— Дышать нечем. Лучше уж замёрзнуть, чем задохнуться, — выдохнула Кристина, усевшись во главе обеденного стола. Она наблюдала, как Паша перетаптывается с ноги на ногу на пороге гостиной, раздумывая, заговорить ему или пока молчать.
Кристина кивнула ему на дверь:
— Хочешь, иди, успокой девушку. Поклянись в вечной любви, которая не иссякнет до моей следующей командировки.
— Крис, ты только не драматизируй, пожалуйста. Я всё объясню. Просто выслушай меня спокойно.
— Я понимаю, что звучит по‑дурацки, но это не совсем то, что ты подумала. Когда такой бешеный ритм на работе, без отдыха можно просто перегореть. А ещё и жена взялась заниматься своей карьерой в это же самое время… Обычный мужской способ расслабиться. Ну да, не самый умный.
— Ага, эта гламурная карамелька для тебя ничего не значит?
— Она для меня ничего не значит, — обречённым эхом отозвался Паша.
— Без моих подсказок ты даже дурацких оправданий придумать сам не можешь. А я лучше поживу подальше отсюда. Здесь такая нестерпимая вонь.
Перед отъездом в командировку Кристина так и не смогла вспомнить, куда запрятала свой с виду маленький, но по факту вместительный чёрный рюкзачок. А теперь сама не поняла, откуда его выдернула.
Сгребла в него аккуратный столбик белья из шкафа, забросила джинсы, пару свитеров, деловой костюм для работы и ещё что‑то, попавшееся под руку и показавшееся полезным. Сделала вид, что у неё непробиваемые пробки в ушах, пока Паша пытался увещевать её словами. Заметила, что он не слишком уверенно преградил ей путь к выходу из квартиры.
Такси удалось вызвать сразу же на выходе из лифта.
Кристина вылетела из подъезда, больно прищемив пальцы дверью, и столкнулась лицом к лицу с девицей, встреченной в собственной квартире.
— Вспомнила, что ты со мной так и не поздоровалась? — брякнула Кристина.
Блондинистая девица отпрянула от подъезда на пару метров назад, предпочитая попасть под колючий снег с дождём, лишь бы второй раз за день не столкнуться лицом к лицу с женой своего «медвежонка».
— Уеду, ты только не мёрзни. Сразу звони Медвежонку, просись обратно в квартиру, — звонко напутствовала блондинку Кристина, помахав ей обеими холодными руками, прежде чем забраться в душное тёплое такси.
— Вы из‑за этого бледного кузнечика к маме уезжаете? — догадливо хмыкнул бестактный, но румяный и упитанный таксист, изображая сопереживание. Он был из тех, кто настроен поболтать на любую житейскую тему и с кем угодно.
— Да я уже не раз эту бледнолицую девицу с костлявыми коленками сюда привозил. Даже вспомнить могу, попытаться — когда точно и в какое время.
— Это за отдельную плату или входит в стоимость поездки? — поинтересовалась Кристина деловитым тоном.
— Вы зря так, девушка. Я не меркантильный и очень даже вам сочувствую по‑человечески, — почти обиделся таксист и тут же пояснил: — Я вот три года назад жениться собирался. Показал фотографию любимой невесты коллегам за пару недель до свадьбы. Один коллега сразу вспомнил, как возил мою невесту по разным ночным клубам — как раз в те дни, когда она мне говорила, что едет помогать маме с генеральной уборкой или огородом.
Я её просил проводить со мной редкие выходные, а она утверждала, что у нас будет ещё полно возможностей для совместного отдыха, успеем надоесть друг другу. А пожилой маме, мол, не так уж много времени осталось… А ведь с виду — в жизни бы не догадался: взрослая женщина, пироги мне пекла.
Так что я вам абсолютно бесплатно помогу информацией — просто из чувства солидарности.
— Спасибо, я лучше по папиному правилу: меньше знаешь — крепче спишь, — отмахнулась Кристина и на всякий случай для ясности уточнила: — И еду я к папе.
Маму Кристина не помнила. Несчастный случай рано сделал её сиротой, а её папу Марка — вдовцом.
Папа Кристины, пока растил дочь, был безупречен даже в глазах бабушек у подъезда. Он воспитал Кристину самостоятельной и утверждал, что так было задумано из эгоистических побуждений — чтобы успеть пожить самому. Шутки шутками, но с тех пор, как Марк убедился, что девочка выросла и не нуждается в опеке, он просто жил в своё удовольствие.
А в прошлом году с нахальным молодым блеском в глазах представил дочке и зятю свою спутницу жизни.
— Кристина, ты бы поговорила серьёзно с папой, — доверительным голосом нашёптывала свекровь, которой Паша доложил об этом знакомстве. — Неужели ты не переживаешь, что эта женщина может унаследовать твою квартиру? Это типичная история.
— Уговорит твоего отца на законную регистрацию брака, а там и до завещания недалеко. Ты уверена, что у неё нет своих детей, которым нужна квартира? Твоего отца я не осуждаю. Он очень давно овдовел, а тебя воспитал без мачехи. Надо отдать ему должное. Теперь хочет наверстать упущенное в молодости. И авантюристки прекрасно это видят — слетаются, как бабочки на огонь. Этот сорт женщин я знаю.
— Откуда, Нина Леонидовна? Ужас какой! — сделала большие испуганные глаза Кристина.
Свекровь поджала губы, заподозрив неладное.
— Если свекровь тебе позвонит, скажи ей, что я отключила свой телефон до понедельника и уехала горевать в ночной клуб с толпой интересных мужчин, — попросила Кристина папу.
— У меня не очень хорошие артистические способности. Давай я просто скажу, что ты спишь, — предложил папа.
И он, и его гражданская жена Кира одобряли, что Кристина сразу же приехала к ним. Они приготовили ей королевскую постель в гостевой комнате. Но пока что эту постель сразу заняли два элегантных сиамских кота.
Кошка Ветта посматривала на них как на гнусных изменников, расположившись на папиных коленях. Она фаворитов не меняла.
Кира любила кошачьих так же преданно, как Кристина. Только Паша, в отличие от папы, был категорически против животных в квартире.
Проснувшись утром в окружении пары тёплых котов под осуждающим взглядом кошки Веты, Кристина включила телефон, чтобы проверить, нет ли сообщений от начальницы. Ведьма Альбина Аркадьевна любила настроить сотрудниц на рабочую неделю ещё с воскресенья.
Не успела Кристина порадоваться, что от назойливой «начальницы» вестей нет, как раздался звонок свекрови.
Кристина попыталась бодро улыбнуться, глубоко вдохнула и выдохнула в трубку:
— Да, слушаю.
— Кристиночка, ну слава богу, что с тобой всё в порядке! — с хорошо отрепетированной радостью отозвалась свекровь. — Мы так переживали, не знали, что думать, всех подружек обзвонили.
— Кто «мы», Нина Леонидовна?
— Мы? Это я и Павел, дорогая. Ну вы же взрослые люди! Ну разве можно так по‑детски поступать? Вместо спокойного честного разговора — взять и исчезнуть. Мы уже в полицию хотели идти! И отец твой хорош: весь вечер утверждал, что ты спишь, а он не собирается тебя будить.
— Вы хотите сказать, что мой папа вам врал? — как можно дружелюбнее поинтересовалась Кристина и с удовольствием послушала растерянную тишину в трубке. — Разочарую вас: я бесчувственная, устала с дороги, и после уборки в квартире я действительно крепко заснула — вместо того чтобы плакать и биться в истерике. Так что мой папа — человек честный, в отличие от моего мужа.
— Кристина, послушай, девочка… — свекровь в очередной раз сменила тон, теперь на тёплый и доверительный. — Женскую мудрость никто не отменял. Как женщина, я тебя понимаю. И лучше, чем ты думаешь. Я на твоём месте была не один раз, к сожалению. В этом тяжело признаваться, но раз уж у нас с тобой доверительный разговор…
— Простите, Нина Леонидовна, я не готова к доверительным разговорам, — перебила Кристина. — Тем более что и вам это наверняка неприятно. Будете жалеть потом, что рассказали лишнее. И никакую женскую мудрость проявлять я не готова. Может быть, следующая жена вашего сына будет мудрее?
— Кристин, если ты выберешь для себя такую линию поведения, боюсь, так оно и будет, — тут же отозвалась свекровь предостерегающим тоном.
— До свидания, Нина Леонидовна, — безучастно, как автоответчик, завершила бессмысленный разговор Кристина.
«Пусть свекровь расскажет своему сыну, что это его неудачная жена — хамка, и никаких извинений не заслуживает», — подумала она.
Кристина не стала отключать телефон, но до понедельника больше никто не позвонил. Папа и Кира звали её прогуляться с ними в лесопарке на лыжах, пока не сошёл снег, но ей не хотелось даже выходить за порог квартиры. Утешала лишь возможность побыть одной, когда они уйдут.
«Завтра на работу, а там что‑нибудь само собой придумается», — размышляла Кристина. Но как можно вернуться в квартиру, которую она глупо считала их с Пашкой семейным гнёздышком, она не представляла. С таким нетерпением, забыв о будничной усталости, обустраивала здесь всё для них двоих…
А вечером после работы её ждал очередной сюрприз. Возле офисного кофейного аппарата — напротив турникета и будки охранника — с цветочным бумажным стаканчиком в руках стояла вчерашняя томная блондинка в серебристой шубке. Симпатичная, ухоженная, с оттопыренным мизинчиком — из тех, кто обожает шопинг и не жалеет денег на себя. Продуманный макияж, укладка: по задумке она должна была сегодня выглядеть ослепительно.
Увидев Кристину, блондинка изящно качнулась вперёд на тоненьких каблучках:
— Я к вам. Нам очень нужно поговорить.
— Кому нужно? — с деловитой враждебностью спросила Кристина, решительно вытянув перед собой руку, чтобы очертить личное пространство и не дать девице подойти ближе. — Мне точно не нужно.
— Вам не интересно знать, какие отношения сложились у нас с вашим мужем?
Кристина обернулась к охраннику, который на своей однообразной работе мог развлекаться только наблюдением за сотрудниками офисного центра. Энергичная и приветливая сотрудница бельевой фирмы со второго этажа нравилась ему.
— Игорь, нам интересно это знать, — с лёгкой иронией произнесла Кристина.
— Девушка, здесь деловое учреждение, — строго заявил Игорь, высунув лохматую голову из будки. — Если вы не по работе, здесь находиться нельзя.
— Вот, слышали, — подхватила Кристина. — Здесь вам не рады. До завтра, Игорь, спокойного дежурства.
Она направилась к выходу, а девица последовала за ней, постукивая каблучками, словно на подиуме. Кристине этот звук казался невыносимо противным. Она уговаривала себя не терять самообладание: девица только с виду воздушная — но отступать явно не собиралась.
— Может быть, вы меня выслушаете в более удобном месте? Здесь есть тихое кафе неподалёку?
Кристина ответила, лишь когда они вышли на улицу и дошли до угла здания:
— У меня нет желания с вами по кафешкам рассиживаться. Если есть что сказать — говорите здесь. И побыстрее. Я не люблю тратить время на глупые разборки, интриги и расследования. Это не моё. Ток‑шоу не увлекаюсь.
Похоже, девица готовила довольно объёмную речь, которая должна была повергнуть Кристину в шок. Сначала она слегка сникла, но быстро вернулась в образ.
— Мы с Павлом — пока что юридически вашим мужем — очень любим друг друга. Поверьте, я не злая, меня не радует, что приходится вам это так прямо говорить, но это правда. Просто мужчины часто не могут решиться обидеть откровенной правдой жену, с которой несколько лет прожили. Во всяком случае, о своём Паше я точно могу сказать, что он не обидит женщину.