— Саша, ты меня вообще слышишь? Я сказала «нет». И это окончательно.
Я стояла у стола, крепко удерживая в руках кухонную салфетку. Саша, мой муж, сидел напротив и с напускным безразличием рассматривал дно пустой кружки. В этой тяжелой тишине даже шорох его одежды казался излишне громким. Он не поднимал на меня взгляд, словно мое мнение не имело никакого веса в нашем доме.
— Лена, ну почему ты такая упрямая? — наконец произнес он, отодвигая посуду. — Мама просто хочет провести время на природе. Ей нужен свежий воздух, тишина. А Машка с детьми ей поможет. Что тебе, жалко? Дом стоит, места много. Родственники в душном городе мучаются, а ты вредничаешь.
— Дача не наша, Саша, — я старалась, чтобы голос звучал ровно. — В эти выходные туда едет Иван Петрович. Мой дядя. Это его личная собственность. И он не приглашал твою маму, а уж тем более твою сестру с её посторонними гостями.
— Ой, да ладно! — Саша пренебрежительно махнул рукой. — Иван Петрович — человек свойский. Потеснится. Или вообще в другой раз приедет, если мы его вежливо попросим. Ты же любимая племянница, найдешь нужные слова. Не будь эгоисткой, Маше это очень нужно для карьеры.
Меня поразила эта уверенность в том, что мой дядя должен подвинуться ради амбиций его сестры. За пять лет брака я привыкла, что его родственники считают мои ресурсы общими, но сегодня наглость перешла все границы. Иван Петрович вез на дачу своих старых друзей, они планировали эту поездку несколько месяцев.
— Я не буду никого просить, — отрезала я. — И ключи я тебе не дам.
Саша резко встал, задев стул. Он ничего не сказал, просто вышел из кухни. В тот момент я еще не знала, что он уже вытащил запасной комплект из моей сумки, пока я была в ванной.
На следующий день, когда я была на работе, раздался звонок от Ивана Петровича. Голос дяди дрожал от негодования, что случалось крайне редко.
— Леночка, ты мне объяснишь, что происходит? Я приехал к себе, а здесь... целый прием. Твоя золовка Мария устроила тут отдых для своего руководства. Они заняли веранду, развели мангал. Когда я сказал, что я владелец, какая-то дама в дорогом наряде велела мне «не мешать приличным людям».
Меня обдало жаром. Мария всё-таки пролезла туда, воспользовавшись украденными ключами. Она хотела выслужиться перед своей начальницей, чтобы избежать сокращения, о котором гудел весь их офис.
— Дядя Ваня, выставляй их немедленно! — почти крикнула я в трубку. — Я ничего не разрешала! Это чистой воды самоуправство!
— Уже, — коротко ответил дядя. — Я вызвал охрану. Твою Марию с её гостями выпроводили за ворота. Начальница её была вне себя от ярости, кричала, что такого отношения не потерпит. Извини, Лена, но в мой дом этой семье путь закрыт.
Вечером дома меня ждала сцена, достойная дурного спектакля. Саша встретил меня в дверях, его лицо было хмурым и темным от гнева.
— Ты что устроила?! — закричал он, едва я переступила порог. — Из-за твоего вредного дядьки Машку завтра попросят написать заявление! Галина Борисовна сказала, что не будет работать с человеком, который так подставляет руководство!
— Это Мария подставила саму себя, — я спокойно сняла верхнюю одежду. — Войти в чужой дом без разрешения — это преступление. Как тебе вообще пришло в голову взять ключи без спроса и отдать их сестре?
— Мы одна семья! — Саша наступал на меня, мешая пройти в комнату. — В семье всё должно быть общим! Мама была права, ты холодная и жадная. Марии нужно было место, чтобы задобрить начальство. Тебе что, земли жалко было на два дня?
— Это не моя земля, Саша! И не твоя! Это собственность человека, который нас много раз выручал. Но вам плевать на приличия. Вам нужно только пользоваться тем, что создали другие.
В этот момент в дверь снова позвонили. В квартиру ворвалась Анна Сергеевна, свекровь. Она даже не подумала разуться, оставляя следы на моем светлом покрытии пола.
— Добилась своего? — выкрикнула она, размахивая руками. — Довольна теперь? Марию уволили! У нее дети, долги! А эта Галина Борисовна в такой ярости, что Маше теперь нигде места не найти!
— Анна Сергеевна, я прошу вас покинуть мой дом, — я чувствовала, как внутри всё застывает, превращаясь в холодный камень. — И заберите с собой своего сына.
Саша горько усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тревога.
— Твой дом? Это наша квартира! Я здесь живу!
— Проживание не дает права собственности. Квартира приобретена на средства Ивана Петровича еще до нашего замужества. Собирай сумки, Саша. Прямо сейчас.
Следующий час прошел как в тумане. Крики, обвинения, проклятия свекрови в мой адрес. Саша швырял вещи в чемодан, выкрикивая, что я «останусь одна». Анна Сергеевна требовала внимания и воды, но я просто стояла и смотрела, как они навсегда исчезают из моей жизни.
Когда дверь за ними окончательно захлопнулась, я повернула щеколду. Хлесткий звук щелчка подвел итог под моей пятилетней ошибкой. В квартире воцарилась тишина — чистая, свежая, принадлежащая только мне.
Я прошла на кухню и вылила в раковину остатки воды из графина. Больше никто не будет сидеть здесь с недовольным лицом и попрекать меня отсутствием щедрости за чужой счет.
Через несколько дней я начала паковать коробки. Иван Петрович, узнав о моем решении, только одобрительно кивнул и предложил помощь.
— Ленок, я тут вариант один посмотрел, в новом доме, прямо у парка. Давай эту квартиру выставим на продажу, я добавлю, и переедешь. Начни всё заново. А дача... дача теперь только для своих. Никаких Марий и их начальниц.
Я согласилась не раздумывая. Процесс развода и переезда прошел удивительно быстро, словно сама жизнь помогала мне освободиться от лишнего груза.
Прошел месяц. Я сидела на веранде у Ивана Петровича. Воздух был наполнен ароматом свежей травы и цветов. Я достала из сумочки ключи от своего нового жилья — легкие, блестящие, на шелковой ленте.
Саша несколько раз пытался выйти на связь, присылал сообщения о том, как его сестра страдает без работы и как я обязана им помочь, раз уж «разрушила их покой». Я просто удалила все контакты. Теперь это были совершенно чужие люди, чьи проблемы меня больше не задевали.
Я сделала глоток прохладного ягодного настоя из прозрачного стакана. Свобода оказалась очень приятной. Впереди была новая работа, новая обстановка и целая жизнь, в которой больше нет места наглым родственникам.
Иван Петрович подошел ко мне и положил руку на плечо.
— Ну что, теперь ты сама себе хозяйка? Завтра мебель в новое жилье завозим?
— Завтра, дядя Ваня. Начнем расставлять всё так, как нравится мне. Без чужих советов.
Я смотрела на закат и ощущала полное, абсолютное спокойствие. Иногда нужно выставить за дверь тех, кто не ценит твою доброту, чтобы наконец-то услышать саму себя.
А как бы вы поступили на месте Елены? Стоило ли простить родственников мужа и помочь золовке сохранить место на работе, или личные границы и честность важнее? Делитесь своим мнением в комментариях, эта тема всегда вызывает бурные обсуждения!