Дарья Десса. Авторские рассказы
Почка
Она металась по кухне, как раненый зверь в клетке. Я еще с порога услышала этот звук – сдавленный, переходящий в визг стон, которым невозможно симулировать настоящую боль. Женщина, завернутая в халат, то присаживалась на корточки, то вскакивала и начинала ходить по кругу, прижимая руки то к пояснице, то к животу.
– Доктор, миленькая, помогите! – закричала она, едва завидев мою синюю форму. – Сил нет! Умираю!
Я опустила укладку и автоматически начала считать пульс, одновременно оценивая ситуацию. Классическая почечная колика. Это не просто боль, а состояние, когда камень, этот маленький, острый, как осколок стекла, кристалл, начинает свое путешествие по мочеточнику. Человек не находит себе места – первый и самый верный признак.
– Ложитесь на диван, я измерю вам давление, – сказала я женщине и поручила фельдшеру Алексею набрать спазмолитик.
– Да не могу я лежать! – запричитала женщина. – Везде больно!
– Тогда стойте, но спокойно. И рассказывайте, что случилось. Когда началось? Что ели? Что пили?
– Так это... – она замялась, и сквозь гримасу боли на ее лице промелькнуло что-то похожее на виноватость. – Я решила почки почистить. Рецепт в интернете нашла, в группе «Здоровье без лекарств». Пишут: надо подсолнечное масло с лимонным соком смешать, выпить и грелку на бок положить на ночь. Чтобы все шлаки вышли. Вот я и... С вечера все сделала.
Я замерла на секунду, застегивая манжету тонометра. Алексей, держа в руке ампулу с препаратом, негромко присвистнул.
– Значит, решили камни погреть и маслом смазать? – уточнила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри уже все кипело. – Ну и как, почистили?
– Ой, больно-то как! – взвыла женщина, хватаясь за бок. – Сначала просто тянуло, а под утро как схватит! Думала, конец!
– Не конец, – вздохнула я, набирая раствор. – Похоже, ваши камни, которые мирно спали в почках, решили, что наступил час «Х», и отправились на выход. Все разом. Масло – это мощнейшее желчегонное, а лимонный сок меняет кислотность. Вы им не «чистку» устроили, а землетрясение.
Давление высоковатое – сто шестьдесят на девяносто. Организм в стрессе. Я ввела препарат внутривенно, медленно, наблюдая за реакцией. Через несколько минут нервозность начала стихать. Женщина обмякла, позволила уложить себя и уже не металась, а просто тихо плакала от облегчения.
– «Скорая помощь» – это не только уколоть обезболивающее, – объясняла я Алексею, пока он подключал систему с физраствором. И делала я так потому, что клиника имени Земского, в которой мы работаем, – также учебное медицинское учреждение, а Леша трудится у нас всего первый год. – Это еще и ликбез. Скажите, – обратилась к пациентке, – вы же пылесос чистите? Фильтры вытряхиваете?
– Ну да, – шмыгая носом, ответила она.
– А если вы в пылесос масла нальете, фильтр лучше станет? Или он сломается и размажет всю грязь по комнате?
– Сломается, – догадалась она.
– Вот ваши почки – это не пылесос и не фильтр для воды. Это сложнейший орган, который сам знает, что выводить, а что оставлять. Вы не можете их «почистить» маслом, как сковородку. Вы можете только спровоцировать движение камней, если они там есть. И вместо «чистоты» получить вот это – адскую боль, операцию, а то и потерю почки. Доверяйте врачам, а не статьям из интернета, где советы пишут люди с дипломами по копирайтингу, а не по медицине. И то это в лучшем случае, а в худшем опираются на советы нейросетей, причем даже не понимая, в чем суть ответов.
Она кивнула, утирая слезы. Мы оформили отказ от госпитализации? Нет, при таких показателях и таком анамнезе – только в стационар. Женщина не спорила. Камни могли застрять, и тогда без хирурга не обойтись. Пока «Скорая» везет, инфузия работает, боль не вернется, но это только отсрочка.
Не успели мы сдать пациентку в приемный покой урологии, как поступил новый вызов: мужчина, тридцать лет, без сознания, лежит в подъезде. Адрес – типичная панельная девятиэтажка в спальном районе.
Подъезд пахнет кошками и квашеной капустой. Лифт не работает, конечно. Хорошо ехать невысоко. Поднимаемся на третий этаж. На лестничной клетке – картина маслом. На полу, скорчившись, лежит молодой парень в джинсах и футболке, несмотря на прохладу. А над ним, подбоченившись, стоит дама в бигуди и цветастом халате. Та самая «бдительная соседка».
– О, приехали! – всплеснула она руками. – А я говорю, наркоман, наверное! Лежит тут, приличным людям ходить мешает! Я уже и в полицию звонила, пусть забирают! Весь подъезд загородил, ни пройти, ни проехать!
Я опустилась на корточки рядом с парнем. Алексей отодвинул соседку в сторону, профессионально мягко, но настойчиво:
– Женщина, не мешайте работать, отойдите к стене.
Осмотр. Дыхание редкое, поверхностное. Пульс нитевидный, но есть. Зрачки – в точку, на свет не реагируют. Первая мысль – передозировка опиатами, да. Картинка классическая. Но что-то меня остановило. Одежда чистая, опрятная, на лице нет следов хронической интоксикации. И тут я замечаю на его запястье тонкий кожаный плетеный браслет, а на нем – металлическая табличка. Поворачиваю руку: «У меня эпилепсия».
– Саня, готовь препарат, – тихо сказала я Алексею, который уже возился с чемоданом. – Это не вещества. Это эпилептический приступ. Постиктальное состояние.
У эпилептиков после припадка наступает фаза оглушения. Она может длиться от нескольких минут до нескольких часов. Человек находится в прострации, мышцы расслаблены, дыхание угнетено. Он выглядит, как наркоман, «отключившийся» после дозы. Соседка права чисто внешне. Но истина часто бывает разной.
– Чего вы замерли? – не унималась женщина в бигуди. – Вяжите его, пока не очухался! А если он на меня кинется?
– Если вы не замолчите, я попрошу вас выйти, – оборвал ее Алексей, готовя шприц.
Я тем временем проверила карманы парня. В джинсах – телефон, паспорт, ключи. Никаких шприцев, никаких пакетиков. В паспорте – прописка этажом выше. Просто шел домой и упал. В этот момент больной глубоко вздохнул и открыл глаза. Взгляд блуждающий, неосмысленный. Он попытался приподняться, но тело не слушалось. Я придержала его за плечо.
– Лежите, лежите. Вы упали в подъезде. У вас приступ был. Вы эпилептик? Отсюда браслет?
Он посмотрел на свою руку, потом на меня. В глазах появилось осознание, а следом – такая глубокая, всепоглощающая волна стыда, что мне стало физически больно это видеть. Закрыл глаза ладонями.
– О, господи... – прохрипел он. – Опять... Простите... Я сейчас встану.
– Вам помочь? – спросила я как можно мягче.
– Нет! – почти выкрикнул он из-под пальцев. – Не надо. Я сам. Я просто... просто полежу немного. Пожалуйста. Не смотрите на меня.
Соседка, которая уже поняла, что «сенсация» не удалась и наркоман оказался просто больным человеком, фыркнула и ушла в свою квартиру, громко хлопнув дверью. На прощание бросила: «Развели тут больных, ходят по подъездам! Сидели бы дома!»
Я поднялась с корточек. У меня защемило где-то под ложечкой. Не от физической усталости, а от этой сцены. Парень лежит на холодном грязном полу, приходя в себя после припадка, который сам по себе является тяжелейшим испытанием для организма и психики. А вместо помощи или хотя бы нейтралитета – он слышит: «наркоман», «мешает», «позвонить в полицию».
– Алексей, давление измерь, – сказала я, доставая глюкометр. – Давай проверим сахар, на всякий случай.
Мы сделали все, что требовалось. Давление в норме, сахар в норме. Приступ был, судя по всему, недолгим, язык не прикушен, травм нет. Парень начал приходить в себя, сел, прислонившись спиной к стене. Он все еще избегал смотреть нам в глаза.
– Спасибо, – еле слышно сказал он. – Я пойду.
– Вам бы к неврологу, – сказала я. – Препараты корректировать, может. Приступы давно?
– Бывает, – уклончиво ответил он, поднимаясь на ватных ногах. – Пойду.
Мы помогли ему дойти до двери квартиры. Потом спустились. В машине я молчала. Думала о том, что этот браслет на руке спас его от полиции и, возможно, от протокола, но не от косых взглядов соседей и чувства вины за то, что болен. Люди, ну будьте же вы добрее. Не каждый, кто упал на улице – пьяный или обколотый. Иногда человек просто нуждается в помощи, а вместо нее получает презрение.
До конца смены оставалось часа три, когда диспетчер отправила нас на «травму головы». Квартира на пятом этаже, дверь открыта, слышны голоса. Заходим в прихожую и застаем сюрреалистичную картину. На диване сидит молодая симпатичная девушка. В одной руке она держит у затылка пакет замороженного зеленого горошка, второй рукой осторожно ощупывает череп.
Рядом, понурив голову, сидит молодой мужчина, видимо, супруг. А в углу комнаты, словно провинившийся щенок, замер... робот-пылесос. Он даже не крутится, не жужжит. Застыл, как статуя.
– Что случилось? – спрашиваю, проходя к девушке. – На вас кто-то напал? – киваю на мужа.
– Да не... – девушка виновато улыбается, морщась от боли. – Это все йога. И он, – она показывает пальцем на пылесос.
Муж виновато разводит руками.
– Решила я утром йогу на полу попрактиковать, пока муж на работе, – начинает рассказывать пациентка. – Расслабилась, шавасану делала, глаза закрыла, почти уснула. Красота, птички поют за окном, тишина. А этот «зверь» запрограммирован был в 11 утра уборку начинать. Я забыла отключить.
Она замолчала, видимо, заново переживая момент.
– И вот я лежу, такая умиротворенная. А он, видимо, решил, что мои длинные волосы – это особо крупный мусор, который надо срочно ликвидировать. Подъехал, щеткой как цоп! – она делает жест рукой. – Намотал пряди на щетку, я от неожиданности дернулась, а он, дурак, сильнее тащит. В итоге вскакиваю, пылесос за мной, как собачка на поводке, и я со всей силы приложилась головой об угол тумбочки.
Муж не выдерживает и начинает смеяться, но тут же давится смехом под моим строгим взглядом.
– Больно? – спрашиваю девушку, аккуратно отводя ее руку от затылка.
– Сейчас уже не так, – вздыхает она. – А сначала искры из глаз. И обидно до слез. Чуть жизни не лишилась из-за пылесоса!
Осматриваю голову. Гематома приличная, с яйцо, но кожа не рассечена, просто шишка. Ссадина небольшая, царапина от угла. Проверяю зрачки, реакцию на свет, рефлексы, прошу выполнить простые команды, коснуться пальцем носа. Все чисто. Сотрясения нет, слава богу. Обрабатываем ссадину перекисью, прикладываем холод.
– Ну что ж, – говорю, заполняя карту. – Отделались легким испугом и шишкой. Головокружения нет? Тошноты?
– Нет, все нормально. Только голова гудит, – признается девушка. – А с ним что делать? – она кивает на пылесос.
– Вы его хоть не побили? – усмехаюсь я.
– Нет, – подает голос муж. – Я его в угол поставил на «перевоспитание». Пусть стоит, думает о своем поведении. Отключил от розетки. До вечера будет торчать в темноте и осознавать.
– Главное, чтобы не сбежал, – смеется уже и девушка, и мы с Алексеем тоже не выдерживаем. – А то обидится и уедет к соседям.
Смех смехом, а ситуация показательная. Технологии делают нашу жизнь проще, это факт. Но иногда они просто находят новые, изощренные способы загнать нас на больничную койку. Робот-пылесос, напавший на хозяйку, тостер, который решил поджарить не хлеб, а пальцы, умные часы, которые бьют током. Я это все видела. Но случай с роботом – впервые. Еду обратно и напеваю песенку:
– До чего дошел прогресс,
До невиданных чудес,
Опустился на глубины
И поднялся до небес.
Позабыты хлопоты, остановлен бег,
Вкалывают роботы, а не человек.