Я вышла замуж три года назад. Никите тридцать два, мне двадцать девять. Встречались год. Свадьбу сыграли скромную.
Свекровь Надежда Захаровна (шестьдесят четыре года) встретила меня прохладно. С первых дней чувствовалась натянутость.
Но я старалась наладить отношения. Приезжала к свекрови по выходным. Привозила гостинцы. Интересовалась её делами.
Свёкра не стало пять лет назад. Надежда Захаровна жила одна в двушке на окраине.
Мы с Никитой снимали однушку в центре. Копили на первый взнос по ипотеке. Откладывали с трудом.
У меня был отдельный счёт. Личные накопления. Триста тысяч рублей. Я копила их пять лет на большую мечту. Хотела поехать на Байкал на две недели. Посмотреть на прозрачную воду.
Каждый месяц я переводила туда пять-шесть тысяч. Отказывала себе в ресторанах. В новой одежде. В поездках на выходные с подругами.
Никита знал про этот счёт. Но никогда не просил оттуда денег. Уважал мою мечту.
В прошлом октябре свекровь пожаловалась сыну. Ванная у неё совсем развалилась. Плитка отваливалась целыми кусками. Трубы проржавели насквозь. Из душевой кабины капало постоянно.
Никита пришёл домой вечером мрачный. Сел на диван.
— Мама звонила. У неё ванная рушится. Боится затопить соседей снизу. Просит помочь с ремонтом.
Я налила ему чай. Села рядом.
— Сколько нужно?
— Триста тысяч минимум. Бригада, материалы, сантехника. Может и больше.
Я молчала. У нас таких денег не было. Накопили на ипотеку всего сто двадцать тысяч. До первого взноса ещё далеко.
Мы сидели молча. Никита выглядел подавленным. Я понимала его. Мать одна. Помочь некому. Пенсия маленькая.
Я думала неделю. Каждый день открывала приложение банка. Смотрела на свой счёт. Триста тысяч рублей. Пять лет экономии.
Байкал мог подождать. Ещё пять лет накоплю. Или десять. Но мама мужа нуждалась сейчас.
Я решилась. В субботу вечером за ужином объявила Никите.
— Давай я оплачу ремонт твоей маме. У меня есть накопления.
Муж замер с вилкой на полпути.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Но это же твои деньги на Байкал! Ты пять лет копила!
— Маме нужнее. Я ещё накоплю. Время есть.
Никита обнял меня крепко. Поцеловал в макушку.
— Спасибо. Я тебе верну. Обещаю.
— Не надо. Это моё решение.
На следующий день я позвонила Надежде Захаровне. Сказала, что готова оплатить ремонт ванной полностью.
Свекровь обрадовалась. Голос стал тёплым. Ласковым даже.
— Доченька моя! Спасибо тебе огромное! Ты такая молодец! Я так рада, что Никитка на тебе женился!
Я улыбнулась. Первый раз она назвала меня доченькой.
Через знакомых я нашла бригаду. Проверенные мастера. Работали качественно и в срок.
В субботу мы с Надеждой Захаровной поехали в строительный гипермаркет выбирать материалы. Я хотела, чтобы свекровь сама выбрала плитку. Ей ведь жить с этим ремонтом.
Мы ходили по залу час. Свекровь рассматривала образцы. Трогала руками. Прикладывала к стене.
Она остановилась возле дорогой испанской коллекции. Плитка глянцевая с переливами. Красивая очень.
— Вот эта мне нравится! — сказала она, показывая на керамику цвета слоновой кости.
Я посмотрела на ценник. Быстро прикинула в уме. Сто тысяч тысяч только на плитку.
Плюс клей, затирка, работа. Плюс сантехника. Смеситель, душевая кабина, раковина. Выйдет далеко за четыреста тысяч. У меня столько нет.
— Надежда Захаровна, эта очень дорогая. Не уложимся в бюджет. Давайте посмотрим другие варианты.
Свекровь поджала губы. Но кивнула.
Мы прошли дальше. Я показала ей на симпатичную плитку. Попроще по дизайну, но качественная. Матовая керамика молочного цвета с ненавязчивым золотистым узором.
— Вот эта хорошая. И по цене подходит. Красиво будет смотреться.
Надежда Захаровна потрогала образец. Осмотрела со всех сторон.
— Ну... не знаю. Какая-то простая.
— Это качественная керамика. Не выцветает. Легко моется. Прослужит лет двадцать минимум.
— Ладно. Раз ты говоришь. Ты же платишь. Тебе виднее.
Она сказала это холодно. Я не придала значения тогда.
Мы взяли плитку.Потом выбрали смеситель немецкий. Надёжный. Душевую кабину угловую. Раковину подвесную с тумбой. Зеркало с подсветкой.
На кассе пробили чек. Свекровь стояла рядом. Молчала. Даже спасибо не сказала.
Материалы привезли через три дня. Бригада приступила к работе. Я приезжала каждые выходные проверять ход ремонта. Фотографировала процесс.
Мастера работали аккуратно. Плитку укладывали ровно.
Ремонт занял три недели. Когда закончили, я поехала на приёмку. Зашла в ванную. Замерла на пороге.
Плитка блестела. Швы ровные. Сантехника новая. Зеркало во всю стену. Пахло свежестью.
Я обошла комнату. Проверила каждый угол. Придраться не к чему. Работа отличная.
Надежда Захаровна стояла в дверях. Руки сложила на груди. Лицо непроницаемое.
— Ну как вам? — спросила я с улыбкой. — Красиво получилось?
Свекровь молчала. Зашла в ванную. Медленно прошлась вдоль стен. Провела рукой по плитке. Посмотрела на смеситель. На душевую кабину.
— Неплохо, — сказала она сухо.
Я ждала большего. Хотя бы слова благодарности. Хоть улыбки. Но свекровь молчала.
— Вам нравится? — переспросила я.
— Сойдёт. Плитку, конечно, дешёвую взяла. Но ничего. Жить можно.
Я замерла. Дешёвую?
— Что простите?
— Ну, дешёвую. Я же видела в магазине ту красивую испанскую. А ты взяла какую-то простую. Сэкономила значит на мне.
Во рту пересохло. Я потратила триста двадцать тысяч рублей. Все свои накопления за пять лет. А она говорит про экономию.
— Надежда Захаровна, это качественная плитка! Просто не самая дорогая из всех! Иначе не уложились бы в бюджет!
— Раз не самая дорогая, значит дешёвая, — отрезала свекровь. — Скупердяйка ты, одним словом. Могла бы и не жалеть денег на пожилую женщину.
Руки сжались в кулаки.
— Я потратила все свои сбережения. Триста двадцать тысяч.
— Это твои проблемы, — пожала плечами Надежда Захаровна. — Надо было брать получше материалы. Теперь мне перед соседками стыдно будет хвастаться. Нина Петровна себе за пятьсот тысяч делала. Турецкая плитка элитная. А у меня что? Дешёвка.
Она развернулась. Вышла в коридор. Я стояла посреди ванной. Ноги подкосились.
Я вышла из квартиры. Не попрощавшись. Села в машину. Завела двигатель. Руки тряслись так, что с трудом удержала руль.
Приехала домой. Никита сидел на кухне за ноутбуком. Разбирал рабочую почту.
— Ну как съездила? — спросил он, не отрываясь от экрана. — Маме понравился ремонт?
Я села напротив. Сложила руки на столе. Чтобы не тряслись.
— Твоя мама сказала, что я взяла дешёвую плитку. Что сэкономила на ней. Что я скупердяйка.
Никита оторвался от ноутбука. Посмотрел на меня.
— Что? Серьёзно?
— Да. Я потратила триста двадцать тысяч. А она говорит про экономию.
— Может ты неправильно поняла?
— Я всё правильно поняла. Она хотела испанскую плитку. А я взяла более дешёвую. Иначе бы вышла из бюджета. Вот и вся история.
Никита помолчал. Взял телефон. Набрал номер матери. Включил громкую связь.
— Мам, это правда? Ты сказала Соне, что плитка дешёвая?
— Никит — голос Надежды Захаровны зазвучал жалобно. — Я же не со зла! Просто правду сказала!
— Но Соня потратила все свои накопления!
— Я не просила её тратить ВСЁ! Можно было занять у кого-то. Или в кредит взять. Или у родителей её попросить добавить. А то взяла самое дешёвое, что в бюджет влезло. Вот и результат.
— Мам, это хорошая плитка! Качественная!
— Для общежития, может, и хорошая. А для приличного дома маловато. Ты невестку нашёл жадную. На свекровь экономит.
Никита не нашёлся что ответить.
Я отобрала у него телефон.
— Надежда Захаровна, — сказала я ровным голосом. — Раз плитка такая дешёвая, верните мне триста двадцать тысяч рублей. Сделаете ремонт сами за эти деньги. Купите ту испанскую плитку, что хотели.
Тишина в трубке. Долгая.
— Что ты сказала?
— Вы слышали. Верните деньги. У вас неделя на сбор суммы. Иначе обращусь в суд.
— Как это в суд?! Ты с ума сошла?! Я твоя свекровь! Ты мне по закону обязана помогать!
— Обязана была. До того момента, как вы назвали меня скупердяйкой. Семь дней, Надежда Захаровна. Отсчёт пошёл.
Я нажала отбой. Положила телефон на стол. Никита смотрел на меня с открытым ртом.
— Соф... ты что творишь?
— Отстаиваю своё достоинство.
— Но она же моя мать!
— Которая плюнула в мой подарок. В триста двадцать тысяч моих денег. Накопленных за пять лет.
— Ну... может она действительно расстроилась, что не та плитка?
— Никита. Твоя мама не вложила в этот ремонт ни рубля. Ноль. Ничего. А имеет наглость критиковать и оскорблять меня. Это нормально по-твоему?
Муж помолчал. Отвёл глаза.
Я встала из-за стола. Прошла в спальню. Закрыла дверь. Легла на кровать лицом в подушку. Заплакала.
Первый раз за три года замужества.
Через час зазвонил мой телефон. Надежда Захаровна. Я сбросила. Позвонила снова. Снова сбросила.
Никита ходил хмурый. На работу уходил рано. Возвращался поздно. Мы почти не разговаривали.
На третий день он всё-таки попытался снова уговорить меня.
— Соф, ну зачем ты так? Это же моя мама. Она старая. Больная. Пенсия маленькая. Откуда она возьмёт триста тысяч?
— Откуда я взяла? — парировала я. — Копила по пять тысяч в месяц. Пять лет подряд. Отказывала себе в кафе, в кино, в поездках. Ради мечты.
— Но ты же сама решила отдать!
— Решила. Потому что думала, что помогаю. А оказалось, что я скупердяйка. Которая экономит на пожилой женщине. Так пусть теперь сама справляется.
— Мама сказала, что не специально! Она просто расстроена, что не самая дорогая плитка!
— Никита. Твоя мама не вложила в ремонт ни копейки. При этом имеет наглость критиковать качество. Это нормально?
Муж замолчал. Ушёл на кухню.
Я сидела в спальне. Листала телефон. Думала о своём.
Неужели я неправа? Может действительно перегнула?
Нет. Я точно права. Спустишь раз — потом требовать будут постоянно.
Через неделю на карту пришёл перевод. Ровно триста двадцать тысяч рублей. От Надежды Захаровны. Без комментариев.
Я сразу перевела деньги обратно на накопительный счёт. Байкал снова ждал меня.
Никита переживал. Ходил мрачный. Говорил, что надо помириться с матерью. Что он один у неё. Что ей пришлось занять деньги у соседки.
Прошло полгода. Надежда Захаровна ни разу не позвонила. Ни мне, ни Никите. На его день рождения даже сообщение не прислала.
Зато через общих знакомых до меня дошло. Она всем жалуется. Какая я жадная. На свекровь денег пожалела. Плитку дешёвую купила. С неё деньги потребовала.
Я только усмехнулась. Пусть болтает. Те, кто знают правду, на моей стороне.
Мы живём спокойно. Без обязательных воскресных визитов. Без звонков с упрёками. Без подарков на все праздники.
Я уже почти накопила на Байкал. К лету поеду. Увижу ту прозрачную воду, ради которой пять лет экономила. И которую чуть не потеряла из-за чужой неблагодарности.
А Надежда Захаровна пусть сидит в своей двушке. Смотрит на «дешёвую» плитку. И вспоминает долг соседке, который ей теперь выплачивать.