— Он может не решиться сказать вам прямо, что его чувства к вам давно остыли. Даже может делать вид, что не против что‑то наладить, чтобы не порывать отношения резко.
— А я не хочу, чтобы вы питали какие‑то иллюзии и боролись с неизбежным.
— Как вам хочется уже разобраться со мной побыстрее, ага? — спросила Кристина, с улыбкой заглядывая в забегавшие глаза собеседницы.
— Никаких усилий прилагать не придётся, расслабьтесь. Наш Паша со вчерашнего дня — только ваш. Поздравляю с приобретением. Инструкцию по его безопасной эксплуатации вы, вполне возможно, знаете лучше меня. Пока‑пока.
Кристина прощально махнула рукой перед острым машинным носиком девицы, повернулась к ней спиной и пошла к метро, стараясь удаляться ровной, уверенной походкой — и не слишком быстро.
Ещё позавчера, сидя в кабине фургона, приближавшего её к дому, она и представить себе не могла, что придётся играть роль хладнокровной, самоуверенной женщины, будучи растерянной, как ребёнок.
— Первый брак далеко не всегда бывает удачным, а тем более — единственным, — просто произнесла Кира, приобняв Кристину за плечи.
Они сидели вдвоём на маленькой уютной кухне и говорили по душам.
Отец Кристины, Марк, часто возвращался с работы поздно, и Кира была совсем не против, чтобы дочь Марка пожила у них.
— Жаль только, что повод такой печальный. Радоваться стыдно… Но мне хоть будет вечерами с кем на девчачьи темы поболтать, — призналась она Кристине.
Вопреки первому впечатлению, живая, остроумная Кира была не слишком компанейской — предпочитала общество лишь немногих близких. Её единственная настоящая подруга вышла замуж куда‑то очень далеко, и встречаться им удавалось лишь раз в несколько лет.
Кира когда‑то в юности ненадолго сходила замуж и быстро сбежала от хамоватого мужа, упрекавшего её за отсутствие детей. На всех подряд мужчин она не обиделась, отношений не избегала, но последние пару лет коротала свободное время одна — с книжкой, а выходные проводила на экскурсиях. Пока на какой‑то конференции не познакомилась с Кристининым отцом.
Они очень быстро нашли у себя массу общего и решили жить под одной крышей. А через год всем знакомым казалось, что эта любящая пара живёт вместе очень давно.
Кристина сразу поняла и поддержала папу. Оказывается, он наделён хорошим вкусом и умением разбираться в людях.
Маленькая брюнетка Кира с длинными волосами и изящной фигурой совершенно не выглядела на свой возраст, хотя не была замечена в тщательном уходе за собой. Пожалуй, только глаза её взрослость выдавали — добрые, мудрые, со спокойной иронией смотрящие на всё, что перед ними происходит. С ней было уютно, и верилось, что все неприятности — это временно.
— Пока никто нас не слышит, Кир, мне невыносимо плохо, — тихим бесцветным голосом призналась Кристина. — Я была уверена, что наш брак — навсегда. Понимаю, что это наивно и нелепо, что заранее знать ничего нельзя.
— Да ну, здесь ты не права, — сразу отмахнулась Кира. — Нелепо как раз выходить замуж без расчёта на «навсегда». В семейную любовь на пару лет не кидаются. Какой смысл притираться друг к другу ради пары лет? Лучше уж тогда жить на разных территориях и просто встречаться.
— Кирочка, я же так и думала. Мы ещё студентами поженились. Я Пашке самое первое резюме сочинила, с которым он на первую нормальную работу устроился. Мы так и называли его — «Счастливое лотерейное резюме». И каждому мелкому достижению и продвижению Паша радовался больше, чем своему. С первой же своей зарплаты я принялась обустраивать квартиру, как настоящая клуша. Так хотелось, чтобы всё вокруг нас было красиво.
— Надо было прислушиваться к словам свекрови. Она часто намекала, что квартира не моя. Хирочка, посоветуй мне хоть что‑нибудь. Теперь мне что — просто забыть про эти десять лет, пожать плечами и уступить мужа этой кукле? Наверное, надо как‑то бороться… Я не представляю, как бороться. Не умею, не люблю. Мне кажется, это так глупо и бесполезно. Если разлюбил — зачем удерживать? Чтобы возненавидел?
Кристина только сейчас осознала, что беззвучно рыдает в три ручья в объятиях Киры, которая бережно поглаживала её по спине.
— Не любишь за мужиков воевать? Вот и замечательно, и правильно, и не надо. Подозреваю, что это вообще дурацкое выражение — «бороться за любовь».
— Конечно, если много сил и придури, можно разыграть перед мужчиной номер: «Смотри, насколько я лучше её». Но я ни разу не видела, чтобы обманутая жена в разгар романа победила в этом конкурсе. Чем сильнее стараемся удержать, тем быстрее теряем.
Решать только тебе, конечно, — советовать никто не вправе. Но если бы это произошло со мной, я бы просто исчезла с горизонта мужа. Он ждёт, что ты будешь выскакивать у него на дороге, как чёрт из табакерки, пытаться выяснить отношения, устраивать сцены. А ты просто живёшь где‑то своей жизнью. «Но изменил — так изменил, обычное дело. Он не единственный на свете».
— Обидно ведь звучит, согласна?
— Интригует и мощно воздействует на мужское самолюбие.
— Согласна, — хриплым, заплаканным голосом подтвердила Кристина.
— В общем, ты обдумай ещё мой способ. А вдруг я неправа? — улыбнулась Кира.
Нина Леонидовна даже не знала, как назвать свои чувства. Сказать, что она переживает за сына, было бы слишком просто. Она была разочарована и не знала — радоваться или злиться в сложившейся ситуации.
Конечно, ей никогда особенно не нравились эти Дорофеевы — ни невестка, ни её папаша. Если дойдёт до развода, не такая уж великая потеря: детей нет, квартира у Паши наследственная, делить нечего. У Дорофеевых вообще главное богатство — это их самомнение. Машина у Марка старенькая, чуть помладше дочки. Квартирка тесная, захламлённая книгами. Образование? Так в наше время оно не гарантия хорошей жизни.
Непонятно, по какой причине сват его драгоценная Кристина такого высокого о себе мнения.
Нина Леонидовна с первого дня размолвки молодых предвкушала взаимные обвинения, горячие споры и полуночные звонки. В глазах у неё горел боевой настрой, но невестка и её отец как сквозь землю провалились. И в жизни Нины Леонидовны так и не случилось ничего интригующего.
«Наверное, Дорофеев‑старший внушил Кристине, что она у него принцесса и что Павел должен приползти к ней под окно с покаянными серенадами и дорогими подарками, — размышляла Нина Леонидовна. — Удивительно, какая у людей высокая самооценка! Интересно было бы на них посмотреть, если бы они узнали, что Паша только облегчённо вздохнул — что не пришлось проходить через скандалы. А Миланочка, похоже, действительно хорошая девочка».
Видно издалека, невооружённым глазом, как нежно она относится к Паше. И с мамой его сразу захотела познакомиться. Заметно стеснялась, переживала, что Нина Леонидовна может плохо о ней подумать. Так и призналась откровенно — сразу после знакомства, чуть только Паша отвлёкся на рабочий телефонный звонок:
— Я понимаю, что заслужить ваше доверие мне будет непросто. Вы наверняка считаете, что приличная девушка с женатым не свяжется, и вы абсолютно правы. Я понимаю, некрасиво с моей стороны приходить в ваш дом, пока Паша ещё женат. Но он уверял, что вы — понимающий человек, и мне нечего бояться. А я действительно очень люблю вашего сына.
Она смотрела прямо в глаза Нине Леонидовне небольшими беспомощными синими глазами, хотела ещё что‑то произнести, но не могла решиться от волнения.
— Что вы, девочка, кто я такая, чтоб кого‑то осуждать? Я сама молодая была. И все мы — живые люди, не святые, а в жизни всякое бывает, — поспешила великодушно утешить девушку мать возлюбленного.
Во всяком случае, эта молоденькая Милана не смотрит на мать своего мужчины как на пустое место.
Конечно, Кристина не позволяла себе откровенных грубостей — уж чего не было, того не было. Но всегда было ясно, что мнение свекрови невестку не интересует. Скажешь что‑нибудь — она сделает непроницаемую физиономию: она же сама всё о жизни знает. И мнение мужа её мало интересовало.
Как говорила когда‑то собственная свекровь Нины Леонидовны: «Если у мужа с любовницей настоящий роман, Ниночка, вина жены в этом всегда есть».
У Ниночки не было шансов это проверить: отец Павлика был замечен только в мелких случайных интрижках. Настоящих романов у него не случилось.
А вот Паша, похоже, увлечён Миланой совсем всерьёз. Мать уже смирилась, что он всегда какой‑то замотанный, вечно пытался доказать своей Кристине, что он из себя что‑то представляет. Лишь бы одобрительный взгляд получить — ей же нужен успешный муж.
Он и в начальники‑то полез по её указке, связался с лишней ответственностью, хотя мог бы просто найти другую работу, где обычному менеджеру больше платят. Кристина его убедила, что это его собственное желание — вылезти в начальники.
Зато Милана на Пашу смотрит с тихим обожанием — давно. Но уже он не выглядел таким красивым и счастливым.
Опытные коллеги предупреждали, что развод без скандалов не обходится.
Паша теперь снисходительно посмеивался:
— Бывает и по‑другому, коллеги. Везучий человек везуч во всём.
Больше всего ему хотелось избежать извинений, объяснений и оправданий. Но их никто и не потребовал. Кристина просто ушла, даже ни разу не устроив показательного обвинительного концерта. Просто отправила сообщение, что на развод подаст сама, и свои ключи оставила в почтовом ящике.
Милана долго не соглашалась верить, что всё обошлось так просто. «Жена явно что‑то замышляет», — думала она. Еле удалось кое‑как уговорить Миланку, что она может на полочках ванной расставить все свои баночки на пустевших местах, в шкафу — сразу разложить и развесить свою одежду.
Она смешно и трогательно советовалась с Пашей по каждому шагу, пока ему не надоела вся эта мелочёвка.
— Милаш, входи уже в роль хозяйки, обустраивайся, привыкай, что ты дома.
— Медвежонок, мне не по себе, не могу так сразу. Дай мне время. С тобой мне здесь хорошо. Пока мы с тобой вместе проводим вечера, я чувствую, что нам обоим уютно. А когда ты уходишь на работу, я как будто под наблюдением твоей бывшей здесь остаюсь. Не смейся только, пожалуйста. Но тут вся атмосфера об этом говорит… Каждая занавесочка.
Непривыкший разбираться в тонкостях женской натуры, Паша слегка морщился, но сдерживал раздражительную смешку. Вроде бы ещё недавно Милане нравился интерьер. «У него столько новых задач на работе, голова пухнет, а она — про занавесочки», — думал он.
— Милаш, ну сдери ты те занавески в самых видных местах и повесь новые — выберешь, и купим. Только давай поэтапно, ага? Чтоб не сразу всю квартиру опустошать. А то приду с работы, а здесь только лампочка на проводе под потолком висит. Карточку на покупки я тебе дам.
— Медвежонок, ты даже намного лучше в совместной жизни, чем я себе представляла! — сразу же поспешила заверить Милана, обхватив гибкими ручками его шею. — Я наведу тебе настоящий, очаровательный уют, вот увидишь.
Она ласково обещала:
— Я до сих пор не могу поверить, что нам можно в открытую появляться вместе, что даже жить вместе можно. Я за эти восемь месяцев и неделю уже свыклась с мыслью, что всегда буду где‑то в тени.
Миланка всегда отчитывала время своей жизни, исходя из дня знакомства с Пашей: что‑то для неё случилось «до нашей эры», а что‑то — «после».