Первое, что почувствовала Ирина, войдя в квартиру свекрови – это запах. Не привычный аромат дорогого парфюма Тамары Петровны и свежей выпечки, а тяжелый, липкий душок застоявшегося лекарства и чего-то сладковато-гнилостного. Так пахнет в «притонах», где варят дешевую дрянь, или в домах, где за живым еще человеком уже присматривает смерть.
Ирина поправила рыжую прядь, выбившуюся из-под заколки, и привычным движением, которое не стерли годы гражданской жизни, отметила детали. Ботинки в прихожей – мужские, сорок третий размер, стоптанные пятки, дешевый кожзам. В ванной – чужое полотенце. На кухонном столе – початая бутылка дешевого коньяка и россыпь белых таблеток без упаковки.
В большой комнате, в кресле-качалке, сидела свекровь. Тамара Петровна выглядела тенью самой себя: обычно безупречная укладка превратилась в спутанное гнездо, взгляд плавал, не фокусируясь на вошедшей невестке. Рядом с ней, по-хозяйски положив руку на плечо женщины, стоял рослый парень с цепким взглядом и татуировкой «перстня» на фаланге, которую он безуспешно пытался скрыть, поджимая пальцы.
– А это еще кто? – парень сплюнул в пустую чашку из-под чая.
– Это Ирочка, жена Димы, – пролепетала Тамара Петровна, и Ирину передернуло от того, как жалко прозвучал голос этой когда-то стальной женщины. – Ирочка, познакомься, это Максим. Мой племянник. Помнишь, я говорила про сестру из Барнаула? Вот, нашелся родненький...
– Племянник? – Ирина медленно сняла пальто, не сводя глаз с Максима. – Интересно. За десять лет брака с Дмитрием я ни разу не слышала о родственниках из Барнаула. Только о двоюродном брате из Питера.
Максим осклабился. В его глазах не было ни капли тепла, только холодный расчет хищника, почуявшего добычу.
– Ну, так мир тесен, – Максим сделал шаг вперед, пытаясь доминировать в пространстве. – Тетя Тамара приболела, а я вот, как узнал, сразу примчался. Родная кровь, понимаешь? Не то что некоторые.
– Родная кровь сейчас в офисе, на совещании, – отрезала Ирина. – А вы, Максим, кажется, засиделись. Тамаре Петровне пора принимать лекарства. Настоящие, а не те, что вы на столе набросали.
Свекровь вдруг дернулась, будто от удара тока. Она посмотрела на Ирину, и в ее мутных глазах на мгновение вспыхнула старая, привычная злоба, смешанная с каким-то животным страхом.
– Не смей на него орать! – выкрикнула она, срываясь на хрип. – Максим – мой наследник. Единственный, кто обо мне заботится! А вы с Димкой только и ждете, когда я освобожу квадратные метры. Так вот, хрен вам! Я завтра же еду к нотариусу. Весь дом, всю долю в бизнесе отца – все Максиму отпишу!
– Ты здесь никто! – припечатала свекровь, вцепившись тонкими пальцами в подлокотник кресла. – Пришла на все готовое, рыжая выскочка. А Максим – свой. Он меня понимает. Он... он капли мне дает специальные, от которых сердце не болит.
Ирина зафиксировала фразу «капли специальные». В голове мгновенно щелкнул «счетчик» – ст. 151.2 УК РФ. Она посмотрела на флакон без этикетки, стоящий на комоде. Максим перехватил ее взгляд и быстро сунул пузырек в карман.
– Слышала, что хозяйка сказала? – Максим подошел вплотную. От него пахнуло перегаром и чем-то химическим. – Давай, Ирочка, на выход. Пока я полицию не вызвал за незаконное проникновение.
Ирина не шелохнулась. Она чувствовала, как внутри закипает та самая холодная ярость, которая помогала ей брать группировки в засадах.
– Полицию? – Ирина усмехнулась, и этот смех заставил Максима непроизвольно отступить на полшага. – Отличная идея. У меня там как раз пара знакомых в отделе по борьбе с экономическими преступлениями заскучала. И в токсикологии.
Она развернулась и вышла, не прощаясь. Руки не дрожали – они были сухими и горячими. Достав телефон, она набрала номер, который не использовала три года.
– Паш, привет. Это Ира. Мне нужна пробивка по базе. Прямо сейчас. Фигурант называет себя Максимом, Барнаул, на вид тридцать-тридцать два, на правой руке характерный партак. И пробей, пожалуйста, что за «чудо-лекарь» у нас в районе промышляет психотропами. Есть подозрение на «обработку» пожилого собственника.
Закончив разговор, Ирина села в машину. Она знала: у нее есть меньше двадцати четырех часов до визита свекрови к нотариусу. Пружина сжалась.
Она включила зажигание. В зеркале заднего вида отразились зеленые глаза, в которых не было и тени жалости. Только расчет.
***
Вечер в доме Ирины и Дмитрия пах не коньяком, а разогретым ужином и дорогим кондиционером для белья. Типичная картинка семейного благополучия, за которой Ирина теперь видела только распадающуюся «фактуру».
Дмитрий сидел за ноутбуком, нервно постукивая пальцами по крышке. Его плечи были опущены – верный признак того, что муж уже «обработан» матерью.
– Ир, ну зачем ты туда поехала? – не поворачивая головы, глухо спросил он. – Мама звонила. Она в истерике. Говорит, ты угрожала какому-то ее родственнику.
– Родственнику? – Ирина аккуратно поставила тарелку на стол. – Дима, у твоей матери нет племянника Максима в Барнауле. У нее вообще там никого нет, кроме бывшей коллеги по институту, которая умерла пять лет назад.
– Откуда ты знаешь? – Дмитрий наконец обернулся. В его глазах читалась усталость человека, который хочет, чтобы проблемы рассосались сами собой. – Люди находятся. ДНК-тесты делают. Мама говорит, он ей документы показывал.
– Документы можно нарисовать в любом подвале за пять тысяч рублей, – Ирина села напротив, глядя мужу прямо в зрачки. – А «капли», которыми он ее поит? Ты видел, в каком она состоянии? Она же не соображает, что несет. «Ты здесь никто», «наследник». Дима, это классический заход по 159-й статье, мошенничество в особо крупном. Твою мать готовят к «обнулению».
– Перестань со мной разговаривать как на допросе! – Дмитрий внезапно сорвался, хлопнув ладонью по столу. – Ты везде видишь криминал. А это просто одинокая женщина, которая нашла родную душу. Да, Максим специфический, резковат, но он с ней рядом, пока мы на работе. Мама сказала, если я буду против Максима, она через суд выпишет нас из своей доли в загородном доме. Тебе этого хочется?
Ирина замолчала. Спор с Димой сейчас был бесполезен – он был в стадии отрицания, типичной для жертвы манипуляции. Она просто встала и ушла в спальню. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Павла: «Скинул файл. Твой "Максим" – это Андрей Косолапов. Три судимости. Последняя – за мошенничество с недвижимостью в Новосибирске. Освободился по УДО полгода назад. Фото в аттаче».
Ирина открыла файл. С экрана на нее смотрел «племянник» – только без наглого оскала, а с порядковым номером на фоне серой стены.
Утром Ирина не поехала на работу. Вместо этого она припарковалась за два квартала до дома свекрови и достала из бардачка компактный бинокль. Она ждала.
В 10:45 из подъезда вышел Максим. Он выглядел бодро: новая кожаная куртка (видимо, Тамара Петровна уже начала «спонсировать» родственника), в руках – папка с документами. Он быстро нырнул в припаркованную ладу с тонированными стеклами.
Ирина последовала за ним, держа дистанцию в три машины. Профессиональная привычка «не висеть на хвосте» работала на автомате. Лада остановилась у небольшого офисного здания. Вывеска гласила: «Нотариус Волков А.В.».
– Ну конечно, – прошептала Ирина. – Свой нотариус – это пятьдесят процентов успеха.
Она не пошла внутрь. Вместо этого она набрала номер.
– Алло, это Ирина. Соедините с отделом опеки и попечительства. Мне нужно заявить о факте неправомерных действий в отношении лица, находящегося в беспомощном состоянии. Да, возможна временная дееспособность под воздействием препаратов.
Через час она уже была в частной лаборатории, протягивая лаборанту ту самую чашку, которую Максим использовал вместо пепельницы, и ватный тампон со следами слюны, который она «случайно» подобрала в ванной свекрови, когда Максим отвернулся.
– Мне нужен экспресс-анализ на наличие бензодиазепинов и нейролептиков. И сравнение ДНК с этим образцом, – она положила на стол расческу Дмитрия.
– Это будет стоить втрое дороже, – предупредила женщина в белом халате.
– Выписывайте счет. Время дороже.
Весь остаток дня Ирина провела, собирая «картинку». Она узнала, что Максим уже успел подать запрос в МФЦ на выписку из реестра прав на недвижимость. Фигурант торопился. Это было ей на руку – в спешке всегда оставляют следы.
Вечером, когда она вернулась домой, ее ждал сюрприз. В прихожей стоял чемодан. Не ее. Огромный, обмотанный скотчем баул.
Из кухни вышел Дмитрий, а следом за ним – Максим. Тот самый «племянник» теперь улыбался во весь рот, держа в руках ключи от их квартиры.
– Ирочка, ты только не нервничай, – быстро заговорил Дмитрий, пряча глаза. – Мама решила... в общем, она передала свою долю в этой квартире Максиму. В счет долга. У нее были какие-то старые обязательства перед его матерью... Максим поживет здесь неделю, пока мы не найдем вариант с разменом.
– Какого долга? – Ирина почувствовала, как внутри все превращается в лед. – Дима, ты в своем уме? Это наша квартира. Ты купил ее в браке, хоть и на деньги от продажи бабушкиного наследства. Она общая!
– Деньги общие! – взвизгнул Максим, и кожаный кошелек, который он вертел в руках, больно ударил Ирину в плечо, когда он бросил его на тумбочку. – Только вот дарственная уже оформлена. Тетя Тамара – собственник половины, она имеет право. Так что, рыжая, либо двигайся, либо на выход. Мы тут с братом Димой уже все перетерли.
Ирина посмотрела на мужа. Дмитрий молчал, рассматривая носки своих ботинок. Он сломался. Свекровь и Максим разыграли карту «семейного долга» так виртуозно, что он предпочел сдать позиции, лишь бы не вступать в открытый конфликт.
Ирина медленно выдохнула. В сумочке лежал телефон, на который только что пришло уведомление из лаборатории. Результат экспертизы.
– Ну что, съела? – Максим подошел к ней почти вплотную, обдавая запахом дешевого табака. – Собирай манатки, сотрудница в отставке. Здесь теперь другие правила.
Ирина подняла глаза на Максима. В ее взгляде не было страха. Только холодное удовлетворение охотника, который видит, что зверь сам зашел в капкан и наступил на чеку.
– Знаешь, Максим... – тихо сказала она. – Ты совершил одну большую ошибку. Ты поверил, что я – просто жена.
В этот момент в дверь настойчиво позвонили. Громко. По-хозяйски.
– Это, наверное, доставка пиццы, – хохотнул Максим. – Я заказал, обмыть новоселье!
Он распахнул дверь, но вместо курьера на пороге стояли двое мужчин в штатском и женщина с папкой «Органы опеки».
– Косолапов Андрей Викторович? – спросил один из мужчин, лениво предъявляя удостоверение. – Пройдемте. У нас тут материал накопился. По 159-й и по факту незаконного оборота сильнодействующих веществ.
Лицо Максима из самоуверенного мгновенно стало землисто-серым. Он дернулся назад, но за спиной уже стояла Ирина, преграждая путь к балкону.
– Дима, – Ирина повернулась к мужу, который застыл с открытым ртом. – Познакомься. Это не племянник. Это твой будущий сокамерник, если ты сейчас же не расскажешь, какие еще бумаги ты подписал по просьбе мамочки.
Ирина не стала тратить время на выяснение отношений с мужем. Пока Максима-Андрея грузили в машину, она уже влетала в подъезд свекрови. Палец вдавил кнопку звонка. Внутри было тихо, слишком тихо для квартиры, где только что звучал призыв о помощи.
– Тамара Петровна! Открывайте, это Ира! – она ударила кулаком в стальное полотно двери.
Замок щелкнул через бесконечные полминуты. На пороге стояла свекровь, но это была уже не та гордая женщина. Лицо серое, губы синюшные, руки мелко тряслись, прижимая к груди старую шкатулку. А за ее спиной, в глубине коридора, Ирина увидела еще одну фигуру – женщину неопределенного возраста с жестким, пропитым лицом.
– А это еще кто? – Ирина вошла внутрь, оттесняя свекровь плечом.
– Это... Катя. Сестра Максима, – прошептала Тамара Петровна. – Она сказала, что Максим попал в аварию, нужны деньги на операцию... Срочно... Все, что в доме есть.
Катя сделала шаг вперед, пряча за спиной кухонный нож. Ирина заметила блеск стали раньше, чем та успела замахнуться. Годы тренировок сработали быстрее мысли: перехват запястья, резкий рывок на себя и болевой прием. Нож со звоном упал на паркет – единственный металлический звук в этой гулкой тишине.
– Сестра, значит? – Ирина прижала «родственницу» лицом к стене. – Статья 162, разбой в составе группы лиц по предварительному сговору.
Через десять минут квартира наполнилась светом мигалок и шумом тяжелых ботинок. Ирина сидела на кухне, наблюдая, как фельдшер скорой измеряет давление Тамаре Петровне. Свекровь молчала, глядя в одну точку. Шкатулка с семейным золотом, которую она так бережно хранила для «родной крови», теперь стояла на столе – пустая, со взломанным замком.
– Ира... – подала голос свекровь. – Я ведь думала... я ведь верила. Он так на Сашу, покойного мужа моего, похож был. Говорил ласково. Не то что вы с Димкой – все работа, все дела.
Ирина посмотрела на нее, и на мгновение ей стало почти жаль эту женщину. Почти. Она вспомнила вчерашнее «ты здесь никто» и баул в своей прихожей.
– Ласково говорят те, кому от вас что-то нужно, Тамара Петровна, – Ирина достала из сумки заключение из лаборатории. – Вот, почитайте на досуге. В вашей крови нашли «коктейль», который обычно используют, чтобы подписывать дарственные в беспамятстве. Ваш «Максим» – это Андрей Косолапов, рецидивист. А Катя – его сожительница.
Дверь открылась, и в кухню ввалился Дмитрий. Он выглядел раздавленным. Увидев мать в окружении врачей и полиции, он бросился к ней, но Ирина выставила руку, преграждая путь.
– Погоди, Дима. Сначала ответь: что ты подписал?
– Мама просила... – он закрыл лицо руками. – Доверенность на право распоряжения счетами. Максим сказал, что нужно для переоформления земли под Барнаулом. Я думал, это поможет ей успокоиться.
– Поздравляю. Ты только что подарил им три миллиона с депозита, – Ирина сложила руки на груди. – Хорошо, что Паша успел выставить «маячок» на счета. Деньги заморожены, но тебе, дорогой муж, придется очень долго объяснять следователю, как ты, взрослый дееспособный человек, способствовал хищению средств собственной матери.
Развязка была методичной и холодной. Максим-Андрей и Катерина отправились в СИЗО – фактуры хватило на добрый десяток эпизодов. Свекровь, перепуганная до икоты, в одночасье лишилась своей спеси. Она добровольно аннулировала все дарственные и подписала отказ от претензий на долю в квартире Ирины.
***
Ирина стояла на балконе своей квартиры, вдыхая прохладный вечерний воздух. Рыжие волосы переливались в свете уличных фонарей. В комнате за спиной Дмитрий пытался собрать свои вещи в тот самый баул, который принес Максим.
– Ир, может, поговорим? – его голос дрожал. – Я ведь не знал. Я просто хотел мира в семье.
– Мир в семье не покупается предательством жены, Дима, – Ирина не обернулась. – Ты выбрал сторону «родной крови», которая оказалась гнилой. Теперь живи с этим.
Она смотрела вниз, на город, и чувствовала странную пустоту. Справедливость восторжествовала, виновные наказаны, активы сохранены. Она сработала чисто, как в лучшие годы на «земле». Но в этом триумфе не было радости.
Осознание пришло позже, когда она закрыла за мужем дверь. Ирина поняла, что за все десять лет брака она так и не стала частью этой семьи. Для свекрови она была функцией, для мужа – удобным тылом. Они вспомнили о ней только тогда, когда у горла блеснул нож.
Она прошла в ванную и посмотрела в зеркало. Зеленые глаза были спокойны. Ей не было больно. Ей было... чисто. Она сняла розовые очки и обнаружила, что под ними – острый взгляд профессионала, который больше не позволит использовать себя в качестве «терпилы».
Это был не конец. Это была успешная реализация материала, после которой полагается отпуск. И она его себе обеспечит – на те самые деньги, которые Дмитрий так легко готов был отдать мошеннику.