— Где моя рубашка? Та, белая, которую я вчера носил! — голос Павла разнёсся по квартире, едва он переступил порог спальни.
Наталья застыла у шкафа, держа в руках свитер — последнюю вещь, которую нужно было уложить. Чемодан на кровати зиял открытой пастью, аккуратно сложенная одежда занимала почти всё пространство. Ещё немного, и можно будет закрыть замок. Навсегда.
— В корзине, наверное, — ответила она, не оборачиваясь.
— В какой ещё корзине? Мне она сегодня нужна! У меня встреча с инвесторами, ты что, забыла?
Он ворвался в спальню, и Наталья почувствовала, как воздух в комнате стал плотнее. Павел был в своём репертуаре: костюм без галстука, волосы небрежно зачёсаны назад, на лице — выражение человека, которому весь мир обязан по гроб жизни.
— Постирай маме бельё, она устала! — бросил он, даже не глядя на неё. — И заодно мою рубашку приведи в порядок. Мне через час выезжать.
Наталья медленно опустила свитер в чемодан. Тридцать четыре года. Двенадцать из них — замужем за этим человеком. Она помнила, как он называл её своей музой, как обещал показать мир, как смотрел на неё так, будто она единственная звезда на небосклоне. А теперь... теперь она просто прислуга. Причём не для него одного.
— Твоя мама живёт в трёх остановках от нас, — произнесла Наталья тихо. — У неё есть стиральная машина.
Павел наконец повернулся к ней. Взгляд скользнул по чемодану, по аккуратным стопкам её одежды, по косметичке на тумбочке. Секундное молчание.
— Что это?
— То, на что это похоже.
Он усмехнулся. Не поверил — именно это отразилось на его лице. Недоверие, граничащее с презрением.
— Опять твои истерики? Наташа, мне некогда. Давай отложим этот театр на вечер, ладно? Соберёшь свои тряпки обратно, я приеду — поговорим.
— Не будет никакого вечера.
Она закрыла чемодан, провернула замок. Щелчок прозвучал неожиданно громко.
Павел шагнул ближе. В его глазах появилось что-то новое — не страх, нет. Скорее раздражение. Как будто она — сломавшаяся техника, которая подвела в самый неподходящий момент.
— Ты сейчас о чём? Я тебе что-то не то сказал? Ну извини, я просто попросил помочь маме. Она действительно устала, у неё давление скачет.
— А я не устала?
— Наташ, ну ты же дома сидишь! — он развёл руками. — Я с утра до ночи вкалываю, чтобы у нас всё было, а ты...
— Я?
Наталья взяла чемодан, поставила на пол. Колёсики мягко скользнули по паркету. Она прошла мимо мужа к двери, но он преградил путь.
— Стоять. Объясни мне, что происходит.
— Ничего не происходит, Паша. Просто я ухожу.
— Куда? — он прищурился. — К маме? К сестре? Та ещё идея, учитывая, что твоя Ксюша сама три раза разводилась.
Наталья почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Не больно — скорее с облегчением. Как будто долго держала непосильный груз и наконец поставила его на землю.
— Неважно куда. Важно, что от тебя.
Павел молчал несколько секунд. Потом рассмеялся — коротко, нервно.
— Хорошо. Допустим, ты уходишь. А дальше что? Ты работала последний раз... когда? Пять лет назад? Шесть? Как ты собираешься жить?
— Разберусь.
— Наташенька, — он сменил тон, стал мягче, почти ласков. — Давай без глупостей. Может, ты и правда устала. Возьми отпуск, съезди куда-нибудь. Хочешь, я тебе путёвку куплю? В Турцию, там сейчас хорошо.
— Мне не нужна путёвка.
— Тогда что? Скажи честно, что не так? Я что-то сделал?
Наталья посмотрела на него. На этого мужчину, с которым прожила столько лет. Красивый, успешный, уверенный в себе. И абсолютно пустой. Как красивая ваза без цветов.
— Ты ничего не сделал, — медленно произнесла она. — В этом и проблема. Ты ничего не делал. Ты просто был. Был и считал, что этого достаточно.
— Господи, опять философия! — Павел провёл рукой по лицу. — У меня встреча через час, мне надо выглядеть прилично, а ты устраиваешь разборки!
— Иди на свою встречу, — Наталья обошла его, потянула чемодан за собой.
— Наташа!
Но она уже шла по коридору. Взяла с полки сумку, куртку. Ключи от квартиры оставила на комоде — демонстративно, чтобы он видел.
— Ты пожалеешь! — крикнул Павел ей вслед. — Ты ещё вернёшься на коленях!
Дверь захлопнулась. Лифт приехал быстро — пустой, холодный. Наталья смотрела на своё отражение в металлических дверях. Бледное лицо, потухшие глаза, волосы, собранные в небрежный хвост. Когда она последний раз смотрелась в зеркало не для того, чтобы проверить, всё ли в порядке перед выходом, а просто чтобы увидеть себя?
На улице было морозно. Наталья остановилась у подъезда, достала телефон. Набрала номер.
— Ксюха, привет. Ты дома?
— Наташка? Что случилось?
— Можно я к тебе приеду? Ненадолго. Пока не найду квартиру.
Пауза. Потом тихий, осторожный голос сестры:
— Ты ушла от него?
— Да.
Ещё пауза. Наталья слышала, как Ксения глубоко вдохнула.
— Приезжай. Я встречу.
Метро было забито. Люди спешили по своим делам, кто-то говорил по телефону, кто-то уткнулся в экран. Наталья стояла у двери вагона, обнимая свой чемодан, и впервые за долгие годы чувствовала... не радость, нет. Скорее какое-то странное спокойствие. Как будто шторм закончился, и теперь можно просто дышать.
Телефон завибрировал. Сообщение от Павла: "Одумайся. Это всё твоя сестра тебе мозги пудрит. Вернёшься — поговорим нормально".
Наталья удалила сообщение, не отвечая.
Через сорок минут она уже звонила в дверь Ксении. Сестра открыла почти мгновенно — в домашнем халате, с чашкой кофе в руке. Посмотрела на чемодан, потом на Наташу. И обняла — крепко, молча.
— Проходи. Расскажешь всё за чаем.
Квартира у Ксении была маленькой — однушка на окраине, но уютной. Книги на полках, живые цветы на подоконнике, фотографии в рамках. Наталья опустилась на диван, и только сейчас поняла, как сильно устала. Не физически — внутри. Как будто двенадцать лет несла что-то тяжёлое и только сейчас смогла отпустить.
— Кофе или чай? — спросила Ксения, уже колдуя на кухне.
— Кофе. Покрепче.
Они сидели за маленьким столиком, пили кофе, и Наталья рассказывала. Не всё сразу — постепенно, кусками, как будто собирала мозаику. О том, как Павел менялся. Сначала незаметно — мелкие замечания, просьбы, которые становились всё настойчивее. Потом крупнее. Контроль над деньгами. Над её временем. Над её друзьями.
— Он меня изолировал, — произнесла Наталья, глядя в чашку. — Я не сразу поняла. Сначала это были просто советы: "Зачем тебе эта работа? Давай ты дома побудешь, я обеспечу". Потом: "Твои подруги какие-то странные, только о мужиках говорят". А потом я очнулась и поняла, что у меня никого не осталось. Только он. И его мама.
Ксения слушала молча, изредка кивая.
— А его мать... — продолжала Наталья. — Боже, Ксюха, она с первого дня мне дала понять, что я недостойна её сына. Помнишь нашу свадьбу?
— Ещё бы не помнить. Она всем гостям рассказывала, какая у Пашеньки была первая любовь.
— Прямо при всех, — Наталья усмехнулась. — Я тогда проглотила. Думала, ладно, первый день, нервы. А потом это стало нормой. Каждый визит — лекция о том, как я неправильно готовлю, неправильно убираю, неправильно одеваюсь.
— И Павел молчал?
— Он всегда молчал. Говорил: "Мама просто волнуется, она же меня любит". Как будто это оправдание.
Телефон снова завибрировал. Павел. Звонок. Наталья сбросила.
Через минуту — ещё один. Сбросила.
Третий звонок. Ксения посмотрела на сестру.
— Может, ответишь? А то он не отстанет.
— Пусть звонит.
Но Павел и правда не унимался. Звонки шли один за другим. Потом посыпались сообщения.
"Наташа, возвращайся. Немедленно".
"Ты понимаешь, что творишь? Из-за какой-то глупости рушить семью?"
"Хорошо, виноват. Приеду, поговорим. Только вернись домой".
"Ты где вообще? У Ксюхи? Сейчас приеду".
Последнее сообщение заставило Наталью напрячься.
— Он едет сюда, — тихо сказала она.
Ксения взяла телефон сестры, быстро набрала ответ: "Если приедешь — вызову полицию. Оставь её в покое". Отправила. Заблокировала номер.
— Вот так-то лучше.
Но через полчаса в дверь позвонили. Настойчиво, долго. Ксения глянула в глазок, вернулась.
— Он.
— Я так и знала, — Наталья сжала кружку. — Не открывай.
— И не собиралась.
— Откройте! Я знаю, что Наташа здесь! — голос Павла был громким, требовательным. — Наташ, хватит дурить! Выходи, поговорим как взрослые люди!
Соседская дверь приоткрылась — любопытная бабушка выглянула.
— Молодой человек, потише! Люди отдыхают!
— А вы не лезьте не в своё дело! — огрызнулся Павел.
Дверь захлопнулась. Ксения достала телефон, демонстративно включила камеру.
— Павел, уходи. Или я правда вызову полицию и сниму всё на видео. Пусть твои инвесторы посмотрят, какой ты семьянин.
За дверью повисла тишина. Потом — шаги. Удаляющиеся.
Наталья выдохнула. Руки дрожали.
— Он не остановится, — прошептала она. — Ксюш, он не из тех, кто просто отпускает. Для него это вопрос принципа.
— Тогда тем более нельзя возвращаться.
Остаток дня прошёл в напряжённом ожидании. Павел больше не появлялся, но Наталья чувствовала — это затишье перед бурей. Она знала его. Знала, как он действует, когда не получает желаемого. Сначала давление, потом манипуляции, потом... что? Она никогда не доводила до конца. Всегда сдавалась раньше.
Вечером позвонила его мать. Ксения взяла трубку первой — на громкой связи.
— Наталья? Это Валентина Фёдоровна.
— Здравствуйте, — сухо ответила Наталья.
— Девочка моя, что случилось? Пашенька приехал совершенно убитый, говорит, вы ушли. Неужели из-за пустяка? Ну попросил он постирать бельё — разве это повод устраивать скандал?
Наталья молчала. Ксения закатила глаза.
— Валентина Фёдоровна, Наташа больше не хочет жить с вашим сыном. И это её право.
— А с вами кто разговаривает? — голос стал холоднее. — Ксения? Я так и знала. Это вы её настроили! Вы же всегда завидовали, что у неё нормальный муж, а вы одна мыкаетесь!
— До свидания, — Ксения сбросила звонок.
Наталья сидела неподвижно. Внутри всё сжалось. Не от слов свекрови — к ним она давно привыкла. От понимания: они никогда не поймут. Не услышат. Для них она всегда будет неблагодарной дурой, которая бросила "хорошего мужа".
— Знаешь, что самое страшное? — тихо произнесла она. — Я сама почти поверила. Что проблема во мне. Что я слишком требовательная, слишком чувствительная. Что надо просто терпеть и радоваться, что вообще замужем.
— Наташ, — Ксения присела рядом. — Ты молодец, что ушла. Это самое смелое, что ты сделала за последние годы.
— Я боюсь, — призналась Наталья. — Мне тридцать четыре. У меня нет работы, нет своего жилья. Я даже не знаю, с чего начинать.
— Начнёшь с малого. Найдёшь работу. Потом квартиру снимешь. Не сразу всё, постепенно.
— А если не получится? Если я правда ни на что не гожусь, как он говорит?
— Тогда откуда у него чистая квартира, глаженые рубашки и ужин на столе? — Ксения усмехнулась. — Магия?
Наталья слабо улыбнулась. Первая улыбка за этот день.
Ночь она почти не спала. Лежала на раскладушке в комнате сестры и прокручивала в голове все эти годы. Когда началось? Где тот момент, когда она из человека превратилась в функцию? В домработницу, в прислугу, в тень, которая должна быть рядом, но не мешать?
Утром телефон разрывался от сообщений. Павел создал групповой чат — он, Наталья и его мать.
"Наташа, я дал тебе время подумать. Завтра жду дома. Обсудим всё спокойно".
От матери: "Детка, одумайся. Женщина без мужа — это неполноценная жизнь. Ты же не хочешь остаться одна?"
Наталья стёрла чат, не отвечая.
— Мне нужно найти работу, — сказала она за завтраком. — Срочно. Любую.
Ксения кивнула.
— Давай посмотрим вакансии. У тебя ведь образование экономическое?
— Было. Шесть лет назад.
— Ничего. Резюме составим, разошлём. Что-то да найдётся.
День прошёл в составлении резюме, просмотре вакансий, звонках. К вечеру Наталья чувствовала себя выжатой. Но был один положительный момент — собеседование назначили на послезавтра. Небольшая компания, помощник бухгалтера. Не бог весть что, но начало.
Вечером снова позвонил Павел. Теперь его голос был другим — спокойным, почти ласковым.
— Наташенька, ну сколько можно? Я понял свою ошибку. Правда. Я был невнимателен. Давай начнём с чистого листа?
— Нет, Паша.
— Почему? Объясни хотя бы!
— Потому что ты не изменишься. Ты просто хочешь, чтобы всё вернулось как было.
— А что в этом плохого? Нам же было хорошо!
— Тебе было хорошо.
Молчание.
— Понял, — голос стал жёстче. — Значит так. Квартира оформлена на меня. Машина — на меня. Счета — мои. У тебя нет ничего. Ты это понимаешь?
— Понимаю.
— И ты всё равно не вернёшься?
— Всё равно.
Он повесил трубку. Наталья посмотрела на тёмный экран. Чувство облегчения смешалось со страхом. Впереди была неизвестность. Но эта неизвестность казалась честнее, чем прежняя стабильность.
Собеседование прошло неплохо. Работодатель — мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами — посмотрел резюме, задал несколько вопросов и сказал: "Перезвоню через пару дней". Наталья вышла из офиса с ощущением, что хотя бы что-то двигается. Медленно, но двигается.
По дороге домой — теперь она так называла квартиру Ксении — зашла в кафе. Села у окна, заказала капучино. Смотрела на людей за стеклом. Все куда-то спешили, что-то решали, жили своими жизнями. А она словно зависла между прошлым и будущим.
Телефон завибрировал. Незнакомый номер.
— Алло?
— Наталья Сергеевна? Это Игорь Викторович, риелтор. Ваш муж обратился ко мне по поводу продажи квартиры.
У Натальи похолодело внутри.
— Какой продажи?
— Ну как же... он сказал, вы разводитесь, нужно делить имущество. Квартира оформлена на него, но он готов отдать вам половину стоимости. Правда, если быстро решите — рынок сейчас нестабильный.
— Это моя квартира тоже, — медленно произнесла Наталья. — Я в ней жила двенадцать лет.
— Юридически она на нём, — риелтор был неумолим. — Но я просто передаю информацию. Подумайте, перезвоните.
Она отключилась. Руки тряслись так, что пришлось поставить чашку на стол. Павел начал действовать. Быстро и жёстко, как всегда, когда не получал желаемого.
Дома Ксения слушала молча, потом выругалась.
— Он пытается тебя прижать. Чтобы вернулась от безысходности.
— Я не вернусь, — Наталья покачала головой. — Никогда.
Ночью она не могла уснуть. Лежала и думала о том, что будет дальше. Суды, дележка, давление. Его мать, его друзья, общие знакомые — все будут на его стороне. Успешный бизнесмен против домохозяйки без гроша. Исход предсказуем.
И тут в голове возникла мысль. Странная, безумная, но от этого не менее привлекательная.
А что если просто уехать? Не судиться, не делить, не выяснять. Просто взять и уехать. Начать с нуля. Там, где её никто не знает, где не нужно объяснять и оправдываться.
Утром она открыла карту на телефоне. Вела пальцем по городам. Калининград? Далеко и холодно. Екатеринбург? Не тянет. Взгляд остановился на южном побережье. Сочи.
Море. Солнце. Другая жизнь.
— Ты серьёзно? — Ксения смотрела на сестру как на сумасшедшую. — Наташ, там всё дорого, работу найти сложно, ты никого не знаешь...
— Именно, — Наталья улыбнулась. — Меня никто не знает. Я могу стать кем угодно. Не бывшей женой Павла, не неудачницей, которая не смогла сохранить семью. Просто Натальей.
— А деньги? У тебя есть хоть что-то?
Наталья вспомнила про заначку. Небольшой счёт, который открыла ещё до свадьбы и пополняла урывками, когда удавалось что-то отложить. Павел о нём не знал. Там было не так много — около двухсот тысяч. Но на первое время хватит.
— Хватит, чтобы продержаться пару месяцев.
— Ты понимаешь, что это риск?
— Лучше рискнуть, чем сидеть здесь и ждать, пока Павел окончательно меня раздавит.
Ксения долго молчала. Потом обняла сестру.
— Тогда поезжай. Но обещай, что будешь на связи. Каждый день.
— Обещаю.
Билет на поезд она взяла на послезавтра. Плацкарт, нижняя полка. Сообщила Павлу коротким сообщением: "Я уезжаю. Не ищи меня. Разведёмся через суд". Отправила и заблокировала номер.
Последний вечер в квартире сестры прошёл в каких-то лихорадочных сборах. Наталья перебирала вещи, оставляла только самое необходимое. Остальное попросила Ксению раздать или выбросить.
— Мне не нужно прошлое, — сказала она. — Я хочу начать заново.
На вокзале Ксения стояла рядом, пока Наталья проходила на перрон.
— Позвонишь, как приедешь?
— Позвоню.
— И будь осторожна. Там тоже всякие люди бывают.
— Буду.
Они обнялись. Наталья почувствовала, как сестра дрожит.
— Спасибо тебе, — прошептала она. — За всё.
— Дура, — Ксения шмыгнула носом. — Езжай уже.
Поезд тронулся плавно. Наталья сидела у окна и смотрела, как за стеклом мелькают огни Москвы. Город, в котором она прожила столько лет. Город, который был домом — пока им не перестал быть.
Соседка по купе — пожилая женщина с вязанием — смотрела на неё с любопытством.
— Далеко едете?
— В Сочи.
— Отдыхать?
— Жить, — ответила Наталья и улыбнулась.
Женщина кивнула, словно это был самый обычный ответ на свете, и вернулась к вязанию.
Наталья достала телефон. Одно новое сообщение от неизвестного номера. Открыла.
"Ты пожалеешь. Без меня ты никто".
Павел. Конечно же.
Она удалила сообщение, выключила телефон и положила его в сумку. За окном мелькали огни пригородов, потом начались поля, леса, темнота. Стук колёс убаюкивал.
Наталья закрыла глаза. Страшно? Да. Неизвестно, что будет дальше? Безусловно. Но впервые за много лет она чувствовала — выбор делает она сама. Не Павел, не его мать, не обстоятельства. Она.
И это было самое главное.
Поезд мчался на юг, к морю, к новой жизни. А где-то в Москве в пустой квартире Павел смотрел на телефон и не мог поверить, что его жена — тихая, покорная Наташа — просто взяла и ушла. Навсегда.
Сочи встретил дождём. Мелким, тёплым, совсем не похожим на московские ливни. Наталья вышла с вокзала, вдохнула влажный воздух с привкусом моря — и улыбнулась.
Первую неделю жила в хостеле. Дёшево, шумно, но не одиноко. Соседки по комнате — две девушки из Питера — работали в кафе на набережной. Предложили помочь устроиться.
— У нас всегда народ нужен, — сказала одна, Вика. — Официантки, бармены. Платят неплохо, плюс чаевые.
Наталья согласилась не рараздумывая. Через три дня уже стояла за стойкой, принимала заказы, улыбалась посетителям. Руки болели, ноги гудели, но внутри была какая-то лёгкость. Словно сбросила тяжёлый рюкзак, который тащила годами.
Через месяц сняла комнату. Маленькую, в частном доме у моря. Хозяйка — бабушка Нина — оказалась разговорчивой и доброй.
— Одна приехала? — спросила она как-то вечером за чаем.
— Одна.
— От мужа сбежала?
Наталья замерла. Потом кивнула.
— Молодец, — неожиданно сказала Нина. — Я в своё время не решилась. Прожила с козлом тридцать лет. Не жила, а терпела. А ты молодая ещё, красивая. Начнёшь сначала.
Павел звонил первые два месяца. С разных номеров. Наталья не отвечала. Потом он прислал официальное уведомление о разводе через юриста. Она подписала все бумаги, не требуя ничего. Квартира, машина, счета — пусть забирает всё. Ей это было не нужно.
Весной устроилась в небольшое турагентство. Зарплата была выше, график удобнее. Начала ходить на йогу по утрам, записалась на курсы английского. Познакомилась с Романом — он работал гидом, водил экскурсии по горам. Высокий, загорелый, с добрыми глазами.
— Ты какая-то другая, — сказал он как-то. — Не как местные. Словно из другого мира.
— Я и есть из другого, — ответила Наталья. — Из того, где я была не собой.
Они встречались без обязательств. Гуляли по набережной, пили вино в маленьких кафе, смеялись. Роман не спрашивал о прошлом, не давил, не требовал. И это было странно и прекрасно одновременно.
Однажды вечером, сидя у моря, Наталья достала телефон. Открыла фотографии — там остались старые снимки с Павлом. Свадьба, поездки, праздники. На всех она улыбалась, но глаза были пустыми. Словно смотрела сквозь камеру в никуда.
Она удалила все фотографии. Одну за другой. Без сожаления.
— Что делаешь? — спросил Роман, присев рядом.
— Освобождаюсь, — ответила она.
Он кивнул, обнял за плечи. Они сидели молча, слушая шум прибоя.
Наталья смотрела на горизонт. Где-то там, за морем, была её прежняя жизнь. Квартира, муж, бесконечные стирки и упрёки. Но это было так далеко, что казалось чужим сном.
А здесь было море. Солнце. Свобода.
И она — настоящая.
Впервые за тридцать четыре года.