Удивительное свойство у времени. Иногда оно тянется бесконечно долго. А тут пролетело, словно один миг. Леонид не успел налюбоваться на своих деток, подержать на руках у сердца, как в комнату постучала дежурная и объявила, что Леонида поджидают уже. Машина приехала.
Он обнял Катю, перецеловал малышей, сперва дочку, а потом сына. Сердце сжалось от боли, когда отец держал его на руках.
- Я постараюсь приехать скоро. Теперь машины часто в город ездят. Трактора то на посевной да на вспашке заняты. На машине одним днем получается.
Леонид достал из кармана деньги, протянул Кате. Хорошо, что выдали зарплату перед тем, как ему ехать сюда. Оставил себе немного, остальное семье. Здесь им деньги нужнее.
Катя уложила малышей в кроватку, пошла проводить мужа. Тоскливо стало на сердце. Уж больно мало он побыл. И кто знает, когда теперь они увидятся. Но она сдержала себя, не плакала и не просила, чтоб приезжал почаще. Работа не отпускает. Тут уж ничего не поделаешь.
На улице еще раз обнялись. Ленька пытался шутить, надеялся, что Кате может легче будет от этого. А она и вправду немного успокоилась. Лёня даже не заметил, что Сереженька сильно отстает от сестры. Он даже не сказал ничего, не спросил. Вот и хорошо, меньше переживать будет там в поселке. Пусть хоть он думает, что дело на поправку идет.
Расстались на крылечке. Дальше Катя не пошла. Только вслед посмотрела и вернулась обратно. Если малыши раскричатся, разревутся, то потом их успокаивать себе дороже будет. Катя всегда стремилась к тому, чтоб предотвратить этот двухголосый рев.
И снова жизнь пошла своим чередом. День за днем, ночь за ночью. Иногда Катя теряла счет дням. Она плакала по ночам, уткнувшись в подушку. Жизнь шла вперед, а впереди не было никакого просвета.
Даже Ирина Николаевна перестала поддерживать Катю и утверждать, что все может измениться в лучшую сторону. Теперь она просто приходила, осматривала детей и почти ничего не говорила.
Но в этот день она пришла возбужденная. Пришла не одна, а с тем самым доктором из детской консультации.
Катюша, - начала Ирина Николаевна чуть ли не с порога. - Ты не представляешь, какая удача. В наш город в военный госпиталь приехал профессор из Москвы. Это лучший хирург в стране. И он согласен принять Сережу. Здесь то, конечно, не получится, никаких условий, ни аппаратуры Надо будет съездить в госпиталь. Я могу одна с ребенком поехать, а ты с Надей здесь останешься.
У Кати сердце забилось часто-часто, словно хотело выскочить наружу. Вот она удача, которую все ждали. Уж профессор то обязательно поможет. Только она тоже поедет. Катя словно большая птица , у которой хотят отнять птенца, замахала руками.
- Нет, одного я его не отпущу. Как же он без мамы то. Он хоть и маленький, но испугается без меня. Да и кормить его надо будет. Я попрошу Зину, чтоб с Надей поводилась. Надюшке то привычно здесь и она не испугается, что меня нет. Зина с ней часто сидит.
Катя умоляла, чтоб ей тоже разрешили ехать. Ирина Николаевна согласилась. На самом деле, малыш с матерью будет чувствовать себя лучше, спокойнее. Ну а с Надей, за ней присмотрят медсестры и покормят, если они задержатся в госпитале.
Поездка была намечена на завтра. Ирина Николаевна в нарушение всех инструкций, поместила Надю в отдельный бокс в родильном отделении. Наказала , чтоб за малышкой присматривали так же, как и за новорожденными. Вот теперь можно было спокойно ехать. Катя была уже наготове. Серёжа завернут в новые пеленки, в байковое одеяльце. Во дворе их уже поджидала легковушка.
Машина мчалась через весь город, выбралась на окраину
- Вот и госпиталь, - Ирина Николаевна показала на приземистое здание , скрывающееся за зеленью высоких кустов. Ирина Николаевна вышла из машины, взяла у Кати ребенка. Это было очень кстати, Кате казалось, что еще немного и ее ноги подкосятся от страха.
Они вошли в приемный покой. Вскоре из дверей, ведущих во внутрь помещения, вышла женщина в белом халате. Она окинула быстрым взглядом вошедших и пригласила Ирину Николаевну за собой. Кате же было предложено ожидать их тут.
Она сперва встала у стены, потом присела на стул. Стоять на одном месте просто не было сил. Мимо нее то и дело выходили на улицу молодые люди в ситцевых полосатых пижамах, видимо те самые военные, которые здесь лечились.
Загремела ведром санитарка, принялась протирать пол. Запахло привычно хлоркой.
- А я тоже санитаркой работаю, только в роддоме, неожиданно даже для себя, заговорила Катя.
Санитарка только сейчас заметила ее, прижавшуюся в уголке на стуле.
- Вон оно что, то то я гляжу парни то забегали туда сюда. Они на тебя поглядеть бегают. И не мудрено, красавица такая кого хочешь с ума сведет.
Катя засмущалась от таких слов, щеки ее порозовели, ее бледность на лице исчезла и она стала еще краше. Санитарка подошла к Кате поближе.
- А ты чего сюда то приехала. Дела какие или к жениху?
- Я с ребенком, на консультацию к профессору, - ответила Катя и удивилась, как прозвучал ее ответ спокойно. Словно она всю жизнь только и ездила по профессорам.
- Вон оно что. Такая молоденькая. Беда видно никого не щадит.
Санитарка продолжила свою работу. В это время к Кате подошли трое парней, попытались с ней познакомиться, завести разговор. Катя и раньше то не умела вести себя с парнями, а теперь и вовсе забыла об этом. Чего уж говорить, она даже забыла, что она молодая, красивая девушка. И само собой, у парней возникало желание приударить за такой красавицей.
Катя совсем растерялась от напора парней, не знала, что сказать и молчала. Тут еще подошли двое. Все они были в смешных пижамах и каждый упражнялся перед Катей в своем красноречии.
В это время санитарка закончила протирать пол и вернулась с улицы уже с пустым ведром и шваброй. Увидев целую толпу возле Кати, она взмахнула на них своей шваброй.
- А ну охальники, чего к девке пристали. Не до вас ей. Ребеночка своего больного она к профессору привезла. Ждет вот, чего он скажет. А вы как воронье налетели. Только бы позубоскалить. Нет бы человека поддержать.
В приемном покое сразу стало тихо. Кто то пробормотал, что они же не знали. Кто то спросил, чем ей можно помочь. Катя только головой покачала в ответ. Никто из них ей не мог сейчас помочь.
Санитарка ушла, некогда ей было тут разговаривать. А парни не уходили. Как то так получилось, что Катя и про Лёньку рассказала, и про целину, и про детей. Наверное, ей сейчас необходимо было выговориться, выплеснуть из головы все тревожные думы.
Время шло, а Ирины Николаевны все не было. Что же там они делают. Голова у Кати шла кругом и она сейчас даже благодарна была этим парням, которые хоть как то, неумело но поддерживали ее. Один сбегал куда то, вернулся с плиткой шоколада в руках.
- На, подкрепись. На тебе лица нет, а ты должна быть сильной.
Катя сперва застеснялась, но все вместе ее уговорили. Оно отломила парочку долек и положила в рот.
- Ешь, ешь еще.
Другой сбегал и принес кружку с горячим чаем. Вот это действительно ей сейчас было нужно. Чай согревал ее внутри, а шоколад придавал силы. Катя почувствовала, что ей и вправду стало полегче. Только вот не давало покоя то, что уж очень долго нет Ирины Николаевны.
Кате показалось, что она услышала плач сына. Мигом поднялась, приоткрыла дверь, прислушалась. Там, за дверью была тишина. Но Катя уже не отходила от двери. И вскоре снова плач, который она узнает из сотни. Куда подевалась ее робость. Она бросилась бежать по коридору навстречу плачу, который становился все тише.
Она остановилась возле двери, из за которой слышался плач Сережи. За дверью разговаривали Ирина Николаевна и какой то мужчина. Катя прижалась ухом к двери, чтоб было лучше слышно. Лучше бы она это не слышала.
Мужской голос говорил, что современная медицина не умеет делать такие операции на сердце. Но она движется вперед. И возможно, когда то такая операция перестанет быть проблемой. А сейчас не нужно мучить ребенка. Пусть живет столько, сколько ему отпущено.
Услышав эти слова, у Кати потемнело в глазах, весь мир перевернулся, уши заложило словно ватой и она повалилась на пол. Ирине Николаевне показалось, что за дверью кто то уронил мешок с чем то мягким. Она с Сережей на руках открыла дверь и увидела Катю, лежащую на полу.
Очнулась Катя от того, что кто то махал возле ее носа ваткой, смоченной в нашатыре. Кате и самой раньше случалось так делать, чтоб привести кого то в чувство. Она оттолкнула руку и открыла глаза. Перед ней стояла Ирина Николаевна и мужчина, по всей видимости профессор. А молоденькая сестра присела возле нее и все еще не убирала вату, только держала ее подальше от носа.