Найти в Дзене
Рассказы от Ромыча

– Статья 163, Стас! – предъявила сестра жены обвинение родственнику прямо во время семейного ужина, когда он озвучил цену своего молчания

Татьяна не верила в совпадения. За десять лет службы в комитете она привыкла, что если в твоем налаженном быту внезапно всплывает персонаж из прошлого с «заманчивым предложением», значит, где-то за спиной уже щелкнул затвор. Станислав возник на пороге ее офиса в среду, когда за окном плавился асфальт, а кондиционеры в холдинге едва справлялись с нагрузкой. Он вошел без стука, по-хозяйски отодвинув секретаршу, и уселся в глубокое кожаное кресло, предназначенное для топ-менеджеров. – Танечка, а ты неплохо устроилась, – Стас обвел взглядом панорамное окно и лаконичный интерьер. – HR-директор. Вершительница судеб. А ведь кто-то еще помнит тебя в камуфляже и с «ксюхой» на плече в пыльных подвалах промзоны. Татьяна не шелохнулась. Она продолжала смотреть в экран монитора, где висела открытая таблица квартальных бонусов. Глаза ее, карие, почти черные в полумраке кабинета, не выражали ничего, кроме легкой скуки. Только на правой руке едва заметно напряглась жилка – старая привычка контролирова

Татьяна не верила в совпадения. За десять лет службы в комитете она привыкла, что если в твоем налаженном быту внезапно всплывает персонаж из прошлого с «заманчивым предложением», значит, где-то за спиной уже щелкнул затвор. Станислав возник на пороге ее офиса в среду, когда за окном плавился асфальт, а кондиционеры в холдинге едва справлялись с нагрузкой. Он вошел без стука, по-хозяйски отодвинув секретаршу, и уселся в глубокое кожаное кресло, предназначенное для топ-менеджеров.

– Танечка, а ты неплохо устроилась, – Стас обвел взглядом панорамное окно и лаконичный интерьер. – HR-директор. Вершительница судеб. А ведь кто-то еще помнит тебя в камуфляже и с «ксюхой» на плече в пыльных подвалах промзоны.

Татьяна не шелохнулась. Она продолжала смотреть в экран монитора, где висела открытая таблица квартальных бонусов. Глаза ее, карие, почти черные в полумраке кабинета, не выражали ничего, кроме легкой скуки. Только на правой руке едва заметно напряглась жилка – старая привычка контролировать спуск.

– Станислав, у меня через семь минут совещание у генерального. Если ты пришел поздравить сестру с назначением, то ты опоздал на три месяца. Если по делу – у тебя осталось шесть минут сорок секунд.

Стас усмехнулся, обнажив идеально ровные, слишком белые для его типажа зубы. Он всегда любил фасад: дорогие часы в кредит, машина, за которую Ольга платила из своей «серой» зарплаты бухгалтера, и эта манера говорить свысока, даже когда в кармане дыра.

– Я по делу, сестренка. Мне нужно место начальника службы безопасности в вашем новом филиале в Подмосковье. Оклад, соцпакет, служебный автомобиль. Ну, ты сама знаешь регламент.

Татьяна наконец подняла голову. Темно-русые волосы были стянуты в тугой, безупречный узел. Ни одна прядь не выбивалась, как и ни одна лишняя эмоция не просочилась на лицо.

– У тебя нет компетенций, Стас. Профильное образование – неоконченный заборно-строительный. Опыт работы – два года в ЧОПе «Гранит», откуда тебя попросили по статье за появление в нетрезвом виде. Мой отдел завернет твою анкету на этапе первичного скрининга.

– А ты сделай так, чтобы не завернул, – Стас подался вперед, и Татьяна уловила запах его дорогого парфюма, смешанного с запахом дешевых сигарет. – Видишь ли, я тут на досуге разбирал старые коробки на даче. Олины коробки. И нашел там очень интересную флешку. С тех самых времен, когда ты еще работала «на земле». Там такие отчеты, Танечка… такие фамилии. Если они попадут в службу собственной безопасности твоего нынешнего холдинга, твой безупречный контракт превратится в тыкву. А может, и кое-что посерьезнее. Например, статья за превышение или сокрытие.

Татьяна медленно закрыла крышку ноутбука. Звук получился сухим и окончательным, как щелчок наручников.

– Ты сейчас пытаешься продать мне воздух, Стас. Флешки, отчеты… Это было восемь лет назад. Срок давности по многим эпизодам вышел, а архивы уничтожены.

– Не все, Танюша. Не все. К тому же, у генерального твоего очень тонкое обоняние на репутационные пятна. Ему плевать на сроки давности, ему важно, чтобы HR-директор не была фигурантом старых мутных схем с конфискатом.

Стас поднялся, поправил пиджак и подмигнул ей.

– Жду звонка до вечера пятницы. Оля как раз звала тебя на семейный ужин. Вот там и обсудим детали твоего… правильного решения. Кстати, Оля просила передать, что испечет твой любимый пирог. Она ведь такая добрая, все для семьи, правда?

Он вышел, оставив после себя шлейф дешевой самоуверенности. Татьяна осталась сидеть в тишине. Рука привычно потянулась к ящику стола, где раньше лежал табельный ПМ, но пальцы коснулись лишь гладкого пластика дорогой ручки.

Она знала Стаса. Он был труслив, но жаден. А жадность в сочетании с глупостью – это самый опасный коктейль для окружающих. Вечером она заехала к сестре. Ольга выглядела изможденной. Под глазами залегли тени, руки дрожали, когда она нарезала овощи для салата.

– Тань, Стас сказал, что ты поможешь ему с работой? – Ольга не поднимала глаз. – Он так воодушевлен. Говорит, что у нас наконец-то начнется новая жизнь. Кредиты закроем… Я так устала, Таня.

Татьяна смотрела на сестру и видела типичного «потерпевшего», которого годами ломали психологически. Стас внушил ей, что без него она пропадет, а все деньги мира – это их «общий котел», из которого он черпает ведрами, а она – чайной ложкой.

– Он тебе угрожает, Оля? – тихо спросила Татьяна, подходя к окну.

– Что ты! – сестра испуганно вскинулась, выронив нож. Металл со звоном ударился о кафель, но звука не было – нож упал на мягкий коврик у раковины. – Он просто… он амбициозный. Ему нужен шанс. Помоги ему, пожалуйста. Ради меня.

Татьяна молча подняла нож и положила его на столешницу. В ее голове уже выстраивалась схема. Это не была семейная ссора. Это была разработка. Объект – Станислав. Статья – вымогательство. Материал – в процессе сбора.

– Хорошо, Оля. Приду в пятницу. Пусть готовит свой «бизнес-план».

В пятницу вечером стол был накрыт с излишней помпезностью. Стас разливал вино, рассуждал о стратегии развития филиала и о том, как он «наведет порядок» среди охранников. Татьяна ела молча, наблюдая, как он пьянеет от собственной значимости.

Когда с основным блюдом было покончено, Стас откинулся на спинку стула и многозначительно посмотрел на Татьяну.

– Ну что, сестренка? Согласовала мою кандидатуру? Или мне все-таки стоит отправить то письмо анонимному адресату в твой отдел безопасности? Цена моего молчания и твоей спокойной карьеры – это всего лишь подпись на приказе о моем назначении. Плюс «подъемные». Скажем, два миллиона. Деньги ведь у фирмы общие, не обеднеют.

Татьяна медленно положила вилку. Она достала из сумочки смартфон, который все это время лежал экраном вниз, и нажала кнопку завершения записи.

– Статья 163, Стас! – предъявила сестра жены обвинение родственнику прямо во время семейного ужина, когда он озвучил цену своего молчания. – Пункт «б» части второй. Вымогательство в крупном размере. До семи лет, Стасик. И флешка твоя мне больше не интересна, потому что на этой записи у меня есть не только твои угрозы, но и чистосердечное признание в шантаже должностного лица.

Стас замер с бокалом в руке. Его лицо медленно начало приобретать землистый оттенок.

– Ты… ты что несешь? Это же семейный ужин! Ты не посмеешь! Оля!

Но Ольга не смотрела на него. Она смотрела на Татьяну, и в ее глазах впервые за много лет мелькнул не страх, а ледяное, оперативное понимание.

– Посмею, – отрезала Татьяна. – Более того, за дверью уже ждут люди, которым очень интересно послушать оригинал этой записи. И поверь, они не из HR.

***

– Ты блефуешь, – Стас выдавил из себя смешок, но пальцы, сжимавшие ножку бокала, побелели. – Запись? В своем собственном доме? Это незаконно, Таня. Суд ее не примет, это нарушение тайны частной жизни. Ты сама себе статью шьешь, оперативница липовая.

Он попытался встать, но ноги словно налились свинцом. Вино, которое он так щедро подливал себе, теперь туманило разум, заставляя мир вокруг слегка покачиваться. Татьяна смотрела на него сверху вниз, сохраняя то самое выражение лица, с которым обычно зачитывают постановление об обыске.

– Ошибка, Стас. Типичная ошибка дилетанта, – голос Татьяны звучал вкрадчиво, почти нежно. – Во-первых, я записывала наш разговор, в котором я сама принимала участие, что по закону не является нарушением тайны переписки или переговоров. Во-вторых, ты сейчас находишься в квартире, которая по документам принадлежит мне. Я сдаю ее Ольге в безвозмездное пользование, и как собственник имею право на аудио- и видеофиксацию происходящего в целях безопасности имущества.

Татьяна сделала паузу, наслаждаясь тем, как Стас судорожно сглатывает.

– А в-третьих... Я поставила здесь «глазки» еще месяц назад, когда Оля начала приходить ко мне с замазанными тоналкой синяками на предплечьях. Так что у меня есть не только твое сегодняшнее вымогательство, но и пара эпизодов по сто шестнадцатой – побои.

– Таня, зачем ты так... – Ольга всхлипнула, закрыв лицо руками. – Мы же семья. Стас, ну скажи ей, что ты пошутил про флешку!

– Заткнись! – рявкнул Стас, окончательно теряя человеческий облик. – Семья? Да они на нас всегда как на мусор смотрели! Ты – принеси-подай, а она – великая начальница. Она нам должна! Слышишь, Танька? Ты должна нам за все годы, что мы в этой дыре прозябали, пока ты карьеру на крови строила!

Он рванулся к своей куртке, висевшей на спинке стула, и выхватил из кармана ту самую флешку – ярко-красную, как капля артериальной крови.

– Вот она! Думаешь, я блефовал? Здесь все. Как вы конфискат через подставные фирмы гнали, как веса подкидывали, чтобы палки срубить. Я завтра же буду в прокуратуре. И никакие твои записи тебя не спасут, когда за тобой придут из ССБ.

Татьяна даже не моргнула. Она подошла к столу, взяла салфетку и медленно вытерла руки, словно только что закончила грязную работу в морге.

– Знаешь, в чем твоя главная проблема, Стасик? Ты не умеешь работать с первоисточниками. Та флешка, которую ты нашел в коробках Ольги... Я сама ее там оставила. Специально для такого случая. Там действительно есть фамилии и цифры. Но это список личного состава и ведомости на выдачу спецсредств, которые давно рассекречены. Плюс пара файлов с вирусом-шифровальщиком. Как только ты вставишь ее в свой ноутбук, он превратится в кирпич, предварительно отправив лог твоего IP-адреса на мой рабочий сервер.

Стас замер, глядя на красный пластик в своей руке так, будто это была чека от гранаты. Его уверенность осыпалась, как сухая штукатурка.

– Ты... ты подстроила это? Ты с самого начала...

– С того самого момента, как ты первый раз поднял руку на мою сестру, – отрезала Татьяна. – Но посадить тебя за домашнее насилие в нашей стране сложно – сама знаешь, «когда убьют, тогда и приходите». А вот вымогательство в крупном размере, сопряженное с шантажом должностного лица – это уже «палка» совсем другого веса. Это чистый состав, Стас. Фактура, которую я закрепила сегодня.

Она подошла к нему вплотную. Запах страха, исходивший от него, был ей знаком – так пахли все «бегунки», когда понимали, что соскочить не получится.

– Теперь слушай мои условия, – Татьяна говорила тихо, чеканя каждое слово. – Сейчас ты садишься и пишешь доверенность на право распоряжения твоей долей в той развалюхе, которую ты называешь «родительским домом» в деревне, на имя Ольги. Затем ты пишешь расписку, что взял у нее в долг пять миллионов рублей и обязуешься вернуть их в течение трех дней.

– У меня нет таких денег! – взвизгнул Стас.

– Я знаю. Именно поэтому через три дня ты подпишешь согласие на развод и отказ от любых имущественных претензий. Взамен я не дам ход этой записи. Пока не дам.

– Это же грабеж... – прошептал он.

– Нет, Стас. Это возмещение морального ущерба. И учти, если ты хотя бы раз еще приблизишься к Ольге или попробуешь вякнуть про «компромат», материал уйдет в работу мгновенно. У меня везде связи, ты же сам об этом кричал? Так вот, я ими воспользуюсь.

Стас смотрел на нее с ненавистью, смешанной с животным ужасом. Он понял, что перед ним не сестра жены, а машина, которая перемалывает таких, как он, не меняя выражения лица.

– Пиши, – Татьяна пододвинула к нему лист бумаги и ту самую дорогую ручку.

Он писал, ломая стержень от напряжения, а Ольга сидела в углу, раскачиваясь из стороны в сторону. Она все еще не верила, что ее личный ад заканчивается прямо здесь, за обеденным столом, под звуки шкварчащего на плите пирога.

Когда последняя подпись была поставлена, Татьяна забрала листы и проверила их под светом люстры.

– А теперь убирайся. Вещи заберешь завтра, под присмотром моих ребят из ЧОПа. Если найду в карманах хоть одну вилку – добавлю статью за кражу.

Стас выскочил из квартиры, даже не обувшись, сжимая в руке бесполезную красную флешку.

Татьяна выдохнула. Она подошла к сестре и положила руку ей на плечо. Плечо было холодным и костлявым.

– Все кончено, Оль. Теперь ты свободна.

Но Ольга вдруг подняла на нее глаза, полные странного, лихорадочного блеска.

– Свободна? Тань... а ведь он прав. На той флешке... там ведь были не только ведомости, да? Я видела один файл, прежде чем ты его удалила. Там было твое имя и подпись рядом с суммой, которой хватило бы на десять таких квартир.

Татьяна замерла. Холодная волна пробежала по спине, заставив кончики пальцев онеметь. Она медленно повернулась к сестре.

– О чем ты говоришь, Оля?

– О том, что Стас – дурак, – тихо сказала сестра, вытирая слезы и внезапно выпрямляясь. – Он искал компромат, чтобы получить работу. А я искала способ, чтобы ты никогда больше не могла мной командовать. И знаешь, что? Я сделала копию того файла еще неделю назад.

Женщина в красном пиджаке со спокойным выражением лица на фоне задержания в современной квартире
Женщина в красном пиджаке со спокойным выражением лица на фоне задержания в современной квартире

Татьяна ощутила, как в комнате резко стало не хватать воздуха. Это было знакомое чувство из прошлой жизни: когда во время захвата ты понимаешь, что у «фигуранта» под матрасом припрятана не только граната, но и активированный детонатор. Она посмотрела на Ольгу. Сестра сидела ровно, расправив плечи, и в ее взгляде больше не было той жалкой, забитой покорности.

– Имена, цифры, подпись, – повторила Ольга, смакуя каждое слово. – Ты ведь тогда только перевелась в управление. Хотела закрыть ипотеку за один присест, да, Танюш? Думала, сестра-бухгалтер не разберется в тех «мутных» ведомостях, которые ты дала мне уничтожить? А я не уничтожила. Я сохранила. На всякий случай. Чтобы, если ты когда-нибудь решишь меня выкинуть из жизни, у меня был страховочный трос.

Татьяна молчала. Она видела, как Стас, застывший в дверях, медленно возвращается в комнату. В его глазах вспыхнула надежда. Он понял: баланс сил изменился. Теперь они вдвоем против одной «железной леди».

– Оля, детка, так ты у меня золото! – Стас осклабился, вытирая пот со лба. – Слышала, Тань? Твой «кирпич-вирус» нам не страшен. У нас есть оригинал. И теперь условия диктовать будем мы.

Татьяна медленно подошла к окну. Внизу, во дворе, мигал синий огонек – чья-то сигнализация. Она чувствовала, как внутри нее включается холодный, аналитический механизм. Эмоции? В мусор. Родство? В архив. Сейчас перед ней были два объекта, совершающие групповое вымогательство по предварительному сговору.

– Значит, ты видела тот файл, Оля, – тихо произнесла Татьяна, не оборачиваясь. – С моей подписью. И суммой в три миллиона долларов.

– Видела, – отрезала сестра. – И я хочу свою долю. За то, что столько лет молчала и терпела твое покровительство. Мы со Стасом уедем. Тебе останется твой холдинг, твоя репутация и твоя тишина. Цена вопроса – те самые пять миллионов, которые ты хотела стрясти со Стаса. Только теперь ты их нам отдашь. Наличными.

Татьяна обернулась. Она выглядела почти усталой.

– Стас, подай мне ту папку с полки. Синюю. Раз уж мы перешли к торгам, я должна показать вам кое-что еще.

Стас, предвкушая триумф, метнулся к стеллажу. Он схватил папку, швырнул ее на стол, едва не сбив вазу с цветами. Татьяна открыла ее. Внутри лежали не отчеты, а несколько фотографий и заключение экспертизы.

– Посмотри внимательно, Оля. Это результаты аудита твоей фирмы, который я заказала две недели назад. Ты ведь думала, что я помогаю тебе с налогами просто по доброте душевной? Нет. Я искала, куда уходят деньги со счетов твоих клиентов.

Татьяна перелистнула страницу.

– Статья 159, часть 4. Мошенничество в особо крупном размере. Ты выводила средства на подставную фирму «Вектор», зарегистрированную на девичью фамилию твоей свекрови. Стас об этом не знал, правда? Он думал, ты «бедная овечка», а ты за его спиной строила свое маленькое гнездышко.

Лицо Ольги побледнело, приобретая оттенок мокрого мела. Она судорожно схватила бумаги.

– Это... это ошибка! Это не я!

– Это ты, Оля. И подписи там твои. А теперь о «моем» файле на флешке, – Татьяна усмехнулась, и этот звук был похож на хруст сухого льда. – Ты ведь бухгалтер, как ты могла повестись на такую дешевку? Тот файл – это «меченая приманка». Я создала его три года назад и внедрила в архив, который ты «хранила». Это спецзаготовка для проверки лояльности сотрудников. Там даже шрифты использованы те, которых не существовало восемь лет назад. Любой технический эксперт докажет это за пять минут.

Стас смотрел то на жену, то на Татьяну. В его голове, не привыкшей к таким сложным схемам, что-то окончательно сломалось.

– Так что... денег не будет? – прохрипел он.

– Будет срок, Стас. Для вас обоих, – Татьяна захлопнула папку. – Статья 163 – вымогательство (группой лиц), плюс статья 159 для Ольги. Я ведь не просто сестра. Я – HR-директор холдинга, который является основным заказчиком твоей фирмы, Оля. И этот аудит – официальное заявление о преступлении.

В дверь настойчиво позвонили. Татьяна посмотрела на часы.

– А вот и «реализация материала». Группа приехала вовремя. У вас есть тридцать секунд, чтобы решить: пойдете вы как соучастники, или кто-то один возьмет все на себя. Хотя, судя по выражению ваших лиц, вы уже начали делить вину в уме.

Когда Ольгу и Стаса уводили, Татьяна стояла на балконе, вдыхая прохладный ночной воздух. Она не чувствовала боли. Она не чувствовала жалости. В ее мире все было логично: каждый эпизод должен быть задокументирован, а каждый фигурант – изолирован.

***

Татьяна смотрела, как внизу гаснут маячки патрульных машин. Тишина в квартире стала почти осязаемой, тяжелой, как свинец. Она подошла к зеркалу в прихожей и поправила воротник безупречного жакета. На нее смотрела женщина с холодными карими глазами – та самая, которая только что стерла в порошок собственную сестру.

Был ли у нее другой путь? Наверное. Но в оперативной работе нет места полумерам. Она видела Ольгу насквозь: ее тихий бунт, ее расчетливую жадность, скрытую за маской жертвы. Ольга не была «терпилой», она была спящим игроком, ждавшим момента, чтобы ударить в спину. Татьяна просто ударила первой.

Справедливость – это не всегда красиво. Иногда это просто сухая выписка из протокола и пустота в телефонной книге. Но засыпая в ту ночь, Татьяна знала одно: ее границы больше никто не посмеет нарушить. Материал закрыт. Фигуранты в СИЗО.