Он ушел, потому что не выдержал её проблем со здоровьем. А через год приполз обратно — но места уже не было...
— Лена! Лена, ты меня слышишь?
Она слышала. Конечно, слышала. Просто не хотела отвечать.
— Лена!
Голос мужа врывался в утреннюю кухню, смешиваясь с шипением яичницы на сковороде, журчанием воды в кране, бормотанием телевизора в комнате. Мир был полон звуков. Она привыкла к ним, как привыкают к шуму поезда, если живешь рядом с железной дорогой.
— Я спросил, где мои носки?
— В шкафу, — ответила она, не оборачиваясь. — На второй полке.
— Нет их там!
— Значит, под кроватью.
— Я уже смотрел!
— Посмотри еще раз.
Она лопаткой разъединила яичницу. Масло зашипело громче.
— Лена, я опаздываю!
— Я не виновата, что ты не можешь найти носки, — она положила яичницу на тарелку. — Иди завтракать.
— Некогда!
Дверь спальни хлопнула. Потом хлопнула дверь ванной. Потом — входная.
— Я ушел! — Донёсся его дальний голос из-за двери.
Хлопок. Тишина. Но не настоящая — телевизор продолжал бормотать, чайник закипал, За окном сигналили машины.
Лена села за стол. Одна. Как всегда.
— Мам, — Миша появился на пороге кухни, сонный, лохматый. — А папа ушел?
— Ушел.
— А почему не попрощался?
— Опаздывал.
Миша сел за стол, взял ложку.
— А ты чего не ешь?
— Не хочется.
— Мам, а ты грустная?
— Нет, — она улыбнулась. — Я просто уставшая.
— А чего ты уставшая? Ты же спала.
— Спала, — согласилась она. — Но устала.
Миша задумался. Ему было десять, и он еще верил, что взрослые всё понимают.
— Мам, а сегодня ты меня заберешь из школы?
— Заберу.
— А погулять пойдем?
— Пойдем.
— А папа придет?
— Вечером.
— А мы его дождемся?
— Дождемся.
Миша доел кашу, вытер рот рукавом.
— Руки помой, — сказала Лена. — Зубы почисти. Портфель собрал?
— Ага.
— Покажи.
Миша вздохнул, пошел показывать.
Лена смотрела ему вслед. Хороший мальчик. Добрый. Не то что отец.
Она поймала себя на этой мысли и испугалась. Нельзя так думать. Он муж, отец, кормилец. Она должна быть благодарна.
— Благодарна, — повторила она вслух. — За что?
Спросила и испугалась еще больше.
---
День тянулся медленно.
Лена убрала квартиру, постирала, погладила. Включила телевизор для фона. Выключила — надоело бормотание.
Села у окна. Смотрела на улицу. Люди шли, машины ехали. Кто-то куда-то спешил, кто-то смеялся, кто-то ругался. Она не слышала — видела.
— Аллочка звонила, — сказала она себе. — Сказала, что у нее все хорошо. Я обрадовалась.
Она часто разговаривала сама с собой. Когда никто не слышит.
— А на самом деле у нее все плохо, — продолжала она. — Муж пьет, денег нет, дети болеют. А она говорит — хорошо.
Лена вздохнула.
— Все говорят «хорошо». И я говорю. А на самом деле…
Она замолчала.
На самом деле что?
Она не знала. Или не хотела знать.
---
Вечером пришел муж.
— Есть что поесть? — спросил он с порога.
— Есть, — ответила Лена. — Суп, котлеты.
— Разогрей. Я вообще никакой и голодный ещё.
— Разогрею.
Она пошла на кухню. Он умылся, сел в кресло, включил телевизор.
— Папа! — Миша выбежал из комнаты. — Папа, ты пришел!
— Пришел, — муж не оборачивался. — Привет. Иди поиграй, я устал.
— А поиграешь со мной?
— Завтра. Иди к маме.
Миша пошел на кухню.
— Мам, а папа почему злой?
— Он не злой, — Лена гладила его по голове. — Он уставший. Работа у него тяжелая.
— А ты тоже уставшая?
— Я тоже.
— А кто же тогда не уставший?
— Никто, — улыбнулась Лена. — Все уставшие.
— Это грустно, — сказал Миша.
— Грустно, — согласилась она.
Они поужинали втроем, но врозь. Муж смотрел телевизор и ел там же, Лена смотрела в тарелку, Миша смотрел на родителей.
— Мам, — сказал он перед сном. — А ты меня любишь?
— Люблю, — ответила она. — Очень.
— А папа?
— И папа любит. Просто он не умеет показывать.
— А ты умеешь?
— Умею, — она поцеловала его. — Спи.
Он уснул. Лена сидела рядом, смотрела на него.
«Хороший мой, — думала она. — Как же я тебя люблю. Если бы ты знал, как сильно».
Она вышла из комнаты.
Муж спал в кресле, телевизор бормотал. Лена выключила, укрыла его пледом.
Легла одна. В спальне было темно и тихо.
— Тишина, — сказала она. — Хоть ты меня не бесишь.
И уснула.
---
Утро следующего дня было обычным.
— Лена! Носки! Снова ты их куда-то засунула.
— В шкафу.
— Нет!
— Под кроватью.
— Нет!
— Значит, я не знаю.
Муж вышел из спальни злой.
— Ты вообще что-нибудь делаешь?
— Делаю, — спокойно ответила она. — Яичницу, например.
— Я не хочу яичницу.
— А что хочешь?
— Ничего. Я опаздываю.
— Тогда иди.
Он хлопнул дверью.
— Мам, — Миша вышел. — А папа опять злой?
— Опять.
— А почему?
— Потому что не выспался.
— А ты выспалась?
— Выспалась.
— А почему ты не злая?
— Потому что я умею не злиться.
— Научи меня, — попросил Миша.
— Потом, — она улыбнулась. — Ешь давай.
---
В три часа дня Лена села в машину.
Надо было забрать Мишу из школы, потом заехать в магазин, потом домой. Обычный маршрут. Тысячу раз ездила.
Дождь начинался. Мелкий, противный. Дворники работали, но видимость была плохая.
Она ехала, слушала радио. Какой-то голос говорил про пробки, про погоду, про новости.
— Скучно, — сказала Лена. — Всё скучно.
Она не заметила, как загорелся красный.
Или заметила, но поздно.
Удар.
Короткий, страшный. Хруст металла, звон стекла. Ее тело дернулось вперед, ремень впился в грудь, голова ударилась о руль и стекло.
А потом — тишина.
Не обычная, домашняя. Не та, что бывает ночью. Абсолютная. Вакуумная. Как будто кто-то выключил звук во всем мире.
Лена открыла глаза. Сквозь разбитое стекло она видела другую машину. Из нее выходил мужчина. Открывал рот. Шевелил губами. Но звука не было.
Никакого.
Она попыталась пошевелиться. Получилось. Открыла дверь, вышла. Ноги дрожали. Мужчина подбежал, что-то говорил, размахивал руками. Лена смотрела на его губы, пыталась прочитать, но не могла. Слишком быстро.
— Я не слышу, — сказала она разводя руками. И не услышала своего голоса.
Только вибрация в горле.
— Я не слышу! — повторила громче.
Тишина.
Подъехала скорая. Врачи что-то спрашивали, светили фонариком в глаза, трогали голову. Лена видела их лица, их губы, их жесты. Не слышала ничего.
— Я оглохла? — спросила она.
Врач прочитал по губам. Кивнул. Или не кивнул. Она не поняла.
Ее увезли в больницу.
---
Палата была белая и тихая. По-настоящему тихая.
Лена лежала и смотрела в потолок. В голове крутились обрывки мыслей.
«Миша. Надо забрать Мишу из школы. Я не забрала. Кто его заберет? Муж на работе. Что делать?»
Она попыталась встать — закружилась голова. Упала обратно на подушку.
Вошла медсестра. Что-то сказала. Лена смотрела на её губы.
— Я не слышу, — сказала она. — Помогите.
Медсестра кивнула, вышла. Вернулась с блокнотом.
«Контузия. Временная потеря слуха. Будем наблюдать. Вам нужен покой».
— Временная? — переспросила Лена. — На сколько?
«Не знаем. Месяц, два, полгода. Может, восстановится само».
— А может — нет?
Медсестра отвела глаза.
«Не думайте об этом. Сейчас главное — отдыхать».
— У меня сын, — сказала Лена. — Ему десять. Его надо из школы забрать.
«Мы позвоним мужу. Телефон есть?»
— В сумочке.
Медсестра нашла телефон, набрала номер. Что-то говорила. Лена не слышала. Только видела, как шевелятся губы.
Потом медсестра протянула телефон. Она написала про аварию. На экране пришёл ответ смс от мужа: «Всё хорошо? Я забрал Мишу. Сильно пострадала?»
Лена попыталась ответить, но пальцы не слушались. Отдала телефон медсестре, показала жестом: напишите.
Медсестра написала: «В сознании. Потеря слуха. Врачи говорят — временно. Лежит в больнице».
Ответ пришел сразу: «Я приеду вечером».
Лена откинулась на подушку.
«Временно», — подумала она. — «Хорошо бы».
И закрыла глаза.
---
Муж приехал в шесть.
Он вошел в палату, сел на стул рядом. Что-то говорил. Лена смотрела на его губы, пыталась понять.
— Медленнее, — сказала она. — Я не понимаю. По слогам.
Он говорил медленнее. Она не понимала:
— Там блокнот, пиши, и мне давай, я буду отвечать. Я не слышу. Вакуум.
Муж взял блокнот и начал писать.
— Миша у мамы. Я отвез. Сказал, что ты в больнице. Он плакал. Я сказал, что ты скоро придешь.
— Спасибо, — ответила Лена.
— Что говорят врачи?
— Временная потеря. Может пройти.
— А если не пройдет?
— Не знаю.
Он замер. Смотрел на неё. Лена чувствовала этот взгляд, но не могла понять, что в нем. Жалость? Страх? Злость?
— Ты как? — написал он.
— Нормально.
— Больно?
— Нет. Только голова кружится.
— Отдыхай, — он встал. — Я завтра приду.
— Приходи, — ответила она. — Мишу береги.
Он кивнул и вышел.
Лена осталась одна. В белой палате, в белой тишине.
Впервые в жизни она была по-настоящему одна. Ни звука. Ни голосов. Ничего.
Страшно.
Но почему-то не так страшно, как она ожидала.
---
Через три дня её выписали.
Врач написал на бумажке: «Домашний режим. Наблюдение. Если через месяц не восстановится — приходите».
— Восстановится? — спросила Лена.
«Будем надеяться».
Дома её встретил Миша. Он бросился на шею, что-то кричал. Лена чувствовала вибрацию его голоса, но не слышала ни слова.
— Ты не кричи, — сказала она. — Я не слышу. Пиши.
Миша побежал за бумагой. Написал корявыми буквами: «МАМА Я СОСКУЧИЛСЯ ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ»
— Нет, сынок, — Лена обняла его. — Не слышу. Но я тебя чувствую.
Он заплакал. Она гладила его по голове, успокаивала.
Муж сидел на кухне, смотрел в одну точку.
Лена подошла, села напротив. Он что-то сказал.
— Пиши, — попросила она.
Он написал: «Я не справлюсь с этим».
— С чем? — не поняла Лена.
«С твоей глухотой. Я не умею так жить».
— Это временно, — сказала она. — Врачи сказали.
«А если нет?»
Лена посмотрела на него. Впервые за много лет — внимательно. Будто видела в первый раз.
— Тогда будем учиться, — сказала она.
Он покачал головой. Встал, ушел в комнату.
Лена осталась на кухне. Смотрела в окно. За окном был вечер, зажигались огни. Она не слышала города. Только чувствовала вибрацию — где-то далеко ехали поезда.
Миша подошел, тронул за руку. Протянул записку: «МАМ Я ТЕБЕ ПОМОГУ Я НАУЧУСЬ ГОВОРИТЬ РУКАМИ»
Лена улыбнулась.
— Умница, — сказала она. — Мой умница.
Она не слышала своего голоса. Но почему-то впервые он звучал в ней по-настоящему.
---
Месяц тянулся медленно.
Лена училась жить заново. Будильник — вибрация на телефоне. Звонок в дверь — мигающая лампочка, которую установил сосед. Не муж. Разговоры — записки и жесты.
Миша учил язык жестов по видео. Каждый вечер показывал новые слова.
— Мама, смотри, — писал он. — Это «люблю». А это «дом». А это «хорошо».
Она повторяла. Получалось медленно, но получалось.
Муж приходил поздно. Молчал. Смотрел телевизор. Лена не знала, что он думает. Они почти не разговаривали — писать он не хотел, говорить жестами не умел.
Однажды она написала ему: «Поговори со мной».
Он прочитал, посмотрел на неё. Написал в ответ: «О чем?»
«Обо всем. О нас. О том, что с нами будет».
Он долго смотрел на бумагу. Потом написал: «Я не знаю. Я устал».
Лена читала эти слова и чувствовала, как внутри что-то обрывается.
«Устал от чего?» — написала она.
«От всего. От работы, от денег, от тебя».
«От меня?»
«От твоей болезни. От тишины. От того, что ты не слышишь. Мне нужна жена, а не…»
Он не дописал. Вырвал лист, скомкал, выбросил.
— Договаривай, — сказала Лена. Громко, хотя не слышала себя.
Он покачал головой, ушел в спальню.
Лена осталась одна на кухне. Смотрела на скомканный лист в мусорке.
— А нужна ли ты ему вообще? — спросила она себя.
И не знала ответа.
---
Через полтора месяца муж собрал вещи.
Лена стояла в прихожей, смотрела, как он складывает чемодан.
— Ты уходишь? — с блокнотом в руке спросила она.
Он написал: «Да».
— Насовсем?
«Да».
— А Миша?
«Останется с тобой. Я буду приезжать».
— Ты его бросаешь?
«Я не бросаю. Я просто не могу так жить».
Лена читала эти слова и чувствовала, как внутри закипает что-то, чего она никогда не чувствовала.
— А я могу? — спросила она. — Я могу так жить? Я, которая не слышит ни тебя, ни Мишу, ни мир? Я могу, а ты — нет?
Он посмотрел на неё. Что-то сказал. Она не поняла.
— Пиши! — крикнула она. — Пиши, если хочешь, чтобы я поняла!
Он написал: «Ты справишься. Ты сильная».
— Сильная? — Лена засмеялась. Горько, страшно. Начала быстро-быстро писать ему ответ. — Я всю жизнь была сильной. Я терпела твои носки, твое молчание, твои измены, которые ты так ловко скрывал. Я всё терпела. А ты не можешь потерпеть тишину?
Он побелел.
— Какие измены? — спросил он. Она прочитала по губам.
— Не надо, — Лена покачала головой. — Я всё знаю. Давно. Молчала. Думала, стерпится. А теперь… теперь мне всё равно.
Он смотрел на неё, открывал рот, закрывал. Потом схватил чемодан и вышел.
Дверь хлопнула. Лена не слышала, но почувствовала вибрацию.
Она стояла в прихожей одна.
— Мама, — Миша вышел из комнаты. — А папа ушел?
Лена посмотрела на него. На его испуганные глаза. На его дрожащие губы.
— Ушел, — сказала она. — Но мы справимся. Мы с тобой.
Миша подбежал, обнял её. Она чувствовала, как он дрожит.
— Не плачь, — сказала она, хотя сама плакала. — Всё будет хорошо.
Она не слышала своих слов. Но чувствовала их внутри. Впервые за долгое время — по-настоящему.
---
Ночь.
Лена сидела на кухне. Смотрела в окно. Город шумел где-то там, за стеклом. Она не слышала его.
Впервые в жизни она была одна. По-настоящему одна.
Но почему-то не чувствовала страха.
— Тишина, — сказала она. — Ты моя теперь.
И тишина ответила ей.
Не звуком — чувством.
— Ну здравствуй, — шепнула Лена. — Будем жить.
За окном зажигались огни. Где-то там спал Миша. Где-то там уходил в ночь муж. Где-то там была прежняя жизнь.
А здесь, на кухне, начиналась новая.
В тишине.
Утро началось с вибрации.
Лена открыла глаза — телефон на тумбочке дрожал и мигал. Будильник. Она протянула руку, нащупала кнопку, отключила.
Полежала минуту. Прислушалась.
Тишина.
Она уже привыкла к этому слову, но каждое утро оно приходило заново. Как напоминание: ты не слышишь. Ничего не слышишь.
Встала. Ноги нащупали тапки. Пошла на кухню.
Миша сидел за столом, рисовал что-то. Увидел мать — заулыбался, замахал руками.
— Доброе утро, мама!
Лена прочитала по губам. Улыбнулась в ответ.
— Доброе утро, сынок.
Она подошла, поцеловала его в макушку. Миша ткнул пальцем в рисунок. Там была нарисована женщина и мальчик, держащиеся за руки. И большое солнце.
— Это мы? — спросила Лена в блокноте.
— Мы! — кивнул Миша. — Я нарисовал, чтобы ты не грустила.
— Я не грущу, — Лена погладила его по голове. — Я с тобой — не грущу.
Миша запрыгал на стуле. Что-то сказал. Лена не поняла.
— Медленнее, — попросила она. — Я не успеваю читать.
Миша замер, потом сказал медленно, разделяя слова:
— Я. Хочу. Кашу.
— Сейчас сварю.
Она поставила кастрюльку на плиту, зажгла газ. Чувствовала, как под пальцами вибрирует ручка, но звука огня не слышала.
Раньше она любила это шипение. Утренний ритуал: газ, вода, крупа. Теперь — только вибрация.
Миша подошел, тронул за руку. Протянул записку: «МАМ Я САМ МОГУ Я УЖЕ БОЛЬШОЙ»
— Сам? — удивилась Лена. — А не пересолишь?
«НЕ ПЕРЕСОЛЮ Я УМЕЮ ТЫ МЕНЯ УЧИЛА»
Лена смотрела на эти корявые буквы и чувствовала, как щиплет глаза.
— Учила, — кивнула она. — Давай, попробуй. Я посмотрю.
Миша встал на табуретку, взял ложку, начал мешать кашу. Сосредоточенный, серьезный. Язык высунут от усердия.
Лена смотрела на него и думала: как быстро он вырос. Не по годам. Словно эти полтора месяца без отца, с глухой матерью, заставили его повзрослеть лет на пять.
— Готово! — крикнул Миша. Или не крикнул — Лена прочитала по губам.
Она попробовала кашу. Нормальная. Чуть пересоленная, но съедобно.
— Молодец, — сказала она. — Настоящий повар.
Миша засветился от счастья.
---
В школе Лену встретила учительница.
— Здравствуйте, Елена, — сказала она медленно, чтобы Лена прочитала. Но Лена протянула блокнот, чтобы та писала. — Как вы себя чувствуете?
— Нормально, — ответила в блокноте Лена. — Привыкаю.
— Мы хотим поговорить о Мише. Он стал хуже учиться. Отвлекается, не слушает.
— Он не слышит, — ответила Лена. — Он привыкает к новой жизни.
— Мы понимаем. Но оценки падают.
— У нас такое, — возразила в блокноте Лена. — Вы знаете, что его отец ушел месяц назад?
Учительница кивнула.
— Знаю. Миша рассказывал.
— И вы хотите, чтобы он учился хорошо? — Лена строчила слова как пулемёт в блокноте, и одним глазом смотрела на учительницу . — Он ночами не спит. Боится, что я тоже уйду. Что он останется один. А вы — оценки.
Учительница отвела глаза.
— Мы хотим помочь, — сказала она.
— Помогайте, — кивнула Лена. — Но не оценками. Просто поговорите с ним. Обнимите. Скажите, что всё будет хорошо.
— А будет? — спросила учительница.
— Не знаю, — честно ответила Лена. — Но я стараюсь.
Она забрала Мишу и ушла.
Дома Миша сидел в своей комнате, не выходил. Лена постучала. Тишина. Она вошла.
Миша сидел на кровати, обняв колени. Плакал. Беззвучно, потому что знал — мама всё равно не услышит.
Лена села рядом. Обняла.
— Ты чего? — жестами спросила она.
Миша помотал головой.
— Скажи, — попросила Лена. — Напиши.
Он протянул руку к бумаге. Написал: «МЕНЯ В ШКОЛЕ ДРАЗНЯТ ГОВОРЯТ ЧТО ТЫ НЕНОРМАЛЬНАЯ И Я ТОЖЕ БУДУ ГЛУХОЙ»
Лена читала и чувствовала, как сердце разрывается.
— Кто дразнит? — спросила она.
«МАЛЬЧИШКИ ИЗ ПАРАЛЛЕЛЬНОГО»
— А ты что?
«Я МОЛЧУ ОНИ ЖЕ ПРАВДА ТЫ НЕ СЛЫШИШЬ»
— Слышу, — написала Лена. — Я слышу тебя. Не ушами — сердцем. Это главное.
Миша поднял на неё глаза.
«ПРАВДА?»
— Правда.
Он уткнулся ей в плечо. Плакал. Лена гладила его по голове и чувствовала, как её рубашка становится мокрой.
— Мы справимся, — шептала она. — Мы с тобой всё сможем.
---
Вечером Лена сидела за компьютером.
Искала работу. Слух не возвращался, деньги таяли. Надо было что-то делать.
Она наткнулась на объявление: «Центр для слабослышащих приглашает на курсы жестового языка».
Посмотрела адрес. Рядом. Через три остановки на автобусе.
— Миша, — позвала она. — Смотри.
Он подошел, прочитал.
«ПОЙДЕМ?» — написал он.
— Пойдем, — кивнула Лена. — Вдвоем.
---
Центр находился в старом здании на окраине. Лена с Мишей вошли, огляделись.
В холле сидели люди. Разные — молодые, старые, с детьми. Они разговаривали руками. Быстро, легко, будто это был их родной язык.
Лена чувствовала себя чужой.
— Вы на курсы? — подошла женщина. Говорила медленно, Лена прочитала.
— Да, — кивнула Лена. — Мы вдвоем. Можно?
— Можно, — улыбнулась женщина. — Проходите.
Их посадили в маленькую комнату. За столом сидели еще несколько человек. Все — с такими же растерянными глазами.
— Здравствуйте, — сказал преподаватель. Мужчина лет сорока, с добрым лицом. Говорил и одновременно показывал жестами. — Меня зовут Андрей. Я глухой с рождения. Буду учить вас языку жестов.
Лена смотрела на него и не верила. Он говорил — и не слышал себя. Но как спокойно, как уверенно он держался.
— Не бойтесь, — продолжал Андрей. — Тишина — это не наказание. Это другой мир. Я покажу вам его.
Он посмотрел прямо на Лену.
— Вы здесь с сыном?
Лена кивнула.
— Это хорошо, — улыбнулся Андрей. — Вместе легче.
---
Занятие длилось два часа.
Андрей показывал жесты. Простые: «здравствуйте», «спасибо», «как дела», «хорошо». Лена повторяла, путалась, сбивалась. Миша схватывал на лету.
— У вас способный сын, — написал Андрей в блокноте.
— Он умный, — ответила Лена.
— А вы не расстраивайтесь. Придет время — научитесь.
Лена посмотрела на него.
— А вы не жалеете, что родились глухим?
Андрей прочитал, покачал головой.
— Нет. Это мой мир. Я в нем родился, я в нем живу. А вы пришли в него недавно. Вам труднее.
— Труднее, — согласилась Лена.
— Но интереснее, — улыбнулся Андрей. — Вы знаете два мира. Тот, со звуками, и этот. Вы можете выбирать.
— Выбирать? — не поняла Лена.
— Что вам ближе, — пояснил он. — Шум или тишина.
Лена задумалась.
Раньше она не выбирала. Просто жила в шуме, который её окружал. Голос мужа, крики сына, бормотание телевизора, гул машин за окном. Она никогда не спрашивала себя: хочет ли она это слышать?
А теперь — тишина.
И в этой тишине она впервые начала слышать себя.
---
Домой они ехали в автобусе. Миша показывал новые жесты, Лена повторяла. Люди смотрели на них, но им было всё равно.
— Мама, смотри! — Миша показал: «Я люблю тебя».
Лена показала в ответ: «Я тоже».
Они засмеялись. Беззвучно, но весело.
Дома Лена села за компьютер. Набрала в поиске: «Работа для глухих на дому».
Вылезло много всего. Дизайн, иллюстрации, тексты, верстка. Она смотрела и не верила: столько возможностей. А она всю жизнь просидела в колл-центре, потому что там платили. И ненавидела эту работу.
— Мам, — Миша тронул за плечо. Протянул записку: «Я ПОПИЛ МОЛОКА МОЖНО?»
— Можно, — кивнула Лена. — Только кружку помой потом.
Он убежал. Лена смотрела ему вслед и думала: какой он у неё хороший. Какой заботливый. Раньше она этого не замечала. Слишком много было суеты, дел, проблем.
А теперь — тишина. И в этой тишине она видит его по-настоящему.
---
Через неделю Лена пошла на второе занятие.
Андрей встретил её у входа.
— Вы одна? — спросил он. — Где сын?
— В школе, — ответила Лена. — Он теперь по средам ходит на продленку.
— Хорошо, — кивнул Андрей. — Тогда будем учиться вдвоем.
Они сели в пустом классе. Андрей показывал жесты, Лена повторяла. Получалось лучше, чем в первый раз.
— У вас талант, — написал он.
— Нет, — покачала головой Лена. — Просто стараюсь.
— Это и есть талант, — улыбнулся Андрей. — Стараться.
После занятия он предложил чай. Лена согласилась.
Они сидели в маленькой кухоньке, пили чай из пластиковых стаканчиков. Андрей писал в блокноте, Лена читала.
«Расскажите о себе. Почему потеряли слух?»
Лена написала в ответ: «Авария. Машина. Удар. И тишина».
«Тяжело было?»
«Сначала да. Потом привыкла. А теперь… теперь не знаю».
«Что не знаете?»
«Хочу ли я обратно».
Андрей поднял глаза. Смотрел на неё долго, внимательно.
«Почему?» — написал он.
Лена думала долго. Потом написала:
«Раньше я не слышала себя. Только других. Мужа, сына, начальника, подруг. Всегда слушала, никогда не говорила. А теперь… теперь я говорю. Жестами, но говорю. И слышу только себя».
Андрей кивнул.
«Я понимаю. Глухие часто слышат больше, чем слышащие. Потому что слушают не ушами».
«А чем?»
«Сердцем».
Лена смотрела на эти слова и чувствовала, как внутри что-то оттаивает.
— Спасибо, — сказала она вслух.
— За что? — спросил Андрей.
— За то, что не жалеете. За то, что говорите со мной как с равной.
Он улыбнулся.
— А кто ты, по-твоему? Не равная?
Лена не ответила.
---
Домой она вернулась поздно. Миша уже сделал уроки, поел, ждал.
— Мама! — он подбежал, обнял. — Где ты была?
— На занятиях, — ответила Лена. — Ты же знаешь.
— Я соскучился, — он написал на бумажке.
— Я тоже, — Лена обняла его. — Давай ужинать.
Они сидели на кухне, ели макароны с сосисками. Лена смотрела на сына и думала о том, что сказал Андрей.
«Глухие слышат сердцем».
Она слышала Мишу. Чувствовала его страх, его любовь, его надежду. Без слов.
— Мам, — написал Миша. — А тот дядя, который учит, он хороший?
— Хороший, — ответила Лена.
— А ты к нему еще пойдешь?
— Пойду.
— А меня возьмешь?
— Возьму. В субботу.
Миша кивнул и продолжил есть.
Лена смотрела в окно. За окном темнело. Город зажигал огни.
Она не слышала его. Но впервые не хотела слышать.
---
В субботу они пришли в центр вдвоем.
Андрей встретил их у входа. Миша сразу заулыбался, замахал руками. Андрей показал ему какой-то жест, Миша засмеялся.
— Что он сказал? — спросила Лена.
— Что ты похожа на солнышко, — ответил Андрей. — Дети всегда видят главное.
Лена смутилась.
Занятие прошло весело. Миша помогал матери, показывал жесты, поправлял ошибки. Андрей смотрел на них и улыбался.
После занятия они опять пили чай. Теперь втроем.
— Вы замечательная семья, — написал Андрей.
— Нас только двое, — ответила Лена.
— Двое — это тоже семья.
Миша что-то показал Андрею. Тот кивнул, написал Лене: «Он спрашивает, можно ли приходить сюда каждую неделю».
— Можно, — сказала Лена. — Если хочешь.
— Хочу! — закричал Миша. Лена прочитала по губам.
Она смотрела на сына, на Андрея, на эту маленькую кухоньку, и думала: как странно устроена жизнь. Чтобы найти новый мир, надо было потерять старый.
— Ты грустишь? — спросил Андрей.
— Нет, — ответила Лена. — Я думаю.
— О чем?
— О том, что я не знала этого раньше. Этой тишины. Этого покоя.
— Ты не была готова, — написал Андрей. — Всему свое время.
— Свое время, — повторила Лена. — Может быть.
---
Ночью Лена не спала.
Сидела на кухне, смотрела в окно. Город шумел где-то там, за стеклом. Она не слышала — чувствовала вибрацию.
Вспоминала свою жизнь до аварии.
Постоянный шум. Телевизор с утра до ночи — муж не мог без фона. Его голос, вечно недовольный, вечно требующий. Крики Миши — он же ребенок, ему положено кричать. Телефонные звонки подруг, которые говорили о своем, а она кивала и делала вид, что слушает.
Она всегда кивала. Всегда делала вид.
А на самом деле — молчала.
Годы молчания. Десять лет брака — десять лет молчания. Она говорила только то, что от нее хотели услышать. «Да, дорогой». «Конечно, сделаю». «Нет, я не устала». «Всё хорошо».
Всё хорошо.
А теперь — тишина. И в этой тишине она впервые слышит правду.
Она не была счастлива. Никогда. Просто привыкла. Терпела. Ждала, что само пройдет.
Не прошло. Случилась авария. И тишина.
— Спасибо, — сказала Лена вслух. — Кому бы то ни было — спасибо.
За окном зажигался рассвет.
Она встала, пошла будить Мишу.
Новый день начинался в тишине.
И это было хорошо.
Продолжение будет, если интересно, напишите в комментариях, нужно ли? Тогда будет на этом канале, подписывайтсь и не забудьте поставить ЛАЙК рассказу. Так же поддержите мотивацию донатом по ссылке ниже
НЕ МОЛЧИТЕ! Напишите, интересен ли вам рассказ, если не будет комментариев и Лайков у статьи, без Донатов, не будет и продолжения...
Интересный рассказ про семью и измену
Продолжение