Предыдущая часть:
На следующее утро история повторилась. Елена всё ещё дулась и демонстративно молчала, а Дмитрий, чтобы не попасть под горячую руку, наспех выпил чашку сладкого чая с куском хлеба и уехал на работу. Через час ему предстояла многочасовая операция, за которую состоятельный пациент заплатил баснословные деньги.
— Доктор, скажите, с моим отцом всё будет хорошо? — волновалась в коридоре дочь бизнесмена.
— Прогнозов я не даю, — мягко улыбнулся Дмитрий. — У нас, хирургов, такая примета. Но я сделаю всё, что в моих силах.
— Если папа выживет, наша семья готова оплатить для клиники новейшее оборудование, — пообещала женщина.
Главврач, который стоял рядом и слышал этот разговор, довольно потёр руки. Дмитрию было омерзительно, что на спасении человеческих жизней одни люди делают бешеные деньги, а другие — делают на этом себе имя. «Как же мне всё это надоело, — с горечью подумал он, заходя в операционную. — Если бы не Лена, я бы давно ушёл отсюда».
Пожилой пациент Дмитрия не только выжил, но уже через две недели его выписали из клиники в удовлетворительном состоянии. Перед уходом Николай Петрович заглянул в кабинет хирурга.
— Дмитрий Сергеевич, разрешите поблагодарить вас за то, что спасли мне жизнь. У меня для вас есть особый подарок, — с этими словами мужчина протянул Дмитрию небольшую бархатную коробочку.
— Это моя работа, Николай Петрович, — Дмитрий мягко отстранил подарок. — К тому же ваша дочь уже отблагодарила клинику, подарив нам новый аппарат для исследований.
— Берите, — настойчиво повторил старик. — Это от всей души, а не ради выгоды.
— Ну, если вы так настаиваете... — Дмитрий взял коробку и открыл её.
На чёрном бархате, отливая благородным золотым блеском, лежали старинные швейцарские часы. Кожаный ремешок был слегка потёрт временем.
— Эти часы передаются в нашей семье от отца к сыну на протяжении многих поколений, — тихо сказал Николай Петрович. — Родного сына у меня нет, есть только алчный зять, который только и ждёт моей смерти, чтобы прибрать к рукам всё, что плохо лежит. Поэтому я решил вручить эту реликвию тебе, сынок. Возьми и порадуй старика.
Дмитрий оторопел от неожиданности. Его уже давно никто так не называл — по-отечески, с теплотой. Сердце дрогнуло от нахлынувшего чувства.
— Я возьму их, — тихо ответил он. — Спасибо вам огромное. Теперь в моей семье они тоже будут передаваться от отца к сыну. Я продолжу вашу традицию.
Николай Петрович по-отечески обнял Дмитрия и крепко похлопал по спине:
— Спасай людей, сынок. Это твоё призвание. И всегда иди за своим сердцем, что бы ни случилось.
Когда за пациентом закрылась дверь, Дмитрий ещё долго сидел, глядя на старые часы и размышляя: почему одних деньги портят, делая алчными и мелочными, а других — нет. Ответа на этот вопрос он так и не нашёл.
Вечером после тяжёлой смены домой совсем не хотелось, и Дмитрий решил прогуляться по парку. Дорожка вела вдоль густых зарослей малинника, сплошь усыпанного алой ягодой. Дмитрий вспомнил, как в детстве они с другими детдомовскими мальчишками тайком убегали сюда и ели ароматную малину прямо с кустов. Воспоминания тёплым, уютным одеялом окутали сердце. Он протянул руку, сорвал сочную ягоду и положил в рот. Как же хорошо! Оказывается, он так заработался, что совершенно забыл поесть. В животе жалобно заурчало, и вдруг этот звук словно вырвался наружу, испугав самого Дмитрия.
— Погоди-ка, — вслух сказал он, прислушиваясь. — Это не у меня в животе урчит, а ты!
Дмитрий заглянул под кусты и рассмеялся. На земле, прижавшись к корням и пытаясь сделать грозный вид, забавно рычал маленький щенок, месяца два от роду, не больше.
— Привет, бродяга! — Дмитрий присел на корточки. — Ты как здесь очутился?
Он осторожно взял щенка на руки. Тот весь дрожал, но не вырывался, только скулил и тыкался мокрым носом в ладонь.
— Ох, братец, да у тебя лапка вывихнута, — Дмитрий осторожно ощупал тонкую косточку. — Ничего, потерпи немного, я помогу. Пойдёшь ко мне жить? Будем вместе с тобой злость с моей жены снимать, а то она в последнее время совсем не в себе.
Щенок, обласканный человеческими руками, притих и больше не рычал, а только тихонько поскуливал от боли, доверчиво прижимаясь к груди спасителя.
Нести грязного, замурзанного щенка в клинику было не лучшей идеей, поэтому Дмитрий с ценным грузом за пазухой бодро зашагал туда, где ему всегда были рады, — в дом престарелых. Он недавно устроился туда внештатным сотрудником, не требуя от скудного бюджета ни копейки. Проживающие здесь старики души не чаяли в компетентном и душевном враче и считали Дмитрия своим. Так молодой хирург стал их общим внуком, своего рода «сыном полка». Больше всех к нему прикипел душой Борис Ильич, одинокий пенсионер, которого Дмитрий пытался поставить на ноги после сложного перелома. Из-за врачебной ошибки в другой больнице кости у старика неправильно срослись, и он не мог ходить. Дмитрию пришлось провести многочасовую операцию, чтобы всё исправить. Но дело осложнялось тем, что у Бориса Ильича было слабое сердце.
— Для меня каждый день как последний, внучок, — любил повторять старик. — Поэтому я его проживаю на полную катушку.
И после операции он то и дело порывался встать с постели раньше времени. Дмитрий грозил ему пальцем, как нашкодившему малышу:
— Борис Ильич, как вам не стыдно! Хотите всю мою работу насмарку пустить? Больной Иванов, вставать не разрешаю! Так и быть, сесть можно, но строго на десять минут.
И Борис Ильич, довольно улыбаясь и чувствуя искреннюю заботу, послушно откидывался на подушку, провожая доктора благодарным взглядом.
Борис Ильич к тому времени уже вовсю расхаживал по коридорам с тросточкой и, поправляя усы, обещал местным бабушкам:
— Дамы, готовьтесь, скоро будут танцы! Я вас всех приглашаю.
Старушки довольно улыбались в ответ и машинально поправляли свои перманентные букли — Борис Ильич считался среди них галантным кавалером. Однако за этой напускной весёлостью скрывалась такая глубокая душевная рана, которая никак не хотела заживать вот уже почти полвека. Его Маруся умерла в родах, так и не подарив мужу долгожданного сына. Так и похоронил он молодую жену вместе с неродившимся ребёнком в одной могиле. И больше Борис Ильич ни на ком не женился. Чёрно-белое фото Маруси в деревянной рамке так и стояло на его прикроватной тумбочке.
Когда Дмитрий принёс щенка, в доме престарелых как раз наступило время ужина.
— Кто это у тебя там за пазухой пищит? — тут же заметила Тамара Евлампиевна, обладавшая удивительным талантом видеть и слышать всё на свете.
— Да вот неподалёку от вас нашёл щеночка, больного, — ответил Дмитрий, расстёгивая молнию на олимпийке. — Не смог пройти мимо.
— Батюшки, какой же он хорошенький! — всплеснула руками женщина.
Обитатели дома, кто мог, потянулись в холл посмотреть на пушистого гостя.
— Надо бы лапку ему вправить, а потом вымыть и накормить, — добавил Дмитрий, но старики его уже не слушали. Всё их внимание было приковано к живому существу, которое испуганно прятало голову под мышку своего спасителя.
Кто-то принёс старое махровое полотенце, на которое осторожно положили щенка. Две пары рук бережно его придерживали, пока Дмитрий точным, уверенным движением вправлял вывихнутый сустав. Раздался пронзительный визг, но быстро стих. Уже через несколько минут щенок делал первые неуверенные шаги по большой гостиной, а ещё через полчаса — выкупанный, расчёсанный заботливыми руками и накормленный манной кашей — довольно посапывал на руках у одной из бабушек.
— И какой же ты породы? — с интересом спросил у щенка пожилой мужчина в клетчатой рубашке.
— Сдаётся мне, дворянин, — улыбнулся Дмитрий. — Но ничего, вполне себе симпатичный.
— А пусть остаётся у нас! — предложил кто-то. — Мы его воспитывать будем, командам разным учить.
Старушки одобрительно закивали, не скрывая восторга.
— Не разрешат, — вздохнул Дмитрий. — Не положено. Я заберу его себе, но мы будем к вам приходить, хорошо?
Все согласно закивали, и тут же разгорелся жаркий спор о том, как назвать найдёныша. После долгих обсуждений сошлись на простой и звучной кличке — Бим.
Набегавшись вволю по гостиной, Бим с разбегу попытался запрыгнуть к Дмитрию в кресло, но ничего не вышло: толстое от обильной еды пузико предательски тянуло вниз, и щенок, смешно взмахнув лапами, плюхнулся обратно на пол. Гостиная утонула в дружном смехе. Бим обиженно чихнул и, недолго думая, на радостях сделал небольшую лужицу прямо посередине комнаты.
Дмитрию ничего не оставалось, как попрощаться с новыми друзьями, взять пахнущего ароматным шампунем щенка и отправиться домой. По дороге Бима укачало в машине, и он крепко заснул на заднем сиденье. Не проснулся он даже тогда, когда Елена, увидев в руках мужа спящего пса, устроила настоящий разнос.
— Ты с ума сошёл?! — зашипела она, стараясь не разбудить щенка, но от злости с трудом сдерживая голос. — Зачем ты притащил сюда этого бездомного? Он же мне все туфли погрызёт, мебель испортит! Немедленно выкинь его обратно на улицу!
— Тише ты, — Дмитрий прижал щенка к груди, словно защищая. — Разбудишь малыша. Ты же сама хотела собаку, помнишь? И ничего он не погрызёт, я его воспитаю. И уж тем более никуда я его не выкину.
— Я хотела китайскую хохлатую, а не этого бомжа! — глаза Елены сверкали от ярости. — Сейчас они в моде, у всех подруг такие, маленькие, смешные. А это что? Дворняжка какая-то.
— Слушай, разве чья-то жизнь измеряется модой? — удивился Дмитрий, не понимая такой логики. — Ты посмотри, какой он милый, пушистый. Вон какие складочки на мордашке — ну вылитый маленький лабрадор. Погладь его хоть.
Но Елена лишь окатила мужа холодным, презрительным взглядом, резко развернулась и ушла в спальню, с силой хлопнув дверью так, что задрожали стены. Щенок во сне вздрогнул и жалобно заскулил.
— Ничего, Бимка, — прошептал Дмитрий, поглаживая пса по мягкой шёрстке. — Она отходчивая, ещё полюбит тебя. Вот увидишь.
Он оглядел пустую гостиную и тяжело вздохнул.
— А нам с тобой сегодня, похоже, придётся спать здесь. Хорошо хоть в гостях накормили, а завтра купим тебе всё необходимое. И прививку надо будет сделать.
Дмитрий осторожно положил щенка на диван, подложил под него старый плед и примостился рядом, укрывшись пледом. Благо, завтра у него был выходной.
Утром Дмитрий понял, как сильно ошибался. Сердце Елены не оттаяло и не собиралось полюбить беззащитное существо. Не полюбила она Бима и через год, хотя пёс вырос в крупного, воспитанного пса, знавшего все основные команды и понимавшего хозяина буквально с полуслова. Зато в доме престарелых Бим был самым желанным и долгожданным гостем. Старики обожали его и тратили свои скудные сбережения на дорогие лакомства, лишь бы пушистый любимец подольше побыл рядом.
— Зачем вы его балуете? — укорял их Дмитрий. — Он же и так сытый, у него дома всего полно. Не тратьте на него свои деньги, он и просто так с вами поиграет.
— Что ты, внучок! — отвечала за всех Тамара Евлампиевна, украдкой смахивая слезу. — Нам только в радость. Родных-то никого нет, а тут хоть собачку побаловать можно. Ты лучше сходи к Борису Ильичу, что-то он с утра неважно себя чувствует, а мы тут с Бимкой посидим.
Дмитрий сдался, оставив порядком избалованного вниманием пса на попечение стариков, а сам направился в комнату друга. Борис Ильич лежал в постели, укрытый старым шерстяным одеялом, и был непривычно бледен. Это сразу насторожило Дмитрия.
— Что-то пульс у вас сегодня не очень, — сказал он, присаживаясь на край кровати и нащупывая запястье. — Может, всё же в больницу? Полежите, сердечко подлечат, и снова встанете в строй. Я сейчас позвоню, договорюсь.
Борис Ильич попытался приподняться на локтях, но сил не хватило, и он обессиленно откинулся на подушку.
— Не надо никуда звонить, — прошептал он, — приходил уже кардиолог, операцию предлагал.
— И что вы? — Дмитрий поправил сбившуюся подушку, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Отказался, — старик слабо усмехнулся. — Шансы почти нулевые, сам понимаешь. Уж лучше я здесь тихо помру, чем в больнице, среди чужих стен и трубок.
— Ну как же так? — в голосе Дмитрия прорезалось отчаяние. — Давайте в нашу клинику, я всё оплачу, найду лучших специалистов. Я не могу смотреть, как вы угасаете.
Он уже хотел встать и набрать номер, но Борис Ильич слабым движением руки остановил его.
— Не суетись, внучок. Чем они мне помогут? Разве что мучения продлят, и всё. Лучше послушай меня.
Старик перевёл дух, собираясь с силами.
— У меня в деревне дом есть. В Раздолье. Добротная изба, я её сам строил, своими руками. Думал, большую семью наживу, детей нарожаю, а не вышло... А ты молодой, тебе такой дом вместо дачи пригодится. Будешь потом детишек своих на лето вывозить. Уж получше всяких Турций наше раздолье будет! Эх, не видать мне уже ту речку, что возле дома бежит, не луга заливные, не воздух тот сладкий, родной...
Продолжение :