Предыдущая часть:
От остановки в сторону леса убегала тропинка. Дмитрий, доверившись интуиции, двинулся по ней. И не прогадал. Вскоре перед ним открылся вид, от которого у любого горожанина перехватило бы дух. На пригорке, огибаемом быстрой речкой, раскинулось большое село, утопающее в зелени, — ну прямо картинка из журнала «Вокруг света».
— Красотища-то какая! Бим, смотри! — Дмитрий отстегнул поводок.
Пёс радостно взвизгнул и понёсся по лугу, смешно хлопая ушами и кидаясь то за бабочкой, то за пчелой. Дмитрий не успел крикнуть «фу!», как раздался жалобный визг. Бим всё-таки цапнул пчелу и получил болезненный укус. Скуля и потирая лапой распухающую на глазах морду, он подковылял к хозяину.
— Ну что же ты неаккуратный такой? — Дмитрий склонился над псом, осматривая нос. Язык у Бима вывалился, дыхание стало тяжёлым.
Сзади послышался шум мотора, хлопнула дверца, и женский голос спросил:
— Помощь нужна?
Дмитрий обернулся. К ним быстро шла светловолосая девушка в ситцевом сарафане, с косынкой на шее. Она смело приблизилась к огромному псу и, не обращая внимания на его испуганный вид, взяла за нос.
— Покажите-ка, что у него. Как зовут? — спросила она, не отрывая взгляда от распухшей морды.
— Бим. Его пчела укусила. Осторожно! — только и успел выдохнуть Дмитрий.
Но девушка уже не слушала его. Она ласково приговаривала, обращаясь к псу:
— Кто у нас такой хороший мальчик? У Бима бобо, бедненький. Сейчас тётя достанет жало, потерпи немножко. Вот умница…
Дмитрий смотрел на это с открытым ртом.
— Как у вас так ловко получается? Я ему даже когти без проблем постричь не могу.
— Я ветеринар, — улыбнулась девушка, ловко извлекая жало. — И животных люблю, а они это чувствуют. Бима срочно нужно отвезти в ветстанцию, у него сильная аллергическая реакция. Давайте в машину, быстрее доедем. Меня Таисией зовут, а вас?
— Дмитрий.
— Шутите? — она звонко рассмеялась. — У нас в Раздолье второй Дмитрий — только Пушкин, да и тот в книжке.
— Нет, могу паспорт показать, — Дмитрий невольно улыбнулся в ответ. — И Пушкин здесь ни при чём.
— Вот так совпадение, — Таисия открыла дверцу старенького автомобиля. — Надолго к нам?
— Думаю, да, — Дмитрий пожал плечами, устраивая Бима на заднем сиденье. — Если честно, как пойдёт. Мне дом в наследство достался, от Бориса Ильича. Может, знали такого?
— Конечно, знала! — глаза Таисии загорелись. — Да его все здесь знают. Лучший агроном в области был, царствие небесное. Это он меня, считай, на путь наставил, помог ветеринаром стать. А вы ему кем приходитесь?
Дмитрий замялся, но ответил просто:
— Наверное, приёмным внуком считал. Я детдомовский.
— Как жаль, что ты сирота, — в голосе Таисии прозвучало столько искреннего сочувствия, что Дмитрий смутился. Помолчав, она спросила:
— А своя семья есть?
— Развожусь, — коротко ответил Дмитрий. — Бим — вот моя семья.
— Понятно, — только и сказала Таисия. Они тронулись в путь, и до самой ветстанции ехали молча, каждый думая о своём.
После того как Биму вкололи лекарство, Таисия, прихватив с собой литовку, вызвалась проводить новых знакомых до их дома.
— А коса зачем? — удивился Дмитрий.
— Пригодится, — загадочно улыбнулась девушка.
Дмитрий был приятно удивлён, насколько крепким и просторным оказался дом. Вокруг него раскинулся яблоневый сад и огород, но за три года запустения всё буйно заросло полынью в человеческий рост. Тут-то литовка и пригодилась. Дмитрий и понятия не имел, как к ней подступиться, поэтому Таисия, добродушно посмеиваясь над его городской неумелостью, показала, как правильно орудовать косой, как ставить ноги и делать взмах. Дальше Дмитрий косил сам, и, к собственному удивлению, этот простой, ритмичный труд доставлял ему удовольствие. Когда к крыльцу сквозь густые заросли наконец пробилась узкая тропинка, Дмитрий поднялся на крыльцо и тяжёлым ключом отпер висячий амбарный замок. Двери отворились с тихим, заунывным скрипом, и в лицо пахнуло тем особым запахом, что бывает только в старых деревянных домах: смесью сухого дерева, печной золы и аромата трав, развешанных пучками по стенам. Даже Бим притих, с любопытством втягивая воздух и осторожно ступая по половицам. В доме оказалось три комнаты и небольшая кухня. Возле русской печи стоял ухват, на деревянной полке аккуратным рядком выстроились чугунки и глиняные кринки. Имелась и газовая плита с баллоном, совсем новая, почти не использованная — видно, Борис Ильич предпочитал стряпню из печи. На кухне, за ситцевой занавеской, висел ручной умывальник, в который нужно было наливать воду из колодца. Под ним стояло эмалированное ведро для отработанной воды.
— Тяжело больному старику без удобств, — тихо произнёс Дмитрий. — Но ничего, это поправимо.
Он взял два оцинкованных ведра, стоявших у порога, и зашагал к колодцу, который заметил неподалёку от дома. Скоро на столе уже попыхивал электрический самовар, а на газовой плите весело закипали сосиски в кастрюльке. Бим устроился на круглом вязаном половичке и терпеливо ждал угощения, изредка поглядывая на хозяина. Дмитрий открыл банку с кашей и мясом, вывалил содержимое в старую эмалированную миску.
— Придётся привыкать к натуральной еде, дружище, — сказал он, ставя миску перед псом. — Подозреваю, что в местном сельпо собачьих консервов не продают.
Бим не возражал. С жадностью накинулся на кашу, довольно чавкая и разбрасывая вокруг аппетитные кусочки. Потом настала очередь Дмитрия. Он был так голоден, что чай из самовара на колодезной воде показался ему невероятно вкусным, а сосиски с солёными огурцами — настоящим праздником.
В комнату без стука вошла Таисия. В руках она держала плетёную корзинку. Дмитрий от неожиданности поперхнулся и закашлялся — он никак не привык, что кто-то может вот так запросто войти в его жилище.
— Ой, извини, я стучала, — спохватилась девушка. — Напугала?
— Мы, городские неумёхи, всего боимся, — откашлявшись, усмехнулся Дмитрий.
Таисия рассмеялась звонко и легко.
— А у нас в деревне двери не запирают, — пояснила она, ставя корзину на лавку. — Люди живут просто, скрывать им нечего. Я тут вам поесть принесла.
Она принялась выкладывать на стол припасы, от которых у Дмитрия и даже у сытого Бима потекли слюнки: кастрюлька с дымящимся борщом, картошка, тушёная с мясом, бутыль парного молока, румяный каравай, домашняя колбаса, пирог с ягодами и, самое главное, огромная мясная косточка для пса. Бим пришёл в совершенный восторг, радостно залаял, благодаря щедрую гостью, в которой уже было начал разочаровываться вслед за хозяином.
— Как-то неудобно, — смущённо пробормотал Дмитрий, не привыкший к такой бескорыстной помощи. — Сколько я тебе должен?
— Ты что, с ума сошёл? — искренне возмутилась Таисия. — Ничего ты мне не должен. Это соседи мои тебе передали. Им ужасно интересно, кто ты по профессии. К нам тут людей не хватает. Председатель хотел зайти познакомиться, да я отговорила — у тебя и без того работы непочатый край. Кстати, где у тебя тряпка и ведро?
— Не знаю, — растерянно признался Дмитрий.
— Ешь спокойно, я сама найду, — махнула рукой Таисия и принялась хозяйничать.
Дмитрий налил себе полную чашку борща, щедро заправил его сметаной, отломил краюху тёплого каравая и с наслаждением отправил в рот первую ложку. Вкус был до боли знакомым — точно такой же суп варила когда-то мама.
За едой разговорились. Таисия рассказала, что живёт вдвоём с матерью, работает единственным на всю округу ветеринаром. Когда она узнала, что Дмитрий — практикующий хирург, да ещё и сейчас ищет работу, она всплеснула руками:
— Так работай в нашей новой районной больнице! Отсюда всего пять километров. Наш хирург в прошлом месяце в город уехал, а ты как раз из города приехал. Вот его и заменишь!
Дмитрий не поверил такой удаче.
— Завтра же пойду туда и попрошусь, — решительно заявил он.
— Зачем ходить? — улыбнулась Таисия. — Я тебя отвезу, мне всё равно в райцентр за препаратами надо.
— А как же я потом на работу добираться буду через лес? — задумчиво спросил Дмитрий.
— Ты с луны свалился? — засмеялась девушка. — У нас каждый час автобусы до райцентра ходят: школьников возят, пенсионеров по делам, да и просто людям в магазины надо.
Дмитрий облегчённо выдохнул. Он-то представлял себе глухую деревню, где живут одни старики да дачники, а оказалось, что в Раздолье жизнь бьёт ключом. Таисия с гордостью добавила:
— Земля здесь дорогая, многие горожане целыми семьями переезжают. Потому что лучше нашего Раздолья ничего нет!
Покончив с едой, Таисия взялась за уборку, ловко орудуя тряпкой и веником, и Дмитрию ничего не оставалось, как присоединиться. Бима выпустили на лужайку перед домом, и он с радостным лаем носился по зелёной траве, наслаждаясь свободой.
Вечером растопили печь. Таисия поставила в чугунок молочную кашу, и вскоре по дому разлился умопомрачительный аромат. Ничего вкуснее Дмитрий в жизни не ел — он уплетал кашу прямо из чугунка деревянной ложкой, обжигаясь и довольно жмурясь.
— Ну, мне пора, — спохватилась Таисия, взглянув на часы. — В огороде дел невпроворот, да и мама, наверное, обыскалась — я телефон дома забыла. Давай свой номер запишу. А завтра научу тебя баню топить. Сам не лезь, а то угоришь ненароком.
Дмитрий хотел проводить гостью, но она, видя, как он устал, решительно отказалась и велела ложиться спать. Он и не спорил — валился с ног. Засыпая, он вдыхал сладкий деревенский воздух, вливавшийся в открытое окно. Ажурные занавески колыхались от ночного ветерка, листья яблонь задумчиво шелестели, а Бим мирно посапывал на старом топчане в углу.
Наутро за Дмитрием заехала Таисия. Бима на этот раз оставили сторожить дом.
— Жди, — коротко приказал псу хозяин.
Бим послушно уселся на крыльце и даже не попытался бежать следом.
— Вот это дисциплина! — восхитилась Таисия. — Какой же он лапочка!
Дмитрий довольно улыбнулся: похвала в адрес его четвероногого друга согрела сердце.
Ехали по лесной дороге. Вдруг Дмитрий заметил впереди мужчину, медленно бредущего по обочине. Когда машина поравнялась с ним, Дмитрий вздрогнул: всё лицо незнакомца было покрыто глубокими, грубыми шрамами, словно на нём надета грубо сшитая маска.
— Дядь Серёж, тебя подвезти? — крикнула Таисия, привычно притормаживая.
— Спасибо, добрая душа, — отозвался мужчина хрипловатым, но спокойным голосом. — Сам дойду, мне в сторожку надо. На обратном пути чайку да сахару закинь, а то мои запасы кончаются.
— Хорошо, дядь Серёж, заедем, — пообещала Таисия. — А это новый хирург, вот в больницу везу.
— Хирург — это хорошо, — одобрительно кивнул лесник и попытался улыбнуться. Улыбка исказила его изуродованное лицо, сделав его ещё страшнее. — Как звать-величать?
— Дмитрий, — слегка запнувшись, ответил тот и тут же густо покраснел, понимая, что его замешательство не укрылось от собеседника.
— Ладно, езжайте, — махнул рукой дядя Серёжа и отвернулся, продолжив путь.
Несколько минут Дмитрий молчал, переваривая увиденное, но потом не выдержал:
— Кто это? И что у него с лицом?
— Страшно, да? — Таисия поёжилась. — Я в детстве его до жути боялась, а деревенских ребятишек только им и пугали: мол, придёт Серёжа Леший и заберёт к себе в избушку. А вообще он человек добрый, работает лесничим, каждый уголок здесь знает. Пришёл сюда задолго до моего рождения. Мама рассказывала, что он ещё страшнее был, когда раны свежие были. Откуда он взялся — никто не знает, говорят, горе у него какое-то большое. А какое — не рассказывает. Мы и не лезем в душу. Так и живёт один в лесу.
— Жаль его, — вздохнул Дмитрий. — А я как дурак испугался, стыдно мне. Сам же врач.
— Перестань, — отмахнулась Таисия. — Поначалу все его боятся, он привык уже. Зато животные его любят. Им без разницы, как человек выглядит, лишь бы душа хорошая была.
Продолжение :