Настя положила телефон и вернулась в спальню. Чемодан действительно стоял в коридоре – большой, тёмно-синий, тот самый, с которым Сергей когда-то ездил в командировки. Она собрала его аккуратно: рубашки сложила ровными стопками, костюмы повесила на плечики, чтобы не помялись, обувь уложила в отдельные мешочки. Ничего лишнего. Только его вещи. Свои она не трогала.
Всё началось не вчера и даже не позавчера. Это было медленно, незаметно, как трещина в стекле, которая сначала едва видна, а потом вдруг разбегается по всей поверхности.
Они поженились десять лет назад. Насте было двадцать пять, Сергею – двадцать восемь. Он тогда работал в крупной компании, перспективный, энергичный, с планами на будущее. Она – учительница литературы в школе, мечтала о детях, о тёплом доме, о том, чтобы вечера проводить вместе. Сначала всё было именно так. Он возвращался с работы, обнимал её на пороге, рассказывал о дне, спрашивал, как прошли её уроки. Они готовили ужин вдвоём, смотрели фильмы, планировали отпуск.
Потом появились первые командировки. Сначала редкие, потом всё чаще. Сергей поднимался по карьерной лестнице, зарплата росла, в доме стало больше дорогих вещей – новая техника, мебель, машина. Настя радовалась за него, гордилась. Но постепенно вечера стали другими. Он приходил поздно, уставший, отвечал односложно. Телефон не выпускал из рук. Иногда звонил поздно вечером – «задержусь на встрече», «нужно закончить отчёт».
Она пыталась говорить. Спокойно, без упрёков.
– Серёж, нам надо больше времени проводить вместе. Я скучаю.
– Насть, ты же понимаешь, работа. Сейчас важный проект. Потом будет легче.
Потом никогда не наступало.
Дети так и не появились. Сначала откладывали – «подождём, пока стабильно станет». Потом Настя прошла обследования, потом Сергей. Врачи разводили руками: всё в порядке, просто стресс, возраст, нужно расслабиться. Но расслабиться не получалось. Напряжение росло.
Она продолжала работать в школе, вела кружок, проверяла тетради по вечерам. Дом был чистым, ужин готов, но всё чаще она ела одна. Сергей приходил, когда она уже спала, уходил, когда она ещё не просыпалась.
Последние два года всё стало совсем плохо. Он почти не бывал дома. Командировки, встречи, корпоративы. Телефон постоянно вибрировал. Настя видела, как он быстро убирает экран, когда она входила в комнату. Однажды она не выдержала, взяла телефон, пока он был в душе. Пароль был старый – дата их свадьбы. Сообщения от какой-то Анны. Много сообщений. Смайлики, сердечки, планы на выходные.
Она не устроила скандал. Просто положила телефон на место и ушла в другую комнату. Когда он вышел, спросила тихо:
– Кто такая Анна?
Сергей замер. Потом улыбнулся, как будто ничего не произошло.
– Коллега. Мы проект вместе ведём.
– И поэтому вы переписываетесь в одиннадцать вечера?
– Насть, ну что ты. Это работа.
Она поверила. Или сделала вид, что поверила. Потому что не хотела рушить то, что осталось.
Но потом были другие признаки. Духи на его рубашке, которых она не знала. Поздние возвращения с запахом алкоголя. Отговорки всё более нелепые. И каждый раз – её молчание. Она не кричала, не плакала при нём. Просто отворачивалась к стене, когда он ложился рядом.
В прошлом месяце всё стало ясно окончательно. Она вернулась домой раньше – урок отменили. В квартире была женщина. Молодая, красивая, в его рубашке. Анна сидела на их диване и пила кофе из её любимой кружки.
– Вы кто? – спросила Настя, и голос её был удивительно ровным.
Девушка вскочила, покраснела.
– Я.. я сейчас уйду.
Сергей вышел из спальни в халате.
– Насть, это не то, что ты думаешь.
– А что я думаю? – спросила она.
Он молчал.
Анна быстро собралась и ушла. Сергей пытался объяснить, оправдываться, обещать. Настя слушала, не перебивая. Потом сказала:
– Я хочу, чтобы ты ушёл.
– Куда я пойду? Это и мой дом.
– Тогда уйду я.
Но она не ушла. Осталась. Потому что не знала, куда. Потому что боялась одиночества. Потому что всё ещё любила. Или думала, что любит.
Но с того дня что-то в ней сломалось окончательно. Она больше не готовила ему ужин. Не стирала его вещи. Не спрашивала, как прошёл день. Они жили в одной квартире, как чужие. Спали в разных комнатах.
Он пытался мириться. Приносил цветы. Говорил, что всё закончилось. Что это была ошибка. Что он любит только её.
Она кивала. Но внутри всё холодело.
И вот сегодня, когда он снова ушёл утром, не сказав ни слова, она решила. Просто решила. Без криков, без слёз. Собрала его вещи. Написала сообщение. Отправила.
Телефон зазвонил почти сразу. Сергей.
Она не взяла трубку.
Он позвонил ещё раз. Потом написал:
«Насть, ты серьёзно? Это что, шутка какая-то?»
Она не ответила.
Ещё одно сообщение:
«Я скоро буду дома. Поговорим нормально.»
Настя выключила телефон. Пошла на кухню, заварила себе чай. Села у окна. Смотрела, как темнеет небо.
Она знала, что он не поверит. Он всегда считал её мягкой, уступчивой. Думал, что она снова простит. Как прощала раньше. Когда он забывал про день рождения. Когда обещал приехать на родительское собрание в школу, где она работала, а сам уезжал в командировку. Когда приводил домой ту женщину.
Но на этот раз всё было иначе.
Она уже вызвала мастера. Завтра утром поменяют замки. Она нашла объявление в интернете, позвонила, договорилась. Мужчина обещал приехать к девяти.
Ключи от квартиры были только у них двоих. Теперь будут только у неё.
Настя встала, прошла в спальню. Открыла шкаф, достала своё платье – то самое, в котором выходила за него замуж. Подержала в руках. Потом аккуратно повесила обратно.
Она не знала, что будет дальше. Куда он пойдет. Снимет квартиру? Поедет к ней, к Анне? Или к родителям?
Это уже не её забота.
Она просто хотела вернуть себе свой дом. Свою жизнь. Себя.
Вечер тянулся медленно. Настя включила музыку – тихую, спокойную. Приготовила себе лёгкий ужин. Съела, сидя за столом одна. Впервые за долгое время без напряжения, без ожидания его шагов в коридоре.
Потом приняла душ, надела чистую ночную рубашку. Легла в их большую кровать – теперь уже свою. Заснула почти сразу, удивительно спокойно.
А Сергей в это время сидел в офисе, глядя на телефон. Перечитывал её сообщение. Усмехался.
«Опять настроение», – думал он.
Он знал её. Знал, что она вспылит, а потом остынет. Простит. Как всегда.
Он закончил дела, собрался домой. Даже купил по дороге её любимые пирожные – с заварным кремом.
Подъехал к дому. Поднялся на пятый этаж. Достал ключи.
Повернул в замке. Не открывается. Повернул ещё раз. Ничего.
Он постоял, нахмурился. Позвонил в дверь.
Тишина. Позвонил ещё раз.
Потом достал телефон. Набрал её номер.
Абонент недоступен.
Он постоял ещё немного. Потом спустился вниз, к домофону. Набрал номер квартиры.
Никто не ответил.
Сергей вышел на улицу. Посмотрел на окна – свет горел в спальне. Значит, она дома.
Он снова набрал номер. Снова недоступен. Тогда он понял, что это не шутка. Что на этот раз всё серьёзно.
И впервые за долгое время почувствовал холод внутри. А Настя спала. Спокойно, глубоко. Без снов. Завтра будет новый день. И новая жизнь. Но это уже другая история.
– Серёж, ты где? «Уже час ночи», —тихо спросила Настя в трубку, когда он наконец перезвонил на следующий день.
– Я.. в гостинице, – голос Сергея звучал глухо, устало. – Насть, давай встретимся. Поговорим. Это всё глупость какая-то.
Она стояла у окна в кухне, глядя на тот же двор, только теперь под серым утренним небом. Мастер уже ушёл – замки сменены, новые ключи лежали на столе, холодные и блестящие. Чемодан Сергей забрал вчера поздно вечером, молча, не глядя ей в глаза.
– Хорошо, – ответила она спокойно. – В кафе напротив школы. В два часа. У меня после уроков.
– Договорились.
Настя положила трубку и глубоко вдохнула. Руки больше не дрожали. Она чувствовала странное облегчение – как будто наконец-то сбросила тяжёлый рюкзак, который тащила годами.
День в школе прошёл как в тумане. Дети шумели, задавали вопросы по «Евгению Онегину», она объясняла, улыбалась, ставила оценки. Коллеги заметили перемену – обычно тихая, немного грустная Настя сегодня была собранной, даже светилась каким-то внутренним светом.
– Ты влюбилась, что ли? – пошутила на перемене завуч Ольга Петровна.
– Нет, – ответила Настя и улыбнулась. – Просто решила жить по-другому.
В два часа она вошла в маленькое кафе с деревянными столами и запахом свежесваренного кофе. Сергей уже сидел в углу, перед ним стояла нетронутая чашка. Он выглядел плохо: небритый, под глазами тени, рубашка помятая.
– Привет, – сказала она, садясь напротив.
– Привет.
Повисла пауза. Он смотрел на неё, будто искал знакомые черты – ту Настю, которая всегда уступала, прощала, ждала.
– Ты серьёзно это всё? – наконец спросил он. – Замки... чемодан...
– Да, серьёзно.
– Но почему сейчас? Мы же могли поговорить. Я бы всё объяснил.
Настя посмотрела ему в глаза.
– Объяснил? Как в прошлый раз? Когда я застала её здесь? Или, когда ты обещал, что всё закончилось, а потом снова уезжал «в командировку» на выходные?
Сергей опустил взгляд.
– Я ошибся. Правда. Это было... глупо. Я не хотел тебя терять.
– Но ты меня уже потерял, Серёж. Давно. Просто я сама этого не замечала.
Он протянул руку через стол, хотел взять её ладонь, но она мягко убрала свою.
– Насть, давай начнём заново. Я уволюсь из этой долбаной компании. Найду что-то спокойное. Будем вместе. Как раньше.
Она покачала головой.
– Как раньше не будет. Потому что раньше я была другой. Терпела, молчала, ждала. Думала, что любовь – это когда одной больно, а другой удобно. А теперь я хочу, чтобы мне было хорошо. С тобой или без тебя.
Сергей сжал губы.
– И ты решила, что без меня будет лучше?
– Я решила, что с тобой, как было, – точно хуже.
Он откинулся на спинку стула, будто от удара.
– А квартира? Она же на нас обоих записана.
– Да, – кивнула Настя. – Я уже поговорила с юристом. Мы можем её продать и разделить деньги. Или ты выкупишь мою долю. Как тебе удобнее.
– Ты всё продумала, – горько сказал он.
– Да. За эти годы я научилась думать о себе.
Он молчал долго. Потом спросил тихо:
– А если я скажу, что люблю тебя?
Настя посмотрела на него внимательно. Когда-то эти слова заставляли её сердце биться чаще. Сейчас – только лёгкую грусть.
– Я тоже тебя любила. Очень. Но любовь не должна быть унижением.
Сергей встал, бросил деньги за кофе на стол.
– Я подумаю. Позвоню.
– Хорошо.
Он ушёл, не оборачиваясь. Настя осталась сидеть ещё немного, допила свой чай. Потом вышла на улицу – воздух был свежий, прохладный, пахло опавшими листьями.
Вечером она встретилась с подругой Леной – той самой, которая всё эти годы слушала её жалобы и говорила: «Уходи, Насть. Ты заслуживаешь лучшего».
Они сидели в другой кофейне, уже уютной, с мягкими диванами.
– Ты молодец, – сказала Лена, поднимая бокал с вином. – Правда. Я горжусь тобой.
– Я сама до сих пор не верю, – призналась Настя. – Думаю, вдруг он придёт, скажет что-то правильное, и я снова...
– Не снова, – твёрдо сказала Лена. – Ты уже не та. Ты прошла точку невозврата.
Настя кивнула. Да, прошла.
Дома она включила свет везде – в гостиной, на кухне, в спальне. Поставила музыку погромче. Танцевала одна по комнатам, смеялась сама себе. Потом села за компьютер, открыла сайт с вакансиями – вдруг захотелось сменить работу, переехать в другой район, начать всё с чистого листа.
Телефон зазвонил поздно вечером. Сергей.
– Я поговорил с Анной, – сказал он без предисловий. – Всё закончил. Окончательно.
– Хорошо, – ответила Настя.
– Можно я приеду? Возьму кое-какие вещи. И... поговорим ещё раз?
Она помолчала.
– Приезжай завтра вечером. В семь.
– Спасибо.
На следующий день он пришёл ровно в семь. С цветами – огромным букетом белых роз. Постоял в дверях, неловко.
– Проходи.
Они сели на кухне. Он поставил цветы в вазу – ту самую, которую они покупали вместе на блошином рынке в первый год брака.
– Я подумал, – начал он. – Может, поживём отдельно какое-то время. Я сниму квартиру. А потом... посмотрим.
Настя смотрела на него и вдруг поняла: он всё ещё не верит. Думает, что это временно. Что она соскучится, позовёт обратно.
– Серёж, – сказала она мягко. – Я не хочу смотреть потом. Я хочу сейчас. Я хочу развода.
Он замер.
– Ты серьёзно?
– Да.
– Но... мы же десять лет вместе.
– Именно поэтому я знаю, что дальше будет только хуже.
Он встал, прошёлся по кухне.
– А если я изменюсь? Правда изменюсь?
– Ты уже обещал это. Несколько раз.
– На этот раз по-другому.
Настя встала, подошла к нему.
– Я верю, что ты можешь измениться. Но не ради меня. Ради себя. А я... я уже изменилась.
Он смотрел на неё долго. Потом кивнул.
– Я понял.
Собрал оставшиеся вещи – книги, документы, пару фотографий. У двери остановился.
– Ты будешь счастлива, Насть?
– Буду, – ответила она уверенно. – Обязательно.
Он ушёл. Дверь закрылась тихо, без хлопка.
Настя стояла в коридоре, прислушиваясь к тишине. Потом улыбнулась.
Но в тот момент она ещё не знала, что через неделю он придёт снова – не с цветами, а с бумагами от юриста. И скажет слова, от которых её решение пошатнётся.
Хотя бы на миг.
– Насть, это бумаги на развод, – сказал Сергей, протягивая ей тонкую папку. – Но я добавил кое-что ещё.
Настя взяла папку, но не открыла сразу. Они стояли в той же кухне, где когда-то пили чай по утрам и планировали будущее. Теперь здесь пахло только свежим кофе, который она сварила для себя одной. Сергей выглядел собранным: выбрит, в чистой рубашке, глаза ясные. Словно готовился к важному совещанию.
– Кое-что ещё? – переспросила она.
– Открой.
Она открыла. Сначала лежало стандартное заявление о расторжении брака – всё по форме, без раздела имущества, без претензий. Они ведь давно уже ничего общего не нажили, кроме этой квартиры. А ниже – второй документ. Договор дарения. Её доля в квартире переходила к ней полностью. Безвозмездно.
Настя подняла глаза.
– Это что?
– То, что ты читаешь, – тихо ответил Сергей. – Квартира теперь только твоя. Я отказываюсь от своей доли.
Она положила бумаги на стол, словно они жгли руки.
– Почему?
Он пожал плечами, но в движениях была усталость.
– Потому что ты права. Всё это время я брал больше, чем давал. Ты вложила в наш дом душу, а я… я только деньги и нервы. Это меньшее, что я могу сделать.
Настя молчала. Она ждала подвоха, условия, торга. Но в его голосе не было привычной уверенности переговорщика.
– Я уже подписал у нотариуса, – продолжил он. – Тебе остаётся только принять. Или отказаться, если не хочешь.
Она села за стол. Он остался стоять.
– Ты хочешь, чтобы я почувствовала себя виноватой? – спросила она прямо.
– Нет, – он покачал головой. – Хочу, чтобы ты почувствовала себя свободной. Без долгов передо мной. Без суда, без делёжки. Просто… начни заново. Как хочешь.
Повисла тишина. За окном шумел ветер, срывая последние листья.
– А ты? – спросила Настя.
– Я снял квартиру в другом районе. Маленькую, но свою. Работаю дальше, но уже не до ночи. Пытаюсь… понять, кто я без всей этой суеты.
Он улыбнулся – грустно, но искренне.
– И с Анной?
– Закончилось. Правда закончилось. Она уехала в другой город, замуж вышла. А я… я понял, что бежал не к ней, а от себя. От ответственности. От того, что не умел быть рядом.
Настя смотрела на него и вдруг увидела не мужа, которого потеряла, а просто человека. Уставшего, повзрослевшего за эти недели.
– Спасибо, – сказала она наконец. – За это.
Она подписала принятие дарения. Руки не дрожали.
Потом они пили кофе молча. Не как супруги, не как враги. Как два человека, которые когда-то очень любили друг друга и теперь отпускают это прошлое с миром.
– Помнишь, как мы здесь обои клеили? – вдруг спросил он.
– Помню. Ты всю ночь матерился, потому что пузыри оставались.
Они оба улыбнулись – впервые за долгое время.
Когда он ушёл, Настя осталась одна в тишине квартиры. Теперь уже по-настоящему своей. Она прошлась по комнатам, трогая стены, мебель, книги на полках. Всё осталось на месте. Только его вещей больше не было.
Прошёл месяц. Потом второй.
Она не спешила ничего менять. Сначала просто привыкала жить одна. Утром пила кофе на балконе. Вечером читала или смотрела фильмы, не оглядываясь на часы. Ходила в театр с Леной. Записалась на курсы испанского – давняя мечта, которую всё откладывала.
Однажды в школе объявили конкурс на лучшую методическую разработку. Настя подала свою работу – цикл уроков по современной прозе. И выиграла. Её пригласили на конференцию в Питер. Она поехала одна, гуляла по Невскому, ела пирожные в старых кафе и чувствовала себя живой.
Сергей звонил иногда. Не часто. Спрашивал, как дела. Рассказывал о своей новой жизни. Однажды признался, что начал ходить к психологу.
– Учусь быть взрослым, – пошутил он.
– Уже поздно? – спросила она.
– Нет. Просто раньше не хотел.
Они не возвращались к прошлому. Не обвиняли. Не жалели вслух.
Летом Настя решилась на ремонт. Не большой – просто перекрасила стены в спальне в светлый бежевый, купила новые шторы, повесила картины, которые давно нравились. Квартира стала ещё теплее, ещё своей.
В сентябре, в день их бывшей годовщины, он прислал сообщение:
«Поздравляю с новым годом твоей новой жизни. Ты счастлива?»
Она ответила:
«Да. А ты?»
«Учусь. Но уже ближе.»
Настя улыбнулась и положила телефон.
Вечером она пригласила Лену и ещё нескольких подруг. Они пили вино, смеялись, вспоминали смешное, а не грустное. Потом танцевали под старую музыку прямо на кухне.
А поздно ночью, когда все разошлись, Настя вышла на балкон. Город спал. Небо было усыпано звёздами – редкость для осенней Москвы.
Она подумала о том, как всё могло повернуться иначе. Если бы она снова простила. Если бы он не подписал те бумаги. Если бы…
Но нет. Так было правильно.
Она глубоко вдохнула прохладный воздух и тихо сказала в пустоту: – Спасибо, что отпустил. И вошла в дом. В свой дом. Закрыла дверь. Включила свет. И жить дальше.
Рекомендуем: