С Викой встречались год. Потом поженились. Нормальная жена. Спокойная, добра.
Работала менеджером в офисе. Зарплата неплохая. У меня квартира своя.
У тещи с ее мужем Виталием Георгиевичем была дача. Сто километров от города. Небольшой участок. Шесть соток. Старенький домик.
Но они туда ездили каждые выходные. Раньше на электричке. Два часа в одну сторону. С пересадками. Долго. Неудобно. Тяжело.
Теще шестьдесят один год. Тестю шестьдесят пять. Уже не молодые. Сумки таскать трудно. В электричке толкучка. Духота летом. Холод зимой.
Когда мы поженились, теща намекнула Вике сразу. Зять с машиной. Иномарка. Удобная. Может, будет возить иногда? Ну хотя бы раз в месяц? Мы же семья.
Вика мне сказала. Объяснила ситуацию. Я согласился без раздумий.
— Родители же, — пожал я плечами. — Надо помочь. Не проблема.
Она обрадовалась. Обняла меня. Поцеловала. Какой я молодец. Заботливый. Понимающий.
Первая суббота прошла нормально. Я встал в восемь утра. Оделся.
Быстро позавтракал. Поехал забирать родителей Вики в девять. Они жили на другом конце города.
Минут сорок езды. Потом еще час до дачи.
Теща встретила меня с улыбкой. Я помог донести тестю сумки. Три огромных баула. С рассадой, инструментами, продуктами. Тяжеленные.
На даче я помог разгрузиться. Потом тесть попросил дрова наколоть. Я согласился. Час работал. Потом помог забор починить. Доски прибить. Еще полтора часа.
Теща испекла пирог с вишней. Позвала к столу. Мы выпили чаю. Я съел два куска пирога. Похвалил.
Я улыбнулся. Довез их обратно в воскресенье вечером. Вернулся домой поздно. Весь уставший. Завтра на работу.
— Как съездили? — спросила Вика.
Она была свежая. Отдохнувшая. Сидела на диване с чаем.
— Нормально. Помог по мелочи. Не тяжело.
— Я вчера в кино сходила с Леной, — сказала она. — А сегодня дома отдыхала. Хорошо провела выходные.
Она обрадовалась. Все получилось хорошо.
Через неделю теща позвонила снова Вике.
— Доченька, можно попросить зятя еще разок? Нам песок привезли. Надо разгрузить. Мы с Виталием не осилим.
Вика спросила меня. Я согласился. Поехал снова.
В субботу утром. Вернулся в воскресенье вечером. Весь грязный. Уставший. Руки в мозолях.
— Песок разгружали, — сказал я. — Потом грядки копал. Виталий Георгиевич попросил.
— Тяжело было?
— Да нет. Справился.
Вика обняла меня. Она была в спортивной форме. Вернулась с йоги.
— Вчера я с Леной по магазинам ходила, — сказала она. — А сегодня на йоге была. Потом в кафе с девчонками посидели. Хорошо провела выходные.
Я пошел в душ. Она приготовила ужин. Потом сделала мне массаж.
Третья суббота. Четвертая. Пятая. Каждую неделю одно и то же. Я ездил. Помогал. Возвращался в воскресенье поздно.
Оба выходных на даче. У чужих людей.
Вика не ездила. Оставалась дома. Ходила на йогу. Встречалась с подругами. В кафе сидела. Отдыхала. А я вкалывал.
Вика начала замечать. Я стал уставшим. Раздраженным. Молчаливым. По вечерам сразу ложился спать. Не разговаривал. Не смотрел фильмы. Не обнимал ее.
— Тем, ты в порядке? — спросила она однажды.
— Да. Просто устал. Неделя тяжелая была.
— Может, на этих выходных я к Свете съезжу? Давно не виделись. Переночую у неё.
Я нахмурился.
— А мама?
— Ну ты же поедешь к ним?
Она замолчала. Я видел. Ей плевать, что я устал.
Шестая суббота выдалась особенной. Утром в семь часов зазвонил телефон. Я спал еще. Сквозь сон услышал Викин голос.
— Ага, мам. Хорошо. Сейчас разбужу.
Пауза.
— Конечно, не проблема. Пусть пораньше выезжает. Что с ним будет?
Вика подошла ко мне. Потрясла за плечо.
— Тем, вставай. Мама просит пораньше приехать. Хотят грядки до обеда вскопать.
Я открыл глаза. Посмотрел на часы. Семь утра. Суббота. Мы договаривались на девять.
— Серьезно?
— Ну они ждут. Давай, вставай.
Я встал. Молча. Оделся. Умылся. Завтракать не стал. Просто вышел. Хлопнул дверью.
Вернулся в воскресенье днем. Весь мрачный. Злой. Бросил ключи на стол. Пошел в душ. Молчал.
Вика сидела на диване. Смотрела сериал.
— Ну что, как? — спросила она.
Я повернулся.
— Знаешь, что они мне сказали? Когда я приехал в семь утра?
— Что?
— «Раньше бы приехал». Вот что.
Она пожала плечами.
— Я приехал на полтора часа раньше! А они недовольны!
— Тем, ну успокойся. Родители же. Помог — и забыл.
Я молчал. Она не понимала.
— Три часа копал грядки. Спину сорвал почти. Чаю даже не предложили.
— Ну ты же не обиделся? — она усмехнулась. — Мужик, а из-за чая переживаешь.
Я ушел в комнату. Лег на диван. Закрыл глаза. Больше не разговаривал.
Седьмая суббота. Восьмая. Девятая. Каждый раз одно и то же. Я ездил. Помогал. Таскал тяжести. Копал. Чинил. Строил. А они — недовольные. Вечно с претензиями.
«Поздно приехал». «Мало помог». «Надо было еще и крышу починить».
Вика слышала эти фразы от мамы по телефону. Каждый раз. После каждой поездки. Теща жаловалась. Мол, зять не старается. Ленится. Помогает вполсилы.
— Да, мам, — соглашалась Вика. — Я тоже так думаю. Мужики сейчас ленивые.
Я слышал. Молчал. Злился.
Десятая суббота настала. Вика решила поехать. Посмотреть самой. Что там происходит.
Мы выехали в девять. Забрали родителей. Поехали на дачу. Ехали почти полтора часа. Молчали. Я сжимал руль.
Приехали. Теща с тестем вышли из машины. На лицах недовольство.
— Наконец-то! — выдохнула теща.
— Можно было и пораньше выехать, — буркнул Виталий Георгиевич. — Время-то дорого. День короткий. Работы много.
Вика молчала. Я начал выгружать их сумки. Огромные. Тяжелые. С землей, инструментами, ведрами, досками. Штук пять. Килограммов по двадцать каждая.
Виталий Георгиевич стоял рядом. Смотрел. Наблюдал.
— Тема, аккуратней.
Я кивнул. Донес все до дома. Вытер пот со лба.
— Тема, пошли дрова распилим, — сказал тесть. — Пока руки свободные. А то потом некогда будет.
Я посмотрел на Вику. Она всё видела. Я кивнул. Пошел за Виталием Георгиевичем.
Полтора часа мы пилили дрова. В жару. Под солнцем. Я работал. Виталий Георгиевич стоял рядом. Указывал. Комментировал.
— Не так пилишь. Вот тут ровнее надо. А это брак. Переделывай.
Я молчал. Пилил. Снова и снова.
Обед был в два часа. Теща накрыла на стол. Позвала Виталия Георгиевича. Позвала Вику. Я мыл руки во дворе.
Мы сели за стол. Тарелки с котлетами. Салат. Хлеб. Компот.
Я вошел последним. Сел на край.
— Угощайтесь, — сказала теща.
Мы начали есть. Я молча жевал котлету. Лицо усталое. Руки в мозолях.
— Темочка, а ты бы еще сарай помог подлатать, — сказал Виталий Георгиевич. — А то совсем развалился. Часика на два работы. Успеешь до вечера.
Я кивнул. Не ответил.
После обеда я снова пошел работать. Чинил забор. Прибивал доски. Красил. Виталий Георгиевич стоял рядом. Смотрел. Давал указания.
Вика сидела в доме. Смотрела в окно. Видела, как я вкалываю. А ее родители меня эксплуатируют.
Вечером остались ночевать. Теща постелила нам в комнате. Я лег. Вика легла рядом. Молчала.
Утром в воскресенье встал рано. Виталий Георгиевич уже ждал. Снова работа. Грядки копать. Землю таскать. Еще три часа.
В обед поехали домой. Я еле дополз до машины. Весь в грязи. Ладони исцарапаны.
— На следующей неделе приедешь? — спросила теща. — Надо крышу подлатать. Это срочно.
Я кивнул. Молча сел за руль. Поехали. По дороге домой я не произнес ни слова. Вика тоже молчала.
Дома ушел в душ.
Вечером я позвонил теще сам.
— Слушайте, — сказал я. — Я больше не буду каждую неделю ездить.
— Что?! — возмутилась она. — А почему?!
— Потому что мне тяжело. Каждые выходные на даче. Я хочу отдыхать.
— Ты молодой. Здоровый. Выходной можно и на родителей потратить. Это правое дело.
— Я работаю всю неделю. Выходные — мой единственный отдых. А я оба дня на даче вкалываю.
— Отдых?! — она повысила голос. — Да ты на даче отдыхаешь! Свежий воздух! Природа! Выходные на природе — это же счастье! Мы в твоем возрасте на трех работах пахали! И родителям помогали! А ты что? Зазнался? Машина есть, время есть! Что тебе стоит раз в неделю съездить?
— Дело не только в дороге! Я там два дня вкалываю! Суббота и воскресенье! Дрова пилю, забор чиню, грядки копаю! Ночую там!
— Что ты несешь?! Мы тебя кормим! На свежем воздухе два дня живешь! Еще и претензии! Неблагодарный!
— Я больше не буду ездить каждую неделю.
— Замолчи! Я даже не хочу это слышать! Ты зазнался!
Она бросила трубку. Длинный гудок. Вика стояла в дверях. Услышала весь разговор.
— Ты что наделал?! — она была вся красная. — С моей мамой поругался?!
— Я просто сказал, что больше буду ездить каждую неделю.
— Как ты посмел?! Это же МОИ родители! Ты эгоист! Думаешь только о себе!
Она ушла в комнату. Хлопнула дверью.
На следующий день теща написала. Огромное сообщение. На два экрана. Про то, как она Вику растила. Сколько денег вложила. Сколько сил.
Ночей не спала. Работала на трех работах. Чтобы дочь училась. Одевалась. Отдыхала. А теперь что? Попросила помочь — отказал. Час в неделю пожалеть не могу. Эгоист. Бессердечный.
Тесть Виталий Георгиевич добавил свое. Написал, что в их времена родителей уважали. Помогали. Не считались со временем. А сейчас молодежь избалованная. Думают только о себе. Поколение потребителей.
Я читал молча. Не ответил.
Неделя прошла в тишине. Теща не звонила.
В пятницу я пришел с работы. Вика встретила меня в коридоре. Обняла.
— Тем, я больше не могу. Давай съездим завтра к маме. Помиримся. Не хочу ссоры.
Я отстранил ее. Серьезно.
— Нет.
— Что?
— Я не поеду. И тебе не советую.
— Но мама обижена! Я не могу так!
— Послушай меня внимательно, — сказал я. — Я десять раз подряд возил их на дачу. Каждые выходные. Суббота и воскресенье. Без отдыха. Ехал сто километров туда, сто обратно.
Помогал на участке. Пилил дрова. Копал грядки. Чинил забор. Таскал тяжести. Оба дня работал. Возвращался в воскресенье поздно. А в понедельник на работу.
Я помолчал. Продолжил:
— За эти десять недель я ни разу не услышал спасибо. Ни разу. Зато слышал претензии. Что опаздываю. Что мало помогаю. Что недостаточно стараюсь. Что ленюсь. Меня даже нормально не покормили ни разу.
— Тем...
— Но самое главное не это, — продолжил я. — Твои родители относятся ко мне как к бесплатному грузчику. Как к прислуге. Они считают, что я им должен. Что обязан помогать.
Потому что я зять. А на самом деле я — просто удобный бесплатный ресурс. Который можно использовать.
Она молчала. Плакала.
— И самое обидное знаешь что? — продолжил я. — Что ты не защитила меня. Ни разу. Когда мама звонила в семь утра — ты меня разбудила.
Когда они говорили гадости — ты молчала. Когда меня не покормили — ты не возмутилась. Ты на их стороне. Всегда.
— Это не так! — она всхлипнула. — Я на твоей стороне!
— Нет. Потому что если бы ты была на моей стороне, ты бы не позволила превратить меня в их слугу.
Тишина.
— Что будем делать? — тихо спросила она.
— Ничего. Пусть ездят на такси. Или на электричке. Как раньше. Я больше не бесплатный водитель.
Вика нахмурилась.
— А как же мама? Ей тяжело!
— Мне тоже тяжело. Десять выходных подряд я вкалывал. А ты отдыхала.
— Я всю неделю работаю!
— Я тоже работаю! Но по выходным ты в йогу ходишь. В кафе с подругами. А я на даче горбатюсь!
Она покраснела. Отвернулась.
— Тем, ну хоть иногда будем ездить?
— Нет.
— Совсем?
— Раз в месяц. Максимум. Если серьезная проблема. И только если ты тоже поедешь помогать. Не чай пить, а работать.
Она замолчала. Надулась.
Прошла неделя. Вика дулась. Спала отвернувшись. Не разговаривала. Обиделась. Я молчал. Держал позицию.
На восьмой день она не выдержала.
— Тем, мама звонила. Просит приехать. Забор упал.
— Пусть мастера нанимает.
— Но это же дорого!
— А мое время бесплатное?
Она обиделась еще сильнее. Перестала готовить ужин. Демонстративно заказывала себе доставку. Мне не предлагала.
Я сам готовил. Или в столовой ел.
Прошел месяц. Я не сломался. Вика перестала обижаться.
Выходные теперь наши. Отдыхаем вместе. Вика на йогу ходит. Я с друзьями встречаюсь. Никто на дачу не рвется.
Теща недавно позвонила снова. Мол, летом-то можно чаще?
Вика ответила сама:
— Нет, мам. Раз в месяц.
Теща обиделась. Бросила трубку.
Вика посмотрела на меня.
— Правильно я сказала?
— Правильно.
Она научилась. Наконец-то.