Мы поженились три недели назад. Мирослав (тридцать три года) работает инженером на заводе. Я — финансовый аналитик. Зарплата у меня сто восемьдесят тысяч. У него — шестьдесят.
Договорились честно. Я плачу ипотеку. Он — коммуналку и продукты. Справедливо.
Мы познакомились год назад на рынке. Я покупала овощи. Он тоже. Разговорились. Показался нормальным. Встречались.
Через восемь месяцев он сделал предложение. Я согласилась. Мне было тридцать два года. Устала быть одна.
Свадьбу сделали скромную. Расписались в загсе. Отметили с друзьями в ресторане. Без пышности. Без огромных трат.
Я купила квартиру еще до знакомства с Мирославом. Двушка в хорошем районе. В ипотеку.
Когда мы поженились, договорились честно разделить расходы.
Первые три недели всё было хорошо. Мы обустраивали быт. Ходили в магазины. Вечерами смотрели телевизор.
А потом началось. Как-то вечером в среду Мирослав вернулся с работы позже обычного. Лицо озабоченное. Сел за стол. Молча ел.
— Что случилось? — спросила я.
Он отложил вилку. Вздохнул тяжело.
— У родителей финансовые проблемы.
Я насторожилась. Но виду не подала.
— Какие проблемы?
— Зарплаты маленькие. Коммуналка коммуналка съедает. Лекарства отцу нужны постоянно. Сердце барахлит. Ещё давление скачет.
Я кивнула. Слушала внимательно.
— И что ты предлагаешь?
Мирослав посмотрел на меня выжидающе.
— Может, поможем? Ну, немного. Тысяч пятнадцать-двадцать в месяц. На лекарства и часть коммуналки.
Я задумалась. Его родители действительно мало зарабатывали. Им тяжело. Но что-то меня насторожило.
— Моей зарплаты на всё не хватает! — в его голосе прозвучала обида. — Ксюш, ты же зарабатываешь больше меня. В три раза. Тебе легче помочь.
Вот оно. «Тебе легче». Первый звоночек.
Но я решила не конфликтовать. Мы только поженились. Надо идти навстречу. Это же семья.
— Хорошо. Давай пятнадцать тысяч в месяц.
Мирослав просиял.
— Ксюш, ты лучшая! Спасибо огромное! Родители будут так благодарны!
Я перевела пятнадцать тысяч его матери Татьяне Николаевне на карту. Ответ пришел только через три часа. Короткий. Сухой.
«Спасибо».
Без эмоций. Без теплых слов. Просто «спасибо».
Странно. Но я отогнала мысли. Может, она просто холодная.
Неделя прошла тихо.
А в субботу утром Мирослав снова завел разговор. Мы пили кофе на кухне.
— Ксюш, у отца зубы разболелись. Надо к стоматологу срочно. Терпеть не может уже.
Я отхлебнула кофе.
— Мирослав, мы же только что помогли.
— Ну да, но это же разовое! Зубы лечить надо! Он мучается! Ты что, жалеешь что ли?
Слово «жалеешь» резануло. Но я сдержалась.
— Сколько нужно?
— Ну, там тысяч двадцать пять надо.
Я вздохнула. Перевела двадцать пять тысяч.
Через четыре дня — новый звонок. Теперь от самой Татьяны Николаевны.
— Ксеня, у меня стиральная машина сломалась. Совсем. Не включается. Мастер сказал — не починить. Надо новую покупать.
Я сжала зубы.
— А Мирослав знает?
— Знает. Он сказал с тобой переговорить. У тебя же зарплата хорошая.
Вот так. Прямо в лоб.
— Сколько стоит машина?
— Присмотрела нормальную. Тридцать пять тысяч.
Я положила трубку. Позвонила Мирославу на работу.
— Ты знал про машину?
— Да, мама сказала. Ксюш, ну помоги, пожалуйста. Им же без машины никак. Мама руками стирать не может. Спина больная.
— Мирослав, это уже семьдесят пять тысяч за месяц!
— Ну и что? У тебя зарплата сто восемьдесят! Тебе что, жалко?
Снова это слово. «Жалко».
Я перевела тридцать пять тысяч. Молча.
Начала считать. За месяц я отдала его родителям семьдесят пять тысяч рублей. Почти половину зарплаты. А Мирослав продолжал получать свои шестьдесят. И тратил их на себя.
На новые кроссовки за восемь тысяч. На встречи с друзьями в барах. На подписку в спортзале. На гаджеты.
Я решила поговорить серьёзно. Вечером. Когда он вернется.
Приготовила ужин. Накрыла на стол. Мирослав пришел в восемь. Уставший. Голодный.
Мы поели молча. Я тянула до последнего.
— Мирослав, нам надо обсудить помощь твоим родителям.
Он поднял глаза. Насторожился.
— Что обсуждать?
— Я уже перевела семьдесят пять тысяч за месяц. Это много. Очень много. Давай ты тоже будешь участвовать. Это ведь твои родители.
Он отложил вилку. Посмотрел на меня как на сумасшедшую.
— Ксюш, ты о чем? Ты зарабатываешь в три раза больше! Логично, что ты больше помогаешь. Это справедливо.
— Справедливо? — я не поверила своим ушам.
— Ну да. У кого больше денег — тот больше вкладывает. Простая математика.
— А ты куда свою зарплату деваешь?
Мирослав нахмурился.
— Это мои деньги. Я их заработал. Имею право тратить как хочу.
Меня аж передёрнуло.
— Погоди. Мои деньги — это наши деньги. На твоих родителей. А твои деньги — только твои?
— Ксюш, не передергивай! Ты просто зарабатываешь больше! У тебя больше возможностей! А я мужчина! Мне на себя тратить надо!
«Мужчина». За мой счёт.
Но я промолчала. Не хотела ругаться. Устала после работы. Отложила разговор на потом.
Через полторы недели стало хуже.
Был вторник. Я сидела в офисе на важном совещании. Телефон завибрировал. Мирослав. Я сбросила. Не могла ответить.
Через минуту — снова звонок. Я вышла в коридор.
— Что случилось?
— Ксюш, срочно надо поговорить! Это важно!
В голосе паника. Я испугалась.
— Что-то случилось с родителями?
— Не по телефону. Я сейчас домой еду. Приезжай скорее!
Я вылетела с работы. Поймала такси. Думала о худшем.
Прибежала домой через сорок минут. Ворвалась в квартиру. Мирослав сидел на диване. Спокойный. Листал телефон.
— Что случилось?! — я задыхалась.
Он поднял глаза.
— А, приехала. Садись. Надо обсудить важное.
— Мирослав, ты меня напугал!
— Ксюш, успокойся. Всё нормально. Просто у родителей крыша на даче течет. Надо ремонтировать.
Я опустилась на стул. Руки дрожали от злости.
— Ты вызвал меня с работы из-за крыши?!
— Ну это же срочно! Дожди скоро начнутся! Всё зальет!
Я закрыла лицо руками. Считала до десяти.
— Сколько, — выдавила я.
— Ну, мастер оценил. Сто двадцать тысяч. Но это с материалами и работой. Нормально.
Сто двадцать тысяч.
Я подняла голову. Посмотрела на мужа.
— Мирослав, это огромная сумма.
— Ксюш, ну ты же можешь! У тебя зарплата хорошая! Родителям же помочь надо!
— А ты?
Он нахмурился.
— Что я?
— Ты будешь участвовать?
— Ксюш, я же объяснял! У меня зарплата маленькая! К тому же я копил на новый ноутбук. Мне он для работы нужен. Старый тормозит.
Я смотрела на него. Не верила ушам.
— Значит так. На ноутбук себе копишь. А на крышу родителям — нет?
— Ну это разные вещи! Ноутбук — это для работы! А крыша — это им помочь надо!
Он встал. Смотрел на меня зло.
— Ксения, ты не понимаешь. Ты жена. Ты должна помогать моей семье. Все жены так делают.
— Все?
— Да! Нормальные жены поддерживают! А ты что, денег пожалела?
Я тоже встала.
— Мирослав, твои родители — твоя ответственность.
— Да ты что несешь?! — разорался он. — Семья общая! Обязанности общие! У тебя денег больше — ты и помогай больше! Это логично!
— Нет. Это не логично. Это наглость чистой воды.
Мирослав побледнел.
— Что ты сказала?
— То, что сказала. Ты хочешь, чтобы я содержала твоих родителей. А сам тратишь деньги на развлечения и гаджеты.
— Я не хочу с тобой разговаривать! — крикнул он.
Хлопнул дверью. Ушел.
Села на диван. Руки дрожали.
Через два часа позвонила Татьяна Николаевна. Я увидела номер. Не хотела брать трубку. Но взяла.
— Ксения? Мирослав сказал, ты отказываешь нам в помощи с крышей?
Голос холодный. Металлический.
— Татьяна Николаевна, я уже помогла вам.
— И что? У тебя зарплата большая! Сто восемьдесят тысяч! Ты должна помогать свекрови со свекром! Это твой долг как жены!
— Мирослав ваш сын. Он может вам помогать сам.
— У него зарплата маленькая! Шестьдесят тысяч! Ему не хватит! А у тебя есть! Или ты не уважаешь старших? Мы тебя в семью приняли! А ты нос воротишь!
Я почувствовала, как терпение заканчивается.
— Татьяна Николаевна, Мирослав — взрослый мужчина. Тридцать три года. Пусть сам распоряжается своими деньгами и помогает родителям.
— Значит, ты отказываешь?! — голос стал истеричным.
Я положила трубку. Заблокировала номер.
Легла спать одна. Мирослав спал на диване.
Утром я проснулась рано. Он уже ушел на работу. Не попрощался.
Я поехала на работу. Весь день была как в тумане. Не могла сосредоточиться. Коллега спросила, всё ли в порядке. Я кивнула. Солгала.
Вечером вернулась домой поздно. Было темно. Тихо.
Мирослава не было. Я подумала — снова к матери уехал.
Разогрела ужин. Села у телевизора. Попыталась отвлечься.
В десять вечера дверь открылась. Вошел Мирослав. За ним — Виктор Ильич и Татьяна Николаевна.
Я встала. Онемела от неожиданности.
— Добрый вечер, Ксения, — холодно сказал Виктор Ильич. — Нам надо серьёзно поговорить.
Я посмотрела на Мирослава. Он отвел глаза.
— Мирослав, что происходит?
— Родители хотят всё обсудить. По-взрослому.
Татьяна Николаевна прошла в гостиную. Села на диван. Виктор Ильич устроился рядом. Мирослав стоял у окна.
Я осталась стоять.
— Садись, Ксения, — велела Татьяна Николаевна. — Будем говорить откровенно.
Я села на край кресла. Сжала кулаки.
— Ксения, ты понимаешь, что творишь? — начал Виктор Ильич. — Мирослав наш единственный сын. Мы всю жизнь на него работали. В институт отправили.
— И что? — холодно спросила она. — У тебя зарплата сто восемьдесят тысяч рублей в месяц! Ты можешь помочь нам достойно! А не крохами! Мы посчитали.
Ты вполне можешь отдавать нам пятьдесят тысяч рублей ежемесячно. На постоянной основе. У тебя еще сто тридцать останется! Хватит с головой!
Я не поверила своим ушам.
— Пятьдесят тысяч? Ежемесячно?
— Именно. Ты молодая. Здоровая. Заработаешь ещё.
Я посмотрела на Мирослава.
— Ты согласен с этим?
Он пожал плечами.
— Ну, родители правы. У тебя зарплата больше. Ты можешь помочь семье.
— Семье? Мирослав, это не моя семья! Это твои родители! Твоя ответственность!
— Как это не твоя семья?! — вскинулась Татьяна Николаевна. — Ты вышла замуж! Стала частью нашего рода! Обязана уважать и помогать!
— Я никому ничего не обязана, — тихо сказала я.
Виктор Ильич встал. Подошел ближе. Нависал надо мной.
— Девочка, ты плохо соображаешь. Мы тебя в семью приняли. Дали сыну согласие на свадьбу. Могли бы и не дать. А теперь ты нос задираешь?
Я тоже встала.
— Виктор Ильич, уходите из моей квартиры.
Татьяна Николаевна вскочила.
— Да ты кто такая?! Да наш Мирослав золото! — завизжала она. — Ты должна на коленях благодарить, что он на тебе женился!
Мирослав наконец подошел.
— Ксюш, ну хватит уже. Давай спокойно обсудим.
Я отстранилась.
— Обсуждать нечего. Либо вы уходите сами. Либо я вызываю полицию.
Виктор Ильич побагровел.
— Да мы тебе ещё покажем! Думаешь, всё так просто? Мирослав подаст на развод!
Я достала телефон. Начала набирать номер.
— Всё, мы уходим, — процедила Татьяна Николаевна. — Но это ещё не конец. Ты пожалеешь.
Они ушли. Хлопнули дверью. Мирослав остался.
Стояли молча.
— Ты серьёзно? — тихо спросил он. — Выгнала моих родителей?
— Серьёзно.
— Они правы, Ксюш. У тебя денег больше. Ты должна помогать.
— Я не должна. И не буду.
— Значит, мы разводимся, — сказал он холодно.
— Подавай документы.
Он собрал вещи той же ночью. Ушел к родителям.
Утром мне пришло сообщение от Татьяны Николаевны.
«Ты разрушила нашу семью».
Я заблокировала номер.
Через день Мирослав начал названивать. Я не брала трубку.
Развелась. Я возвращалась домой с работы. Никто не требовал денег. Никто не звонил с просьбами. Никто не называл жадной.
Я могла тратить деньги на себя. Купила новое пальто. Записалась на курсы английского. Съездила на выходные к подруге в другой город.
Через два месяца знакомая рассказала новость. Мирослав снова женился. Уже!
На женщине с высоким доходом. Она работала руководителем отдела в крупной компании. Получала двести тысяч.
— Он счастлив, — сказала знакомая. — Говорит, что нашёл понимающую женщину.
Я фыркнула. Ага. Понимающую его схему.
Через месяц та же знакомая позвонила снова.
— Ксюш, ты не поверишь! Мирослав опять развёлся!
— Серьёзно?
— Ага. Его новая жена выгнала через месяц. Оказалось, он и с неё требовал содержать его родителей. Она послала всех.
Схема рабочая. Он просто искал дойную корову. Для себя и для родителей.
Через полгода я встретила другого человека. Игоря. Он работал инженером в НИИ. Зарабатывал как я.
Мы встречались три месяца. Он сам предложил делить всё пополам. Без разговоров.
— У нас зарплаты одинаковые. Логично всё делить, — сказал он.
Вот это да. Нормальный человек.
Сейчас мы живём вместе год. Делим всё пополам.
Никто не требует. Никто не давит. Никто не называет жадной.
Вспоминаю Мирослава иногда. Злюсь до сих пор. На потерянное время и деньги.
Зато теперь знаю точно. Если мужчина с первых недель перекладывает свои проблемы на тебя — это навсегда. Он не изменится. Никогда. Просто вали.
И плевать на нытьё про «мы же семья». Семья — это когда оба вкладываются. А когда один только берёт — это кормушка.