Светлана привыкла доверять не словам, а таймингу и «фактуре». За десять лет службы в управлении по контролю за оборотом наркотиков она научилась распознавать ложь по слишком детальным оправданиям и бегающим зрачкам. Но дома, на собственной кухне с запахом свежемолотого кофе, профессиональные фильтры часто давали сбой. До сегодняшнего утра.
– Светик, пойми, у Олега беда. Марина… там все серьезно. Опухоль, – Николай не смотрел в глаза, сосредоточенно размешивая сахар в чашке. Ложечка методично билась о тонкий фарфор, создавая противный, дребезжащий звук. – Нужны деньги. Срочно. На операцию в частной клинике.
Светлана почувствовала, как внутри что-то щелкнуло. Не сердце – разум. Она медленно поставила чашку на столешницу.
– На обучение Кати откладывали семь лет, Коль. Там целевой вклад. Триста тысяч – это база для ее поступления. Ты хочешь их просто… отдать?
– В долг! – Николай наконец поднял взгляд, и в нем Светлана увидела не боль за друга, а заученную агрессию. – Они нам как родные! Помнишь, как Олег помогал нам с переездом? Как Марина с Катей сидела, когда ты в госпитале лежала? Деньги – наживное, а жизнь человека…
– Ты уже перевел их? – Светлана голос не повышала, она перешла в режим «допроса».
– Да, вчера вечером. Олег заезжал, он был сам не свой.
Светлана промолчала. Опыт подсказывал: когда фигурант начинает давить на мораль, ищи дыру в бюджете.
Вечером, пока Николай был в душе, Светлана открыла соцсети. Марина, «умирающая» от опухоли, три часа назад выложила сторис. Зеркальный лифт элитного спа-комплекса в двухстах километрах от города. На Марине – халат с золотой вышивкой, в руках – бокал игристого. Подпись: «Перезагрузка. Иногда нужно просто выдохнуть и позволить себе все».
Светлана смотрела на экран, чувствуя, как кончики пальцев леденеют. Это был не «долг». Это была реализация актива.
Она встала и подошла к встроенному шкафу в прихожей. Там, за коробками с обувью, находился их «семейный сейф» – небольшой ящик с кодовым замком, где хранились документы на квартиру, загранпаспорта и золотые украшения, доставшиеся ей от бабушки.
Светлана ввела код. Раздался тихий щелчок.
Дверца поддалась слишком легко. Внутри было пусто. Исчезли не только ее кольца и браслеты, но и папка с документами на квартиру. Вместо них на металлическом дне лежал маленький розовый конверт с надписью «Для Инны».
Светлана почувствовала, как по спине пробежал холод. Инна – их общий юрист и, по совместительству, лучшая подруга той самой Марины.
Она открыла конверт. Внутри был не чек и не записка. Там лежала копия дарственной, согласно которой Николай передавал свою долю в их общей квартире некоему «третьему лицу».
В этот момент за спиной скрипнула половица.
– Ты никогда не умела вовремя остановиться, Света, – раздался холодный голос Николая. – Всегда лезла в «материал» глубже, чем положено.
Светлана медленно обернулась. Муж стоял в дверях, полностью одетый, с ключами от машины в руках. В прихожей, за его спиной, маячили две тени – Олег и Марина. Последняя была в том самом халате из сторис, наброшенном поверх дорогого платья.
– На операцию нужнее! – вскрыла Светлана циничный обман мужа и подруги, глядя прямо в зеленые, как у хищной кошки, глаза Марины. – Только операция, я смотрю, прошла успешно? Опухоль совести удалили вместе с деньгами моей дочери?
Марина лишь звонко рассмеялась, поправляя безупречную укладку.
– Светик, не будь такой занудой. Николай просто возвращает долги за годы жизни с «опером в юбке». Мы уезжаем. А ты… ну, поищи документы. Может, найдешь что-то интересное к утру.
Они развернулись и вышли, оставив дверь открытой. Светлана стояла у пустого сейфа, сжимая в руке розовый конверт. Она знала этот прием – «психологический слом». Но они забыли одну деталь: бывших сотрудников ФСКН не ломают. Их переводят в режим ликвидации угрозы.
Она достала телефон и набрала номер, который не использовала пять лет.
– Паш, привет. Это Света. Мне нужна полная пробивка по одному ОПС. Да, семейный подряд. Начинаем разработку по сто пятьдесят девятой, часть четвертая. Особо крупный. И, Паш… закрепиться нужно сегодня. Завтра они скинут квартиру.
Она опустила взгляд на дно сейфа и заметила то, что пропустил Николай в спешке. Маленькая флешка, выпавшая из папки юристки Инны.
Светлана вставила ее в ноутбук. Когда на экране открылся первый файл, она поняла, почему сейф был пуст. Там были не только их деньги. Там была схема, по которой ее муж и «друзья» обносили таких же доверчивых дураков последние три года.
Но самым страшным было последнее фото в папке «Объект». На нем была изображена она сама, Светлана, выходящая из супермаркета неделю назад, а в углу кадра красным маркером была обведена ее машина с припиской: «Тормоза проверить к пятнице».
Сегодня была пятница.
***
Светлана сидела за кухонным столом, глядя на экран ноутбука, пока цифры и фамилии в файлах юристки Инны складывались в четкую схему. Это был классический «пылесос»: Николай находил жертв среди знакомых, Олег и Марина изображали успех и надежность, а Инна юридически зачищала хвосты.
Она машинально коснулась шеи. Кожа была холодной. В голове всплывали обрывки разговоров последних месяцев. Как Николай настаивал, чтобы она съездила к маме в область именно на своей машине. Как Олег «по-дружески» заезжал проверить уровень масла в ее «Ниссане».
– Значит, тормоза, – прошептала она.
Светлана встала, взяла со столешницы стакан воды, но пальцы дрогнули. Тяжелое стекло глухо стукнуло о ладонь. Она медленно выдохнула, заставляя себя успокоиться. В ФСКН ее учили: эмоции – это шум. Нужен сигнал.
Она достала телефон и открыла банковское приложение. Нулевой баланс на вкладе дочери горел как открытая рана. Но Николай совершил ошибку, которую часто делают дилетанты: он верил в свою безнаказанность.
Светлана знала, что по закону Николай не имел права снимать деньги с целевого вклада, оформленного на несовершеннолетнего ребенка, без разрешения органов опеки. Однако в банке сидела их общая знакомая, еще одно звено в «семейном подряде».
– Статья 159.4, мошенничество в сфере предпринимательской деятельности, плюс 210-я, ОПС, – Светлана фиксировала эпизоды в уме. – А если добавить «тормоза» – это уже чистая 105-я через 30-ю. Покушение.
Внезапно в коридоре раздался звук. Скрежет ключа в замке. Светлана замерла. Сердце бухало в ребра, как пойманная птица. Николай вернулся? Один или с «группой поддержки»?
Дверь открылась. Тяжелые шаги в прихожей. Светлана быстро захлопнула ноутбук и накрыла его кухонным полотенцем.
– Света, ты еще здесь? – Голос Николая звучал странно. В нем не было прежней уверенности. – Слушай, я забыл телефон.
Он вошел на кухню. Вид у него был помятый. Куртка расстегнута, на лбу выступила испарина. Он не смотрел на жену, его взгляд метался по полкам.
– Телефон на тумбочке в спальне, Коля, – Светлана сидела неподвижно, сложив руки на коленях. – А Марина с Олегом где? Ждут в машине с заведенным двигателем?
Николай остановился. Его лицо дернулось, превращаясь в маску злобы.
– Тебе лучше уйти по-хорошему, Свет. Мы завтра выходим на сделку. Квартира выставлена на срочный выкуп. Половина денег моя по закону, а твою долю… скажем так, ты ее уже «потратила» на свои кредиты, о которых скоро узнаешь. Инна подготовила бумаги.
– Ты продаешь наш дом, чтобы оплатить Марине «перезагрузку» в спа? – Светлана почувствовала, как внутри закипает холодная ярость профессионала. – А Катя? Где она будет жить, когда вернется из лагеря?
– Катя поживет у моей матери. Свекровь – это не самый плохой вариант для девочки, чья мать скоро окажется под следствием за финансовые махинации в своей бывшей конторе, – Николай криво усмехнулся. – Ты же сама подписывала доверенность на управление своими счетами Инне в прошлом году. Помнишь?
Светлана вспомнила. День рождения, много вина, смех и Инна, подсовывающая «бумагу для налоговой». Тогда это казалось мелочью.
Николай шагнул к ней, нависая всей массой.
– Отдай флешку, Свет. Я видел по камере, что ты копалась в сейфе. Марина сказала, что Инна могла ее там оставить.
– Какая флешка, Коля? – Светлана включила «дурочку», этот навык легендирования не раз спасал ее на контрольных закупках. – Я просто искала документы на квартиру. Ты же их забрал.
Николай схватил ее за плечо. Пальцы больно впились в плоть.
– Не играй со мной. Отдай, или…
– Или что? – Светлана резко встала, сбрасывая его руку. – Проверишь мои тормоза прямо сейчас? На стоянке?
В кухне повисла мертвая тишина. Слышно было только, как в углу мерно капает кран. Глаза Николая расширились. Он понял, что она все знает.
В этот момент его телефон, лежавший в кармане куртки, завибрировал. Николай выхватил его.
– Да, Марина! Что? Какая полиция? – он побледнел. – Быть не может!
Светлана улыбнулась. На самом деле никакой полиции у дома еще не было. Но она знала, что Паша, ее бывший напарник, уже начал «кошмарить» счета Олега по старым каналам. А для таких, как Марина, блокировка карты – это сигнал к немедленному бегству.
Николай бросился в прихожую, едва не снеся вешалку.
– Мы еще не закончили! – крикнул он, вылетая за дверь.
Светлана подождала, пока стихнет звук его шагов, и быстро открыла ноутбук. Ей нужно было сделать главное – переслать файлы на удаленный сервер управления.
Она кликнула «Отправить», наблюдая за бегущей полоской загрузки. 10%... 30%...
Внезапно экран мигнул и погас. В квартире воцарилась полная темнота. Вырубили электричество.
Светлана почувствовала, как по затылку пробежал холодок. Это не авария. В многоэтажке напротив окна горели ровным светом.
Она потянулась за телефоном, но рука наткнулась на пустоту. Телефон лежал на зарядке у окна.
В тишине квартиры раздался щелчок. Но не ключа. Это был звук открывающегося окна на балконе. Квартира была на втором этаже.
– Светик, ты же знаешь, я не люблю недосказанности, – раздался в темноте вкрадчивый голос Олега. – Марина очень расстроилась из-за блокировки счетов. Пришлось вернуться за флешкой лично.
Светлана нащупала на столе тот самый стакан с водой. Холодное стекло, тяжесть. Она вспомнила тренировки по рукопашному бою.
– На операцию нужнее, Олег? – громко спросила она, пытаясь определить его положение по звуку дыхания. – А на адвокатов вы уже отложили?
– Нам не нужны адвокаты, – Олег шагнул в кухню. В тусклом свете уличного фонаря блеснуло лезвие ножа. – Нам нужна тишина.
В этот момент за дверью в подъезде раздался грохот и крик Николая: «Света, открой! Они меня заперли!»
Светлана поняла: «семейный подряд» начал жрать сам себя. Олег решил убрать не только ее, но и «слабое звено» – Николая.
Светлана не стала ждать, пока Олег сократит дистанцию. Она знала: в темноте преимущество у того, кто перестал бояться. Тяжелый стакан в руке казался единственным якорем в этой реальности.
– На операцию нужнее, Олег? – голос Светланы звучал ровно, как на допросе в ФСКН. – А ты учел, что на флешке не только ваши схемы, но и записи ваших с Инной разговоров о том, как вы планировали «подвинуть» Николая?
Олег замер. В тусклом свете от окна было видно, как он перехватил нож.
– Блефуешь, – выплюнул он.
– Проверь. Папка «Личное», файл от тринадцатого числа. Ты там очень подробно объясняешь Инне, что Николай – балласт, и после продажи квартиры он «случайно» попадет в ДТП. Вместе со мной.
В подъезде снова раздался грохот. Николай, осознав, что его заперли собственные подельники, выбивал дверь с яростью обреченного.
– Олег, открой! – орал он. – Я знаю, что ты там!
В этот момент за окном полыхнули синие огни. Без сирен, тихо, как и просила Светлана. Группа Павла работала чисто. Но для Олега это стало финальным триггером. Он бросился вперед, но Светлана, используя инерцию, ушла в сторону и наотмашь ударила стаканом по руке с ножом. Металл звякнул о кафель пола.
– Всем стоять! Работает полиция! – крик из коридора смешался со звуком выбиваемой двери.
Через полчаса квартира напоминала оперативный штаб. Николай сидел на полу в наручниках, глядя в пустоту. Олега и Марину, которую взяли в машине с поличным при попытке сбросить сумку с документами, уже увезли.
Светлана стояла у окна, кутаясь в рыжий кардиган. Ее зеленые глаза казались почти черными в свете мигалок. Павел подошел к ней, пряча планшет в сумку.
– Светик, фактуры выше крыши. Сто пятьдесят девятая, часть четвертая – это железно. По покушению сложнее, но переписку Инны мы вскроем, там все будет. Но… – он замялся. – Деньги.
– Что с ними? – Светлана медленно обернулась.
– Триста тысяч со вклада Кати… Олег успел их перевести на офшорный счет через криптообменник. Вернуть их практически нереально. А квартира… Николай успел подписать предварительный договор и взять задаток. Теперь на объекте обременение, суды затянутся на годы.
Светлана посмотрела на мужа. Николай поднял голову, и в его взгляде не было раскаяния. Только животная ненависть.
– Ты все разрушила, – прошипел он. – Осталась ни с чем. Зато гордая, да?
Светлана подошла к нему вплотную. Она не ударила его, не закричала. Она просто достала из кармана розовый конверт, который все это время сжимала в кулаке.
– Знаешь, Коля, ты прав. Я осталась ни с чем. У меня нет денег на учебу дочери, у меня нет уверенности в завтрашнем дне, и, кажется, скоро не будет этого дома. Но у меня есть то, чего у тебя никогда не будет.
Она разжала пальцы, и на колени Николая упала маленькая серебряная подвеска – ангелочек, которого он когда-то подарил Кате на первый зубик.
– Я увидела, кто ты есть на самом деле, до того, как ты успел нас похоронить. И это – самая дешевая цена за правду.
Светлана вышла из квартиры, не оборачиваясь. Она спускалась по лестнице, чувствуя каждую ступеньку как удар. На улице шел мелкий, колючий дождь. Она знала, что завтра ее ждут бесконечные допросы, суды и попытки выжить на одну зарплату, выплачивая долги, которые на нее повесили «друзья».
Светлана стояла у подъезда, глядя, как гаснут огни полицейских машин. Внутри была странная, звенящая пустота. Она всегда думала, что предательство – это громкий взрыв, а оно оказалось тихим шорохом бумаги подписываемого договора.
Десять лет она ловила преступников, думая, что зло носит маски. Оказалось, зло носит домашние тапочки и пьет с тобой кофе по утрам. Оно улыбается глазами подруги и обещает «вернуть в долг».
Она понимала: в этой схватке нет победителя. Николай сядет, Марина и Олег пойдут по этапу, но ее жизнь превратилась в пепелище. И все же, вдыхая холодный ночной воздух, Светлана чувствовала, как внутри просыпается старая, забытая ярость оперативника. Она потеряла активы, но сохранила самое главное – право на ответный удар. И этот удар будет юридически безупречным.