Оксана смотрела на свое отражение в зеркале прихожей, поправляя воротник песочного тренча. Голубые глаза казались выцветшими от усталости, но в глубине зрачков уже зажегся тот самый холодный огонек, который ее бывшие подследственные называли «взглядом конвоира». Светлый блонд, идеальная укладка – она выглядела как типичная ухоженная жена успешного юриста, но в сумке лежал не только флакон дорогого парфюма, но и диктофон, включенный еще на парковке.
На кухне кипела жизнь, которая Оксане больше не принадлежала. Запах жареного лука и приторный аромат дешевых духов Зои Петровны вытеснили из дома привычный запах чистоты и дорогого кофе. Свекровь чувствовала себя здесь хозяйкой уже неделю, с тех пор как «внезапно» слегла с давлением, заставив Виктора перевезти ее из загородного дома под присмотр.
– Оксаночка, ты опять поздно? – Зоя Петровна не спросила, а констатировала факт, не оборачиваясь. Она методично переставляла тарелки в сушилке. – Мы тут с Витенькой и Денисом решили... Семье нужно расширяться. Хватит в этой бетонной коробке ютиться.
Виктор сидел за столом, спрятав глаза в тарелке с пережаренными котлетами. Его младший брат Денис, пахнущий сигаретами и дешевым азартом, вальяжно раскинулся на стуле, листая что-то в телефоне.
– Мама права, Оксан, – глухо отозвался Виктор. – Денису сейчас тяжело, бизнес в гору пошел, нужны вложения. А дом мамин – он же огромный. Мы переедем туда, свежий воздух, природа... А эту квартиру продадим. Как раз хватит Денису на стартап и нам на ремонт дома останется.
Оксана молча достала из сумки телефон и положила на стол. Металл корпуса глухо стукнул о столешницу. Она зафиксировала микродвижение Дениса – он едва заметно вздрогнул. Старая привычка сотрудника ФСКН: следить за конечностями фигуранта. Лжет. Весь стол лжет.
– Продать квартиру, в которую я вложила все свои накопления со службы и наследство бабушки? – Оксана даже не повысила голос. – Ту самую, где у нас доли пополам, Витя?
– Ой, ну началось! – Зоя Петровна резко развернулась, вытирая руки о цветастый фартук. – Считается она! Мы – семья. Или ты Вите не доверяешь? Я на вас свой дом отписываю, он в три раза дороже этой развалюхи стоит. Да я завтра же к нотариусу готова! Только и ты будь добра – подпиши согласие на продажу.
– Мамин дом – это родовое гнездо, Оксан, – вставил Денис, криво усмехнувшись. – Ты там королевой будешь. А тут что? Соседи сверху топят, лифт вечно не работает. Давай, не ломайся, дело-то семейное.
Оксана посмотрела на свекровь. Та стояла, поджав губы, и в ее взгляде не было ни капли «давления». Там была чистая, незамутненная алчность.
– Значит, завтра к нотариусу? – переспросила Оксана, слегка наклонив голову. – Хотите закрепить сделку?
– Конечно! – просияла Зоя Петровна, прикладывая руку к груди. – Ох, аж сердце закололо от радости, что ты образумилась. Витенька, налей матери воды. Видишь, как я за вас переживаю?
Оксана вышла из кухни, чувствуя, как внутри разворачивается привычная оперативная схема. «Объект интереса» проявил умысел. «Соучастники» распределили роли. Осталось проверить «фактуру».
Вечером, когда дом затих, Оксана заперлась в ванной и открыла на планшете закрытую базу данных, доступ к которой сохранили старые связи. Один запрос по кадастровому номеру загородного дома Зои Петровны. Пять секунд ожидания.
На экране всплыла красная метка. «Обременение: Залог». «Держатель залога: Кредитный кооператив "Альфа-Плюс"». Дата наложения – три месяца назад. Сумма долга – почти восемь миллионов рублей.
Оксана почувствовала, как по спине пробежал холод, но не от страха, а от азарта. Дом не просто не принадлежал им – он был фактически конфискован за долги Дениса, которые тот наделал в подпольных казино.
– Азм воздам, – прошептала она, глядя на свое отражение.
Утром ее ждал сюрприз. Зоя Петровна, сияя как начищенный самовар, положила перед ней на стол папку.
– Вот, дорогая. Предварительный договор купли-продажи нашей квартиры. Покупатель уже есть, знакомый Дениса, готов забрать сразу, без ипотеки. И мои документы на дом.
Свекровь наклонилась к самому уху Оксаны, и та почувствовала запах валидола вперемешку с торжеством.
– Дом общий, но завтра он будет моим! – предъявила свекровь, припечатав ладонью папку к столу. – Ты здесь больше никто, деточка. Либо ты подписываешь сейчас и идешь в наш дом хозяйкой, либо я устрою тебе такую жизнь, что сама отдашь все и сбежишь в одних трусах. Витя уже все подписал.
Оксана медленно подняла глаза на мужа. Виктор сидел у окна, глядя на улицу. Он не шевелился.
– Ты подписал согласие на продажу без меня, Витя? – тихо спросила она.
– Оксан... так надо... для семьи... – выдавил он, не оборачиваясь.
Оксана взяла ручку. Зоя Петровна затаила дыхание. Денис в дверях кухни замер, перестав жевать яблоко. Оксана вывела на первой странице договора крупными буквами: «ОЗНАКОМЛЕНА».
– Знаешь, Зоя Петровна, – Оксана встала, и свекровь невольно отшатнулась от ее ледяного спокойствия. – Я вчера тоже нашла имя владельца вашего дома. И это не вы. И даже не Витя.
Оксана достала из кармана тренча распечатку из реестра и медленно положила ее поверх договора.
– Через три дня этот дом выставят на торги за долги вашего младшего сына. И в этот момент «сердечный приступ» случится уже не у вас, а у судебных приставов, когда они увидят, как вы пытаетесь продать чужое имущество.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как на стене тикают часы. Лицо Зои Петровны из победного стало землисто-серым.
– Ты... ты что наделала, стерва? – прохрипела она.
– Я? – Оксана улыбнулась одними губами. – Я просто провела проверку в порядке статьи 144 УПК. И знаете, что я там нашла? Состав на всю вашу теплую компанию.
В этот момент в дверь квартиры громко и требовательно постучали. Оксана посмотрела на часы.
– А вот и «покупатель», – произнесла она, глядя в глаза побледневшему Денису. – Только это не твой знакомый, Денис. Это люди из отдела экономической безопасности. У них к твоему «бизнесу» накопилось много вопросов.
***
Звук удара кулаком в дверь отозвался в висках Оксаны глухой пульсацией. Она не шелохнулась, продолжая рассматривать побледневшее лицо Дениса. Тот судорожно пытался спрятать телефон в карман джинсов, но пальцы не слушались, и гаджет со стуком выскользнул на ламинат.
– Открывай, Денис, – ледяным тоном произнесла Оксана. – Или ты хочешь, чтобы они вынесли дверь в моей квартире?
– Витя, сделай что-нибудь! – взвизгнула Зоя Петровна, хватаясь за край стола. Ее холеные пальцы с безупречным маникюром мелко дрожали. – Она нас подставила! Она все знала и молчала! Витя!
Виктор наконец поднял голову. В его глазах читалась такая смесь растерянности и привычного подчинения матери, что Оксане на секунду стало противно. Он встал, на ватных ногах подошел к двери и повернул замок.
В прихожую вошли двое. Не в форме, но этот специфический «госзаказ» в осанке и взгляде Оксана узнала бы из тысячи. Один из них, коренастый мужчина в сером пальто, кивнул Оксане как старой знакомой.
– Оксана Игоревна, добрый вечер. Мы по вашему заявлению. Гражданин... – он сверился с удостоверением, – Денис Игоревич здесь?
– Здесь, – Оксана указала на деверя, который вжался в кухонный гарнитур. – И материалы, о которых я говорила, тоже здесь. Весь семейный подряд в сборе.
– Какие материалы?! – Зоя Петровна перешла на крик, ее лицо пошло некрасивыми красными пятнами. – Это мой сын! Витенька, это же твой брат! Она его в тюрьму хочет упечь! Скажи им, что она все врет!
– Мам, подожди... – Виктор попятился. – Оксан, может, мы... без этого? Мы же договоримся. Дом... мы что-нибудь придумаем с домом.
– С каким домом, Витя? – Оксана шагнула к нему, заставляя его смотреть на распечатку из реестра. – С тем, который уже выставлен на торги? Или с тем, который твоя мать хотела «подарить» нам, зная, что через месяц нас оттуда вышвырнут за долги твоего брата-игромана?
Она обернулась к оперативнику.
– Николай, в той папке, что на столе, – предварительный договор. Зоя Петровна пыталась заставить меня подписать согласие на продажу этой квартиры. Под предлогом обмена на заложенный дом. Это чистая 159-я, через 30-ю. Группой лиц.
Денис вдруг рванулся к окну, но коренастый перехватил его так быстро и буднично, что даже стул не упал. Щелкнули наручники – сухой, металлический звук, который в тишине квартиры прозвучал как выстрел.
– Мама! – заскулил Денис. – Мама, сделай что-нибудь! Они меня закроют!
Зоя Петровна, поняв, что театральные приступы больше не работают, вдруг преобразилась. Она выпрямилась, и в ее глазах вспыхнула настоящая, ядовитая злоба.
– Ты думаешь, победила? – прошипела она Оксане. – Ты думаешь, я позволю тебе жить в этой квартире? Да я Витю заставлю ее поджечь, но тебе она не достанется! Ты – никто. Пришла в нашу семью с голым задом, оперша недоделанная!
Она схватила со стола тяжелую керамическую вазу – подарок Оксаниной матери – и с силой швырнула ее на пол. Осколки разлетелись со звоном, один из них оцарапал Оксане лодыжку, но та даже не вздрогнула.
– Фиксируй, Николай, – спокойно сказала Оксана, глядя на оперативника. – Угроза уничтожения имущества и хулиганство. Добавим в материал.
– Витя, уходим! – Зоя Петровна схватила сына за рукав. – Мы найдем адвоката. Мы тебя разорим, ты по миру пойдешь! Пошли, сынок!
Виктор замер. Он переводил взгляд с наручников брата на ледяное лицо жены, а затем на мать, которая тянула его за собой с силой утопающего.
– Иди, Витя, – Оксана кивнула на дверь. – Иди за ней. Только помни: ключи от этой квартиры ты оставишь на тумбочке. И больше ты сюда не войдешь. У тебя ровно пять минут, чтобы забрать документы.
– Оксан, ты не можешь... это и мой дом тоже... – пробормотал Виктор, но голос его дрожал.
– Твой дом – там, где твоя мама, – отрезала Оксана. – А здесь – моя крепость. И я ее только что зачистила от вредителей.
Она достала из кармана диктофон и нажала кнопку воспроизведения. Из динамика раздался отчетливый голос Зои Петровны: «– Дом общий, но завтра он будет моим! – предъявила свекровь... Ты здесь больше никто, деточка. Либо ты подписываешь сейчас... либо я устрою тебе такую жизнь...».
– Это называется вымогательство, Витя, – Оксана выключила запись. – Срок по этой статье очень нехороший. Если ты сейчас выйдешь в эту дверь вместе с ними – ты пойдешь как соучастник. Выбирай.
Виктор посмотрел на мать. Та вцепилась в его плечо, ее лицо превратилось в маску ужаса и ярости.
– Она блефует! – крикнула свекровь. – Пошли!
Телефон Оксаны на столе звякнул коротким сообщением. Она мельком взглянула на экран. Сообщение от бывшего коллеги из отдела кадров гласило: «Фактура подтверждена. Твой благоверный полгода назад перевел все свои счета на имя брата. Он готовил почву к твоему выселению вместе с ними».
Оксана почувствовала, как внутри что-то окончательно оборвалось. Последняя капля жалости испарилась, оставив после себя лишь холодную, кристально чистую решимость профессионала.
– Пять минут истекли, – произнесла она, глядя в глаза мужу.
Виктор сделал шаг к двери, но замер, словно натолкнувшись на невидимую стену. Его рука, уже потянувшаяся к связке ключей на тумбочке, мелко задрожала. Зоя Петровна с силой дернула его за локоть, но мужчина неожиданно стряхнул ее руку.
– Подожди, мама, – его голос звучал сипло, чужой для самого себя. – Какие счета? О чем она говорит?
Оксана даже не взглянула на него. Она методично собирала осколки разбитой вазы в совок, каждое движение было выверено и спокойно. Скрежет керамики о ламинат был единственным звуком в комнате, если не считать тяжелого дыхания Дениса, которого оперативники уже выводили в подъезд.
– Счета, на которые ты переводил наши общие деньги, Витя, – не поднимая головы, произнесла Оксана. – Те самые три миллиона, которые мы откладывали на расширение. Ты перевел их Денису «в долг» под честное слово мамы три месяца назад. Думал, я не замечу дыру в бюджете?
– Я... я хотел как лучше... Денис обещал вернуть с процентами, когда дом... – Виктор осекся, глядя на распечатку о залоге.
– Дома нет, Витя. И денег твоих нет, – Оксана выпрямилась, держа в руках совок с острыми краями. – Их проиграли в казино «Олимп» в ту же неделю. У меня есть выписки по транзакциям с игрового счета твоего брата.
Зоя Петровна вдруг осела на пол прямо в прихожей, лишившись своей диктаторской стати. Ее фартук задрался, открывая старомодные панталоны, но ей было все равно. Она смотрела на Оксану снизу вверх с неприкрытой ненавистью, смешанной с животным страхом.
– Ты... ты ведь знала, – прохрипела свекровь. – Знала про деньги, про залог... Почему молчала?
– Ждала, когда вы пойдете на «реализацию», – Оксана отставила совок и вытерла руки влажной салфеткой. – Мне нужен был состав. Статья 159, часть 4. Мошенничество в особо крупном размере, совершенное группой лиц по предварительному сговору. И вы мне его дали. Своими руками, под запись.
Оксана подошла к двери и широко ее распахнула. Сквозняк из подъезда ворвался в квартиру, шелестя листами договора на столе.
– А теперь – вон. Оба.
– Оксан, – Виктор сделал шаг к ней, в его глазах блеснули слезы. – Прости... Я же не знал, что они так... Давай все вернем? Я заберу заявление, я...
– Ты ничего не заберешь, Витя. Потому что заявление подала я. И не на брата, а на вас троих.
Она вынула из кармана тренча небольшой прозрачный пакет, в котором лежал чип.
– Это запись вашего ночного разговора на кухне две недели назад. Где вы с мамой обсуждали, как подпоить меня и подсунуть документы на подпись, чтобы я не успела прочитать про отказ от доли. Это уже 163-я, вымогательство.
Виктор пошатнулся, словно от физического удара. Зоя Петровна попыталась что-то сказать, но из ее горла вырвался лишь сухой хрип. Она поняла: перед ней не невестка и не «серая мышка». Перед ней стоял профессиональный охотник, который три месяца методично расставлял капканы, в которые они радостно прыгнули сами.
Оксана молча выставила за дверь сумку Виктора, которую собрала еще утром, пока все спали. Сумка грузно шмякнулась о бетонный пол коридора.
– Твоя мать права в одном, – Оксана посмотрела в глаза мужу, и тот содрогнулся от их небесно-голубой пустоты. – – Дом общий, но завтра он будет моим! – предъявила она тебе твоими же словами. Но только мой дом – это крепость, в которой предателям не место. Прощай.
Она захлопнула дверь и трижды провернула замок. В тишине пустой квартиры звук ригелей прозвучал как финальный аккорд симфонии. Оксана прошла на кухню, налила стакан ледяной воды и медленно выпила его, глядя на то место, где пять минут назад сидела ее «семья».
***
Оксана поставила стакан на стол и прикоснулась пальцами к гладкой поверхности столешницы. Впервые за годы брака в квартире было по-настоящему тихо. Больше не было навязчивых советов свекрови, вечного нытья деверя и липкого, трусливого молчания мужа. Она чувствовала не пустоту, а облегчение, которое испытывает хирург после удаления злокачественной опухоли.
Она осознала, что никогда не любила этого мужчину. Он был лишь удобным прикрытием для ее стремления к нормальности после службы, к тому «женскому счастью», о котором пишут в журналах. Но хищник не может стать травоядным. Ее инстинкты оперуполномоченного не спали, они лишь ждали повода, чтобы проснуться и зачистить территорию от тех, кто принял ее спокойствие за слабость.
Оксана подошла к окну. Внизу, у подъезда, мигал синими огнями патрульный автомобиль. Она видела, как в него сажают Дениса, и как Виктор, понурив плечи, ведет под руку всклокоченную, постаревшую на десять лет мать. У них не было ничего: ни дома, ни денег, ни чести. У нее было все. И самое главное – тишина, которую она больше никому не позволит нарушить.