растерялся.
– Мам, подожди. Мы же можем помочь иначе.
Но свекровь уже вызвала такси. Миша плакал, обнимая бабушку. Алина стояла в стороне, чувствуя вину и облегчение одновременно.
Когда дверь закрылась, Сергей повернулся к ней.
– Ты довольна?
– Нет, – честно ответила Алина. – Но это было необходимо.
Они ещё не знали, что через неделю Наташа позвонит сама. И то, что она скажет, перевернёт всё с ног на голову...
Прошла неделя после отъезда Тамары Петровны. Квартира снова стала их – тихой, уютной, с привычным ритмом. Миша спрашивал о бабушке, но уже реже, отвлекаясь на игры и садик. Сергей ходил задумчивый, часто звонил матери, узнавал, как дела у подруги. Алина чувствовала облегчение, но и лёгкую вину – словно она оказалась слишком жёсткой. Всё-таки свекровь была в беде, пусть и по своей инициативе.
В тот вечер они с Сергеем ужинали вдвоём – Миша рано лёг спать после прогулки. Алина только поставила тарелки на стол, как зазвонил телефон. Номер был Наташин.
– Алло, Алина? – голос золовки звучал взволнованно, не так бодро, как обычно. – Можно Сергея к телефону? Срочно.
Алина передала трубку мужу, чувствуя, как внутри всё напряглось. Сергей слушал молча, лицо его постепенно бледнело.
– Что? – наконец выдохнул он. – Мам, ты где? ... Как это – вещи на лестнице? Наташа, что происходит?
Алина замерла. Сергей включил громкую связь, и в трубке раздался голос Тамары Петровны – усталый, дрожащий.
– Сереженька, я у Наташи подъезда сижу. Она... она меня не пустила. Сказала, что не хочет больше слышать о переезде, что я всё придумала. Выставила вещи в коридор и закрыла дверь. На замок.
Повисла тишина. Алина посмотрела на мужа – его глаза потемнели от гнева и растерянности.
– Мам, сиди там, не двигайся, – сказал он твёрдо. – Мы сейчас приедем. Алина, поехали?
Она кивнула, не раздумывая. Что бы ни было раньше, оставлять свекровь на лестнице с вещами – это уже слишком.
Дорога до дома Наташи заняла час. Ноябрьский вечер был холодным, моросил дождь. Когда они подъехали, Тамара Петровна сидела на лавочке у подъезда, под зонтом, рядом – её старый чемодан и несколько сумок. Она выглядела постаревшей – плечи опущены, лицо бледное.
– Мам, – Сергей подбежал, обнял её. – Поехали домой.
Тамара Петровна подняла глаза, в них блестели слёзы.
– Домой? К вам? Алина, ты не против?
Алина вздохнула, чувствуя, как жалость пересиливает всё остальное.
– Конечно, поехали. На ночь глядя куда вас девать.
Они загрузили вещи в машину и молча поехали обратно. Тамара Петровна сидела сзади, тихо всхлипывая. Сергей крепко сжимал руль.
Дома Алина быстро постелила в гостиной – диван раскладной, тот самый, где свекровь спала в прошлый визит. Миша спал, ничего не заметив. Когда Тамара Петровна ушла умываться, Сергей повернулся к жене.
– Алин, спасибо. Я не знаю, что сказать.
– Ничего не говори, – тихо ответила она. – Просто... это на одну ночь. Завтра разберёмся.
Но наутро всё оказалось не так просто. Тамара Петровна проснулась рано, сварила кофе, напекла оладий. Миша обрадовался бабушке, бегал вокруг, рассказывал о садике. Сергей ушёл на работу, поцеловав мать в щёку и шепнув Алине: «Вечером поговорим».
Алина осталась с свекровью наедине. Они сидели на кухне, пили чай. Тамара Петровна выглядела виноватой, но и облегчённой.
– Алина, милая, – начала она тихо, – прости меня. Я всё не так сделала. Думала, что помогаю, а на самом деле... только проблемы создала.
Алина посмотрела на неё внимательно.
– Тамара Петровна, почему вы не сказали сразу правду? О Наташе, об обещаниях.
Свекровь вздохнула, размешивая сахар в чашке.
– Боялась. Думала, если скажу, что Наташа отказалась, вы подумаете, что я навязываюсь. А я... я просто хотела быть нужной. После смерти мужа одна осталась, Наташа с детьми – думала, там приживусь. А потом увидела, как вы с Мишей... такая хорошая семья. Подумала, может, и мне место найдётся.
Алина молчала, переваривая слова. В них не было манипуляции – только усталость и одиночество.
– Мы поможем вам, – наконец сказала она. – Найдём вариант. Но жить здесь постоянно... нет. Это наш дом. Моя квартира, наша с Сергеем и Мишей жизнь.
Тамара Петровна кивнула, не споря.
– Я понимаю. Правда понимаю. Больше не буду просить.
Вечером, когда Сергей вернулся, они втроём снова сели за стол. Миша уже спал. Алина начала первой.
– Сергей, Тамара Петровна, давайте решим раз и навсегда. Мы любим вас, вы часть семьи. Но переезд к нам – нет. Это не вариант.
Сергей кивнул, глядя на мать.
– Мам, Алина права. Мы не можем так жить – в постоянном напряжении. Но бросить тебя мы тоже не бросим.
Тамара Петровна подняла глаза.
– И что вы предлагаете?
Алина посмотрела на мужа, он кивнул – они обсудили это днём по телефону.
– Мы поможем снять комнату или маленькую квартиру, – сказал Сергей. – В нашем районе, чтобы вы могли видеть Мишу, помогать, когда нужно. Приходить в гости, забирать его из садика, готовить иногда. Но жить отдельно. Своё пространство – у всех.
– И деньги на первое время дадим, – добавила Алина. – Пока пенсию или from... ну, вы понимаете.
Тамара Петровна молчала долго, потом улыбнулась – впервые за всё время искренне.
– Спасибо вам. Правда. Я не заслужила такого. Но... да, так будет лучше. Для всех.
Они нашли вариант быстро – небольшую студию в соседнем доме, через агентство. Сергей помог с договором, Алина – с переездом. Тамара Петровна продала некоторые вещи из старой квартиры, чтобы обустроиться.
Прошло два месяца. Свекровь обжила свою квартиру – уютную, с цветами на окнах и фотографиями внуков на стенах. Она приходила почти каждый день – забирала Мишу из садика, гуляла с ним в парке, иногда готовила ужин и оставляла в контейнере у их двери.
– Бабуля, а когда ты снова приедешь? – спрашивал Миша, обнимая её на прощание.
– Завтра, солнышко, – отвечала она, целуя его в макушку. – И оладьи испеку.
Алина замечала изменения. Тамара Петровна больше не критиковала, не переставляла вещи. Она спрашивала: «Можно, я Мише кашу сварю?» или «Не против, если я с ним погуляю подольше?» И Алина отвечала: «Конечно».
Однажды вечером, когда свекровь зашла за Мишей, чтобы отвести его на площадку, Алина вышла проводить.
– Тамара Петровна, – сказала она тихо, – спасибо, что поняли. И... рада, что всё так получилось.
Свекровь остановилась, посмотрела на невестку тепло.
– Это я спасибо должна сказать, Алина. Ты меня научила – границы уважать. И себя уважать. Я раньше думала, что любовь – это всё решать за других. А теперь вижу: иногда любовь – это отпустить и быть рядом по-другому.
Они обнялись – неловко сначала, потом искренне. Сергей, глядя из окна, улыбнулся.
С тех пор всё встало на свои места. Миша рос с любящей бабушкой рядом, но не в постоянном присутствии. Сергей больше не разрывался между матерью и женой. А Алина почувствовала, как в ней выросла уверенность – она отстояла свой дом, свою семью, и не потеряла при этом близких.
Иногда, сидя вечером на балконе с чашкой чая, Алина думала: жизнь – штука сложная. Но если говорить честно, устанавливать границы и помогать по-настоящему, то даже из трудной ситуации можно выйти сильнее. И ближе друг к другу.
А Тамара Петровна, в своей маленькой квартире, впервые за долгие годы чувствовала покой. Она была нужна – не как хозяйка в чужом доме, а как бабушка, как мать. И этого хватало.
Миша бегал по квартире, рассказывая, как бабуля научила его кормить голубей, Сергей смеялся, обнимая жену. Алина улыбалась – их дом остался их. И стал ещё теплее.
Рекомендуем: