– Что? – Ольга медленно повернулась. Голос Сергея звучал спокойно, почти буднично, будто он сообщал о том, что в магазине закончилась молоко.
Он стоял в дверях кухни, всё ещё в куртке, с портфелем в руке. День был долгим, лицо устало, но в глазах читалась странная уверенность – та, что появлялась у него всегда, когда он повторял слова матери.
– Сереж, ты серьёзно? – Ольга почувствовала, как внутри всё холодеет. – Мы же договаривались. Я в декрете, Маше всего восемь месяцев. Ты сам говорил, что я могу не волноваться о деньгах, пока не выйду на работу.
Сергей поставил портфель на табурет и развёл руками.
– Мама считает, что так будет правильно. Ты сидишь дома, не работаешь, а я один тяну всю семью. Она говорит, пора приучаться к самостоятельности.
Ольга опустилась на стул. Кухня, ещё минуту назад такая уютная – с кастрюлькой борща на плите и детскими бутылочками на сушилке, – вдруг стала чужой. Она посмотрела на мужа, пытаясь найти в его лице хоть намёк на шутку. Но нет. Он был серьёзен.
– Самостоятельности? – переспросила она тихо. – Сергей, у меня декретные – шесть тысяч в месяц. На них даже памперсы нормально не купишь. А коммуналка, продукты, одежда для Маши… Ты это понимаешь?
Он отвёл взгляд, расстёгивая куртку.
– Мама сказала, что поможет, если что. Но в целом… ты должна научиться планировать. Она в своё время одна нас с отцом тянула, когда он болел.
Ольга почувствовала, как в горле встаёт ком. Вот оно опять – это вечное сравнение с мамой. Светлана Петровна, женщина с железным характером, которая всю жизнь решала за сына всё – от выбора института до цвета обоев в его первой квартире. Даже когда они с Сергеем поженились, свекровь продолжала звонить каждый вечер, интересоваться, что он ел, сколько заработал, как спал.
Сначала Ольга пыталась быть терпимой. Улыбалась, слушала советы, даже благодарила. Но со временем поняла: Светлана Петровна не просто заботится. Она управляет. И теперь, похоже, решила управлять их семейным бюджетом.
– А ты сам что думаешь? – спросила Ольга, глядя мужу прямо в глаза. – Это ведь твоё решение или мамино?
Сергей помедлил. Потом пожал плечами.
– Я думаю, что мама права. Мы слишком расслабились. Ты тратишь деньги, не задумываясь, а я потом должен закрывать все дыры.
– Я трачу? – Ольга повысила голос, но тут же осеклась – в соседней комнате спала Маша. – Сергей, я веду таблицу расходов. Ты сам видел. Мы экономим на всём. Я даже в секонд-хенде вещи для дочки беру, чтобы не тратиться.
Он вздохнул, подошёл к холодильнику, достал бутылку воды.
– Всё равно. Мама говорит, что женщина должна уметь вести хозяйство. А если не умеет – учиться.
Ольга молчала. В голове крутилась одна мысль: как же так? Они вместе пять лет. Планировали ребёнка, радовались беременности, выбирали коляску, обустраивали детскую. И вот теперь, когда она наиболее уязвима, муж вдруг решает, что она должна «учиться».
Вечер прошёл в напряжённой тишине. Сергей смотрел телевизор, Ольга кормила Машу, потом укладывала её спать. Когда дочь наконец уснула, она вышла на балкон, закуталась в плед и долго смотрела на огни соседних домов.
Она вспоминала, как всё начиналось. Сергей был таким внимательным – приносил цветы, помогал по дому, говорил, что мечтает о большой семье. А Светлана Петровна тогда казалась просто заботливой мамой, которая переживает за единственного сына.
Но после свадьбы всё изменилось. Свекровь стала звонить чаще, советовать, как готовить, как одеваться, как воспитывать будущего ребёнка. Когда Ольга забеременела, Светлана Петровна вообще взяла всё в свои руки – выбирала врача, покупала витамины, даже приезжала на УЗИ.
– Ты же молодая, неопытная, – говорила она. – А я знаю, как надо.
Сергей никогда не возражал. Он просто кивал и повторял: «Мама лучше знает».
А теперь вот это. Отказ от участия в семейном бюджете. По указке матери.
Ольга вернулась в квартиру. Сергей уже спал, отвернувшись к стене. Она легла рядом, но сон не шёл. В голове крутились цифры: сколько стоит коммуналка, сколько детское питание, сколько проезд до поликлиники. И всё это теперь на её плечах.
На следующий день всё стало ещё яснее.
Утром Сергей ушёл на работу, поцеловав её в щёку, как обычно. Но когда Ольга открыла приложение банка, чтобы оплатить свет, увидела, что с их общего счёта исчезла значительная сумма.
Она позвонила мужу.
– Сереж, что это значит? Ты переводил деньги?
– Да, – спокойно ответил он. – Мама посоветовала открыть отдельный счёт. На нём будут мои деньги. А ты будешь жить на свои декретные и на то, что мама даст, если попросишь.
– Если попросишь? – Ольга почувствовала, как кровь приливает к лицу. – То есть теперь я должна просить у твоей мамы деньги на памперсы для нашей дочери?
– Не драматизируй, – в голосе Сергея послышалось раздражение. – Мама сказала, что так ты быстрее научишься ценить деньги.
Ольга положила трубку. Руки дрожали. Она села за кухонный стол и закрыла лицо руками.
Вечером, когда Маша спала, она набрала номер подруги Лены – той самой, которая год назад прошла через похожую ситуацию.
– Лен, привет. Можно поговорить?
– Конечно. Что случилось? Голос у тебя какой-то… не твой.
Ольга рассказала всё – про разговор, про перевод денег, про слова свекрови.
– Оля, – Лена вздохнула, – это же классика. Свекровь хочет держать твоего мужа под контролем. А тебя – в зависимости. Пока ты в декрете, ты уязвима. Они это понимают.
– Но что мне делать? – Ольга почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. – Я не могу выйти на работу – Маше всего восемь месяцев. И даже если выйду, кто с ней будет сидеть?
– Во-первых, успокойся, – твёрдо сказала Лена. – Во-вторых, ты замужем. У тебя есть права. Муж обязан содержать семью, особенно когда жена в декрете. Это по закону.
– По закону?
– Да. Есть статья в Семейном кодексе. Супруг обязан материально поддерживать жену в декретном отпуске и до трёх лет ребёнка. Даже если она не работает.
Ольга молчала, переваривая услышанное.
– А если он отказывается?
– Тогда можно через суд. Алименты на содержание жены. Я проходила через это. Знаешь, мой бывший тоже слушал маму. Пока я не подала заявление.
– Но я не хочу до суда доводить…
– Пока не доводи. Сначала поговори с ним серьёзно. Скажи, что знаешь свои права. Может, образумится.
Ольга положила трубку и долго сидела в темноте. Маша посапывала в кроватке. За окном шёл дождь.
Она понимала: разговор с Сергеем будет непростым. Он привык слушать маму. А мама привыкла управлять.
Но отступать было некуда.
На следующий день Светлана Петровна приехала сама.
– Оленька, здравствуй, – она вошла без звонка, как всегда, с пакетом продуктов. – Я тут пирожков напекла, Сереже на работу дам.
Ольга молча взяла пакет.
– Спасибо.
– Ну что ты такая хмурая? – свекровь прошла на кухню, привычно осматриваясь. – Я же для вашего блага. Ты должна понимать: деньги – это ответственность. А ты пока молодая, неопытная.
– Светлана Петровна, – Ольга сделала глубокий вдох, – я понимаю, что вы хотите помочь. Но у нас с Сергеем своя семья. И мы сами решаем, как вести бюджет.
Свекровь вскинула брови.
– Сами? А кто квартиру покупал? Кто ремонт оплачивал? Кто машину Сергею дарил?
Ольга почувствовала, как внутри всё сжимается. Да, свекровь действительно помогала. Большую часть ипотеки закрыли её деньги. Машина тоже была подарком на свадьбу.
– Мы благодарны, – тихо сказала Ольга. – Правда. Но это не значит, что вы можете решать за нас, как жить.
– Я не решаю, – Светлана Петровна улыбнулась. – Я советую. А Сергей слушает маму. И правильно делает.
Вечером, когда муж вернулся, Ольга ждала его на кухне.
– Сереж, нам нужно поговорить.
Он устало кивнул, садясь за стол.
– О чём?
– О деньгах. О том, что ты перевёл всё на отдельный счёт. О том, что я теперь должна просить у твоей мамы.
Сергей нахмурился.
– Оля, мы же уже говорили…
– Нет, не говорили. Ты просто передал слова мамы. А я хочу услышать тебя. Ты правда считаешь, что я должна жить на шесть тысяч в месяц, пока сижу с нашей дочерью?
Он помолчал.
– Мама говорит…
– Я не спрашиваю, что говорит мама. Я спрашиваю тебя.
Сергей посмотрел на неё. В глазах мелькнуло что-то – то ли сомнение, то ли усталость.
– Я… я не знаю, Оля. Мне кажется, так правильно. Ты должна научиться…
– Научиться жить в нищете? – Ольга почувствовала, как голос дрожит. – Сергей, я твоя жена. Мать твоего ребёнка. Я не работаю, потому что мы так решили. Вместе. А теперь ты вдруг передумал?
Он встал, подошёл к окну.
– Мама сказала, что ты можешь манипулировать мной через ребёнка. Что многие женщины так делают.
Ольга замерла.
– Манипулировать? То есть ты думаешь, что я родила Машу, чтобы… чтобы что?
– Я не знаю, – он повернулся. – Но мама говорит…
– Хватит про маму! – Ольга впервые повысила голос. – Сергей, ты взрослый мужчина. У тебя есть жена, дочь. Ты глава семьи или нет?
Он молчал.
В тот вечер они легли спать в разных комнатах.
Ольга не спала всю ночь. Она думала о том, что будет дальше. О том, как оплатит счета. О том, как купит зимний комбинезон Маше. О том, что, возможно, Лена права – нужно знать свои права.
Утром, пока Сергей был на работе, она нашла в интернете телефон юриста по семейному праву.
– Здравствуйте, – сказала она, когда женщина на том конце провода ответила. – Я хотела бы проконсультироваться. Муж отказывается участвовать в семейном бюджете, я в декрете…
Юрист слушала внимательно.
– Приходите завтра, – сказала она наконец. – Возьмите с собой свидетельство о браке, свидетельство о рождении ребёнка, справку о декретных. Мы разберёмся.
Ольга положила трубку. Сердце колотилось.
Она не знала, что будет дальше. Но чувствовала: назад пути нет.
Вечером Сергей пришёл раньше обычного. На лице было странное выражение – смесь вины и решимости.
– Оля, – сказал он, садясь напротив. – Мама звонила. Она… она хочет, чтобы мы приехали к ней в воскресенье. Обсудить всё.
Ольга посмотрела на него.
– Обсудить что?
– Ну… бюджет. Жизнь. Всё.
Она медленно кивнула.
– Хорошо. Приедем.
Но внутри уже знала: разговор будет не только со свекровью.
А с юристом – завтра.
И, возможно, это изменит всё.
– Ольга, ты всё поняла неправильно, – Светлана Петровна сидела в своём большом кресле, сложив руки на коленях, и смотрела на невестку с мягкой, почти материнской улыбкой. – Мы же не враги тебе. Мы хотим, чтобы ты выросла, стала самостоятельной.
Ольга сидела напротив, на краешке дивана, сжимая в руках чашку чая, которую свекровь настояла налить. Сергей устроился рядом с матерью, чуть ближе к ней, чем к жене. В просторной гостиной Светланы Петровны пахло свежей выпечкой и старым паркетом – запахом, который всегда ассоциировался у Ольги с чем-то неизбежным и тяжёлым.
– Я понимаю, Светлана Петровна, – Ольга старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Но самостоятельность не значит, что я должна остаться без средств к существованию. Маше нужны смеси, врач, одежда. Я не работаю не потому, что ленюсь, а потому, что мы с Сергеем так решили.
Свекровь вздохнула, будто перед ней был упрямый ребёнок.
– Решали-то вы, а платит кто? Сергей один. А я ему помогаю, между прочим. Квартира ваша – наполовину моя. Машина – моя. Ипотеку мы с отцом закрывали. Так что я имею право голоса.
Сергей кивнул, не глядя на Ольгу.
– Мама права, Оля. Мы не хотим тебя обидеть. Просто… пора брать ответственность.
Ольга почувствовала, как щёки горят. Она поставила чашку на столик.
– Ответственность? – тихо переспросила она. – А содержать жену в декрете – это не ответственность мужа?
Светлана Петровна усмехнулась.
– В наше время женщины работали и с маленькими детьми. Я вот после родов через три месяца вышла. И ничего, вырастила сына.
– Времена изменились, – Ольга посмотрела на Сергея. – И законы тоже.
Он наконец поднял глаза.
– Какие законы?
Ольга сделала глубокий вдох. Вчерашняя консультация у юриста всё ещё стояла перед глазами. Женщина средних лет, с добрым, но твёрдым взглядом, разложила всё по полочкам.
– Согласно статье 89 Семейного кодекса, – начала Ольга, стараясь не сбиться, – супруги обязаны материально поддерживать друг друга. А если один отказывается – другой имеет право требовать алименты через суд. Даже в браке. Особенно если жена в декрете или ухаживает за ребёнком до трёх лет.
В комнате повисла тишина. Светлана Петровна первой нарушила её.
– Алименты? – она рассмеялась, но смех вышел нервным. – Ты угрожаешь нам судом?
– Я не угрожаю, – Ольга покачала головой. – Я объясняю. Я не хочу до этого доводить. Но если Сергей отказывается участвовать в бюджете, у меня нет выбора.
Сергей побледнел.
– Оля, ты серьёзно? Суд? Из-за денег?
– Из-за того, что ты оставил нас без средств, – поправила она. – Я не прошу ничего лишнего. Только то, на что имею право по закону.
Светлана Петровна встала, подошла к окну.
– Это всё интернет тебя научил, да? Там полно таких историй – жёны судятся с мужьями, семьи рушатся.
– Нет, – Ольга тоже встала. – Меня научил юрист. Бесплатная консультация в юридической клинике. И она сказала, что шансы у меня высокие. Суд обычно встаёт на сторону матери с маленьким ребёнком.
Сергей посмотрел на мать, потом на жену.
– Мама, может, мы погорячились?
Свекровь резко обернулась.
– Погорячились? Сережа, ты что? Она тебя шантажирует! Ребёнком и судом!
– Никто не шантажирует, – Ольга почувствовала усталость. – Я просто хочу, чтобы мы жили как нормальная семья. Чтобы муж содержал жену и дочь, пока я не могу работать.
Светлана Петровна подошла ближе.
– А если ты подашь в суд, что дальше? Думаешь, Сергей будет рад? Думаешь, я позволю, чтобы моего сына таскали по судам?
– Это не вам решать, – тихо, но твёрдо сказала Ольга.
В машине по дороге домой они молчали. Сергей вёл, крепко сжимая руль. Ольга смотрела в окно на проносящиеся дома.
Наконец он заговорил.
– Ты правда пойдёшь в суд?
– Если не будет другого выхода – да.
– Оля, это же… позор. Все узнают. Коллеги, друзья.
– А то, что ты оставил жену без денег – не позор?
Он вздохнул.
– Мама сказала, что ты просто хочешь меня припугнуть.
– Твоя мама говорит много чего, – Ольга повернулась к нему. – А ты всё время слушаешь только её. Когда-нибудь услышишь меня?
Дома Маша встретила их радостным смехом. Ольга взяла дочь на руки, прижала к себе. Маленькая, тёплая, доверчивая. Ради неё она готова была на всё.
Вечером Сергей ушёл в другую комнату звонить. Ольга слышала обрывки разговора.
– Мама, она серьёзно… Да, юрист… Нет, я не знаю…
Потом он вернулся, сел на кухню.
– Мама в шоке. Говорит, что, если ты подашь в суд, она перестанет помогать. Вообще. Ни копейки.
Ольга налила ему чаю.
– А ты что думаешь?
Он долго молчал.
– Я не хочу суда. Но и маму обидеть не могу.
– Тогда найди золотую середину, – сказала она. – Верни деньги на общий счёт. Мы будем вести бюджет вместе, как раньше. Без её вмешательства.
– Она не позволит.
– Это не ей решать.
Ночь прошла беспокойно. Ольга просыпалась несколько раз, слушая дыхание дочери. Утром Сергей ушёл на работу молча, не позавтракав.
А потом позвонила Светлана Петровна.
– Оленька, давай встретимся без Сергея. Поговорим по-женски.
Ольга согласилась. Встретились в кафе недалеко от дома свекрови. Светлана Петровна пришла с большим пакетом.
– Это Маше, – сказала она, ставя пакет на стол. – Вещи, игрушки. Я вчера купила.
– Спасибо, – Ольга кивнула.
– Я не хочу ссоры, – свекровь заказала кофе. – Ты молодая, горячая. Но подумай о Сергее. Суд – это стресс. А если проиграешь?
– Я не проиграю, – спокойно ответила Ольга. – Юрист объяснила: прецедентов масса. Суд обяжет Сергея платить алименты на меня и на ребёнка. Плюс раздел совместного имущества.
Светлана Петровна помолчала.
– А если я предложу компромисс?
– Какой?
– Я открою счёт на Машу. Буду класть туда деньги каждый месяц. На её нужды. А ты… ты не будешь подавать в суд.
Ольга посмотрела на свекровь.
– А Сергей?
– Он вернёт часть денег на ваш общий счёт. Но основное останется у него. Под моим контролем.
– То есть ничего не изменится?
– Изменится. Ты получишь помощь. Прямо на ребёнка.
Ольга покачала головой.
– Нет, Светлана Петровна. Я не хочу милостыни. Я хочу, чтобы муж выполнял свои обязанности. По закону и, по совести.
Свекровь нахмурилась.
– Ты упрямая. Как я в молодости.
– Может, поэтому мы и не ладим, – Ольга попыталась улыбнуться.
Дома она рассказала Сергею о встрече. Он слушал, опустив голову.
– Мама предлагает нормальный вариант, Оля.
– Для неё нормальный. Для нас – нет.
– А если я скажу, что не хочу возвращать деньги?
Ольга замерла.
– Тогда я подам заявление завтра.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
– Ты правда это сделаешь?
– Да.
Вечером пришло сообщение от юриста: «Готовы документы. Приходите подписать».
Ольга ответила: «Завтра буду».
Она не спала всю ночь. Сергей тоже ворочался. Утром он встал раньше обычного.
– Оля, – сказал он, когда она кормила Машу. – Давай не будем торопиться. Я… я поговорю с мамой ещё раз. Один.
– Хорошо, – кивнула она. – Но у меня сегодня встреча с юристом. На всякий случай.
Он ушёл, не сказав больше ни слова.
Ольга собрала документы, поцеловала спящую дочь – тётя из соседнего подъезда согласилась посидеть пару часов – и пошла в юридическую клинику.
Юрист, Елена Викторовна, просмотрела бумаги.
– Всё в порядке. Если муж не одумается, подаём заявление на алименты на содержание супруги и ребёнка. Плюс можно потребовать раздела общего имущества.
– А квартира? – спросила Ольга. – Она наполовину оплачена свекровью.
– Если деньги были подарены вам обоим – это совместное. Если только сыну – его добрачные. Но мы проверим.
Ольга кивнула.
– Я ещё надеюсь, что до суда не дойдёт.
– Многие надеются, – мягко сказала Елена Викторовна. – Но готовыми нужно быть всегда.
Вернувшись домой, Ольга увидела на столе записку от Сергея: «У мамы. Вернусь вечером. Нужно всё решить».
Она села, обняла Машу.
Вечер тянулся медленно. Маша капризничала – резались зубы. Ольга ходила с ней по квартире, качала, пела колыбельные.
В одиннадцать дверь открылась. Сергей вошёл один. Лицо усталое, глаза красные.
– Ну что? – спросила Ольга.
Он сел за стол.
– Мама… она в ярости. Говорит, что если ты подашь в суд, она подаст встречный. На опеку над внучкой. Мол, ты плохая мать, раз деньги вымогаешь.
Ольга почувствовала, как сердце сжимается.
– Опека? Это же бред.
– Я знаю. Но она готова на всё.
– А ты?
Сергей долго молчал.
– Я не знаю, Оля. Я между двух огней.
– Выбери один, – тихо сказала она. – Или мы – семья. Или ты остаёшься маминым сыном навсегда.
Он встал, подошёл к окну.
– Дай мне время.
– Времени больше нет, – Ольга положила спящую Машу в кроватку. – Завтра я подаю документы.
Сергей повернулся.
– Подожди до выходных. Пожалуйста.
Она посмотрела на него.
– Хорошо. До воскресенья.
Но в пятницу вечером случилось то, чего Ольга не ожидала.
Позвонила Светлана Петровна.
– Оленька, – голос был непривычно мягким. – Приезжай ко мне. Одна. Срочно. У меня для тебя новости.
Ольга нахмурилась.
– Какие новости?
– Приезжай – узнаешь. Это в твоих интересах.
Она поехала. Сердце стучало.
Свекровь открыла дверь, провела в гостиную. На столе лежала папка.
– Садись, – сказала Светлана Петровна.
Ольга села.
– Я поговорила с адвокатом, – свекровь открыла папку. – Если ты подашь на алименты, мы ответим. И вот что я нашла.
Она вытащила лист.
– Это договор дарения. Деньги на квартиру и машину были подарены только Сергею. До брака. Значит, не подлежат разделу.
Ольга посмотрела на бумагу. Дата – за месяц до свадьбы.
– Вы… подстраховались?
Светлана Петровна кивнула.
– Да. Я всегда подстраховываюсь. Чтобы мой сын не остался ни с чем.
Ольга почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– То есть квартира – только Сергея?
– Да. И если дойдёт до развода – ты уйдёшь с тем, с чем пришла.
Повисла тишина.
– Но алименты на ребёнка ты всё равно получишь, – добавила свекровь. – Я не монстр. А на себя… ну, найди работу.
Ольга встала.
– Спасибо, что показали.
– Оленька, подумай. Не разрушай семью.
Она вышла, не ответив.
Дома Сергей ждал.
– Что мама хотела?
Ольга показала копию договора – свекровь дала с собой.
Он прочитал, побледнел.
– Я… я не знал.
– Теперь знаешь.
– Оля, прости.
Она посмотрела на него.
– Завтра я иду к юристу. Посмотрим, что можно сделать.
Но внутри уже понимала: борьба только начинается.
А в воскресенье Сергей сказал слова, которые перевернули всё.
– Я ухожу к маме. На время. Нужно подумать.
Ольга замерла.
– Уходишь?
– Да. Пока ты не передумаешь с судом.
Она молча кивнула.
Дверь закрылась.
Маша заплакала.
Ольга взяла дочь на руки.
– Ничего, моя хорошая. Мы справимся.
Но в понедельник утром, когда она собралась к юристу, пришло сообщение от Сергея: «Мама положила на твой счёт сто тысяч. На Машу. Не подавай в суд. Пожалуйста».
Ольга посмотрела на телефон.
Сто тысяч – это три-четыре месяца нормальной жизни.
Но цена – молчание. Зависимость.
Она набрала номер Елены Викторовны.
– Я готова подать заявление. Сегодня.
И нажала вызов.
Что будет дальше – она не знала.
Но отступать больше не собиралась.
– Ольга Ивановна, судья готова вынести решение, – тихо сказала Елена Викторовна, склоняясь к Ольге в зале заседаний.
Ольга кивнула, не отрывая взгляда от Сергея. Он сидел напротив, рядом с матерью и их адвокатом. Лицо мужа было бледным, под глазами тёмные круги – такие же, как у неё самой за последние месяцы. Светлана Петровна держалась прямо, губы сжаты в тонкую линию, но в глазах мелькала тревога, которую она старалась скрыть.
Зал был маленьким, душным. Маша осталась с Леной – подругой, которая всё это время была рядом. Ольга до сих пор помнила, как решилась подать заявление. После того сообщения о ста тысячах, после ухода Сергея к матери. Она не взяла те деньги. Перевела их обратно с пометкой «На нужды внучки – когда отец вернётся к обязанностям».
Судебное заседание длилось уже третье по счёту. Сначала – алименты на содержание супруги и ребёнка. Потом – встречное требование Светланы Петровны о том, что Ольга якобы препятствует общению бабушки с внучкой. Всё смешалось в один бесконечный клубок нервов, бумаг и ночных слёз.
Судья, женщина лет пятидесяти с усталым, но справедливым взглядом, зачитывала решение.
– В удовлетворении иска о взыскании алиментов на содержание супруги Ольги Сергеевны Ивановой – удовлетворить частично. Взыскать с Иванова Сергея Петровича в пользу Ивановой Ольги Сергеевны алименты на её содержание до достижения ребёнком трёх лет в размере пятнадцати тысяч рублей ежемесячно…
Ольга выдохнула. Пятнадцать тысяч – не огромная сумма, но вместе с декретными и детскими это уже было выживание. Не нищета.
– Алименты на содержание несовершеннолетней Ивановой Марии Сергеевны – в размере одной четверти всех видов дохода ответчика…
Светлана Петровна сжала руку сына. Сергей даже не шевельнулся.
– В удовлетворении встречного иска Светланы Петровны Ивановой о порядке общения с внучкой – отказать. Доводы истца о том, что мать препятствует общению, не подтверждены…
Ольга закрыла глаза на секунду. Это было главное. Свекровь пыталась доказать, что она «плохая мать», что ребёнку с ней небезопасно. Но суд поверил ей. Поверил справкам из поликлиники, характеристикам с места жительства, показаниям подруги.
Когда заседание закончилось, все вышли в коридор. Сергей подошёл первым.
– Оля… – голос его дрогнул. – Поздравляю, ты выиграла.
Она посмотрела на него спокойно.
– Я не выиграла, Сереж. Мы все проиграли. Семья рушится из-за денег и контроля.
Светлана Петровна стояла в стороне, разговаривая с адвокатом. Потом подошла.
– Ольга, – сказала она тихо, без привычной уверенности. – Можно поговорить?
Они отошли в сторону.
– Я не ожидала, что всё так далеко зайдёт, – свекровь смотрела в пол. – Думала, припугнём – одумаешься.
– А я думала, что муж меня защитит, – ответила Ольга. – Оказалось, нет.
Светлана Петровна подняла глаза.
– Я виновата. Многое делала не так. Сережу слишком опекала. Думала, что так лучше для него. А в итоге… вот.
Ольга молчала. Что тут скажешь?
– Я хочу видеть внучку, – тихо продолжила свекровь. – Не через суд. Просто… как бабушка.
– Когда Сергей вернётся домой и мы начнём жить как семья – тогда и увидите, – ответила Ольга. – А пока… пусть всё идёт своим чередом.
Светлана Петровна кивнула. Впервые за всё время – без возражений.
Вечером того же дня Сергей пришёл домой. С вещами.
– Можно? – спросил он в дверях, держа сумку.
Ольга посмотрела на него долго.
– Заходи.
Маша уже спала. Они сидели на кухне, пили чай молча.
– Я поговорил с мамой, – наконец сказал Сергей. – Серьёзно. Сказал, что если она хочет сохранить со мной отношения – должна перестать вмешиваться. В наши финансы, в нашу жизнь.
– И что она?
– Согласилась. Сказала, что… устала. Что не хочет потерять сына и внучку.
Ольга кивнула.
– А деньги?
– Я перевёл всё обратно на общий счёт. И добавил сверху – за те месяцы, что ты одна тянула. Прости, Оля. Я был идиотом.
Она посмотрела на него. В глазах стояли слёзы – накопившиеся за всё это время.
– Ты не идиот. Ты просто… слишком долго был маминым сыном. А пора стать мужем и отцом.
Он взял её руку.
– Я хочу попробовать всё исправить. Если ты позволишь.
Ольга помолчала.
– Попробуем. Но теперь всё по-другому. Бюджет ведём вместе. Решения принимаем вместе. И твоя мама – гость в нашем доме, не хозяйка.
– Договорились.
Прошёл месяц. Сергей действительно изменился. Переводил зарплату на общий счёт, сам ходил в магазин, сидел с Машей по вечерам, чтобы Ольга могла отдохнуть. Звонил матери раз в неделю, но не бегал к ней по первому зову.
Светлана Петровна приезжала в воскресенье – с пирогами, но уже спрашивала разрешения войти. Играла с Машей, но не комментировала, как Ольга её кормит или одевает. Однажды даже сказала:
– Оленька, прости меня. Я правда думала, что помогаю. А оказалось – только вредила.
Ольга кивнула.
– Главное, что мы все это поняли.
Лена, подруга, как-то зашла в гости и, оглядев спокойное лицо Ольги, улыбнулась.
– Ну что, героиня? Выстояла?
– Выстояла, – ответила Ольга. – И даже больше. Мы не просто выжили. Мы стали настоящей семьёй.
Маша в это время ползала по ковру, радостно гукала, тянулась к отцу. Сергей подхватил её, подбросил – дочка заливисто засмеялась.
Ольга смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не сразу. Не легко. Но они прошли через огонь – и не сгорели.
А вечером, когда Маша уснула, Сергей обнял жену.
– Спасибо, что не сдалась.
– Спасибо, что вернулся, – тихо ответила она.
За окном шёл снег. Тихий, спокойный. Как и в их доме – наконец-то.
Рекомендуем: