28 августа 2002 года в Бирмингеме, штат Алабама, стоял типичный для юга конец лета – душный, вязкий зной. Пятилетний Джулиан Саман Эрнандес открыл глаза в своей комнате, полной знакомых игрушек, под звуки обычной утренней суеты в доме. Для ребёнка всё тогда сводилось к простым радостям: любимым мультикам, завтраку и предстоящей встрече с друзьями в детском саду. Его мама, Дафни Райт, хлопотала по дому, собирая сына и пытаясь успеть со своими делами. Ей и в голову не могло прийти, что это утро станет последним, когда она видела своего малыша таким маленьким, а его весёлый голос в коридоре превратится в далёкое воспоминание на целых тринадцать лет.
К тому времени отношения Дафни с отцом мальчика, Бобби Эрнандесом, давно испортились. Они жили порознь, а контакты ограничивались формальными договорённостями о ребёнке. В то утро Бобби, как обычно, приехал забрать сына и отвезти его в садик. Ничего не предвещало беды. Дафни наблюдала, как он пристёгивает Джулиана в машине, как закрывается дверца. Бобби вёл себя совершенно спокойно, не выдавая ни малейшего намёка на то, что уже принял страшное решение. Он просто помахал на прощание и уехал, унося мальчика в жаркую дымку августовского утра.
Утро, перевернувшее всё
Первые часы Дафни провела в полном спокойствии – занималась делами, работала, поглядывала на время, чтобы вовремя забрать сына. Но когда она приехала к детскому саду, привычная реальность рухнула. Воспитатели, смущённо опуская глаза, сообщили: Джулиана сегодня не привозили. Его шкафчик стоял пустым, в журнале напротив имени – прочерк. В тот момент у матери будто остановилось сердце. Она тут же начала звонить Бобби – раз за разом, но трубку никто не брал, только бесконечные гудки и холодный голос автоответчика.
========
👍 Помогите этой статье разогнаться лайками
========
Страх нарастал с каждой секундой. Дафни бросилась к дому Бобби в надежде, что произошла какая-то ошибка или недоразумение. Однако на месте её ждала гнетущая тишина. Дом казался не просто пустым – он выглядел брошенным навсегда. Бобби исчез вместе со всеми вещами: документами, одеждой, личными вещами и – самое ужасное – всеми следами присутствия Джулиана. Позже выяснилось: отец тщательно готовился к побегу несколько недель. Он понемногу снимал наличные, чтобы не вызвать подозрений у банков, и постепенно уничтожал улики. Это было не просто похищение – он стремился полностью стереть прошлое сына, лишив его матери, имени и настоящей биографии.
Когда полиция Бирмингема прибыла на место, картина стала ужасающе ясной. В доме нашли записку от Бобби – лаконичную и леденящую: никаких требований, никаких угроз, только сухое заявление, что сына она больше никогда не увидит. Начались масштабные поиски. Фотографии улыбающегося пятилетнего Джулиана с ямочками на щеках развесили по всему штату. Полицейские отрабатывали каждый возможный след, расспрашивали соседей, которые видели, как Бобби спокойно грузил вещи, полагая, что семья просто переезжает. Но все ниточки обрывались за пределами Алабамы. Отец и сын словно испарились, оставив Дафни одну в опустевшей детской с бесконечным вопросом: жив ли её мальчик и суждено ли им когда-нибудь встретиться. Так личная драма превратилась в одно из самых известных дел о похищении ребёнка одним из родителей в истории Соединённых Штатов.
Стать невидимым среди тысяч людей
Пока правоохранители Алабамы прочесывали соседние штаты, отрабатывали сотни сигналов и изучали каждое нечёткое изображение с камер на трассах, Бобби Эрнандес шаг за шагом воплощал задуманное – создание совершенно новой жизни без единого следа прошлого. Он прекрасно понимал: чтобы надёжно укрыть человека, мало просто сменить город – необходимо уничтожить всю его предыдущую историю. Кливленд в штате Огайо стал для них идеальным укрытием. Город с его серыми заводами, однообразными районами и сотнями тысяч обычных жителей позволил им бесследно смешаться с толпой, превратившись в ещё одну ничем не выделяющуюся пару отец–сын.
========
➡️ Наш Telegram-канал. Подпишитесь, чтобы не пропустить новые статьи
========
Здесь Джулиан Саман Эрнандес официально прекратил существование. Для всех вокруг – соседей, педагогов, случайных знакомых – он стал обычным подростком с новым именем и придуманной отцом биографией.
Бобби действовал с холодной, почти пугающей последовательностью. Он не ограничился сменой фамилии – он выстроил вокруг сына целую систему обмана, которую невозможно было пробить. Для оформления документов, аренды жилья и устройства на работу использовались фальшивые удостоверения личности и чужие номера социального страхования. Бобби работал много и усердно, создавая образ одинокого отца, который самоотверженно растит сына без помощи матери. В глазах окружающих он выглядел образцовым человеком: спокойный, аккуратный, ответственный, полностью посвятивший себя ребёнку. Никто даже не подозревал, что этот вежливый сосед разыскивается на федеральном уровне, а за его спиной осталась разрушенная жизнь женщины, которая продолжала искать сына каждый день.
Джулиан рос, полностью доверяя отцу и не имея причин ставить под сомнение его слова. Ребёнок принимает реальность такой, какой её преподносят взрослые. Для мальчика Бобби стал единственным близким человеком и абсолютным авторитетом. На редкие вопросы о маме отец всегда имел готовые, отточенные ответы: она ушла давно и добровольно, она не хотела оставаться с ними, связь с ней оборвалась по её инициативе. Эта ложь оказалась самой болезненной частью преступления – Бобби не только отнял у сына мать физически, но и систематически уничтожал в его сознании любой тёплый образ о ней. Джулиан взрослел с твёрдой уверенностью, что в этом мире он нужен только отцу.
Жизнь в Кливленде выглядела поразительно обыденной. Мальчик посещал обычную школу, заводил друзей, увлекался спортом, мечтал о будущем. Учителя отмечали его старательность, сдержанность и хорошие способности. Но за этой внешней благополучностью скрывались жёсткие правила, которые Джулиан воспринимал как естественные: частые переезды с квартиры на квартиру, избегание любых ситуаций, требующих глубокого подтверждения личности, полное отсутствие старых фотографий, детских рисунков или любых напоминаний о «прежней» жизни. Отец тщательно фильтровал всё, что могло попасть в поле зрения сына – особенно любые объявления о розыске пропавших детей, на которых всё ещё висело его детское фото. И удивительно, но это работало долгие годы.
Время шло. Из маленького мальчика вырос высокий, задумчивый подросток. Джулиан уверенно проходил все этапы школьного обучения, даже не догадываясь, что каждый его школьный день возможен лишь благодаря гигантской конструкции лжи. Он полностью принял новую фамилию, новую историю и факт, что их семья всегда состояла только из двоих. Бобби совершил почти немыслимое – он воспитал социально адаптированного, успешного молодого человека, заложив в основу его жизни тяжкое преступление.
Но чем старше становился Джулиан, тем труднее отцу было поддерживать эту хрупкую иллюзию. Подростковый возраст принёс естественные желания: получить права, завести банковский счёт, подать документы в колледж. Каждое из этих обычных стремлений взрослого человека превращалось в смертельную опасность для тщательно выстроенной тайны Бобби Эрнандеса.
Джулиан по-настоящему любил человека, который лишил его самого главного – права знать правду о себе. Он вырос в атмосфере заботы, которая одновременно была и тюрьмой. Отец обеспечивал сына всем необходимым – кроме настоящей биографии. К моменту выпуска из школы Джулиан подошёл как вполне сформированный молодой человек с ясными планами на будущее. Он собирался сделать первый настоящий шаг во взрослую жизнь, совершенно не подозревая, что именно этот шаг обрушит карточный домик, который Бобби так искусно и упорно строил тринадцать лет в туманном и сером Кливленде.
Разлом в основе: когда документы выдают правду
К 2015 году Джулиан Эрнандес уже превратился в самостоятельного и уверенного восемнадцатилетнего молодого человека, готового шагнуть во взрослую жизнь. Школьные годы в Кливленде остались позади: выпускной вечер, разговоры с отцом о планах на будущее, мечты о больших перспективах. Амбициозный и решительный, он видел первым важным этапом поступление в колледж. Джулиан тщательно подготовил все документы, написал эссе, собрал рекомендации и испытывал то волнующее предвкушение, знакомое каждому поступающему. Но именно этот период надежд и достижений стал поворотным – началом краха огромной тайны, которую его отец Бобби Эрнандес поддерживал целых тринадцать лет.
Всё пошло наперекосяк в самом неожиданном месте – в рутинных бюрократических процедурах при подаче заявки на финансовую помощь и регистрации в студенческой системе колледжа. Юноше требовалось указать свой номер социального страхования – те самые девять цифр, без которых в Америке невозможно оформить почти ничего официального. Он ввёл номер, который всегда считал своим: отец когда-то назвал его или записал в школьные формы. Однако программа выдала холодное сообщение об ошибке. Номер не соответствовал имени. Сначала Джулиан подумал на технический сбой или случайную оплошность. Он вводил данные повторно – снова и снова, – но система упорно не признавала в нём того, кем он себя считал.
Тогда в душе парня зародилось первое, пока ещё робкое сомнение. Он обратился к отцу за объяснениями, но Бобби, всегда такой уравновешенный и уверенный, вдруг начал вести себя необычно: нервничал, путался в словах, винил государственные базы, старые налоговые недоразумения или компьютерные неполадки. Для Джулиана, привыкшего безоговорочно верить отцу как единственному родному человеку, эти доводы сначала звучали правдоподобно. Но колледж требовал точных подтверждений, а не расплывчатых оправданий. Чтобы не потерять возможность учиться и разобраться в проблеме, юноша попросил помощи у школьного консультанта. Он рассчитывал, что специалист быстро исправит «системную ошибку», даже не подозревая, вся его реальность и есть ошибка.
Консультант, желая помочь способному выпускнику, взялся за дело всерьёз. Когда обычные запросы в налоговую службу и социальные фонды ничего не дали, у него возникло тревожное подозрение. В порыве профессионального чутья он ввёл имя и данные Джулиана в базу Национального центра по делам пропавших и эксплуатируемых детей (NCMEC). Это было почти интуитивное действие – и оно разрушило всё. На экране появился снимок пятилетнего мальчика с тёмными волосами и очень знакомыми чертами лица. В объявлении значилось: «Джулиан Саман Эрнандес. Исчез в Бирмингеме, штат Алабама, 28 августа 2002 года. Подозреваемый в похищении – отец, Бобби Эрнандес».
========
👍 Помогите этой статье разогнаться лайками
========
Для восемнадцатилетнего юноши это открытие ударило как молния. В один миг рухнуло всё, что составляло его личность: имя, прошлое, вся история жизни. Оказалось, что его «обычная» жизнь в Кливленде – это не просто существование вдвоём с отцом, а многолетнее бегство от правосудия. Человек, которого он любил больше всех на свете, который воспитывал в нём принципы честности и долга, на самом деле был тем, кто отнял у него мать и настоящую семью. В памяти вихрем пронеслись детали: уклончивые ответы отца на вопросы о маме, постоянные переезды, полное отсутствие старых фото или воспоминаний из детства. Теперь каждая мелочь обрела мрачный смысл. Вся его биография оказалась искусно созданной иллюзией, а он сам – главным героем в чужой, тщательно спланированной драме.
События развивались стремительно. Школьный консультант, действуя по инструкции, сразу уведомил власти. Агенты ФБР и полиция Кливленда провели быструю проверку, которая за считанные часы подтвердила: разыскиваемый тринадцать лет назад мальчик из Алабамы и нынешний выпускник школы в Огайо – один и тот же человек. Бобби Эрнандес осознал, что игра окончена. Он не стал пытаться скрыться вновь – понимал, что сеть затянулась безвозвратно. Новость мгновенно разнеслась по стране: одно из самых длительных и таинственных дел о пропавшем ребёнке в истории Алабамы неожиданно завершилось в обычном школьном кабинете в Огайо. Жизнь Джулиана изменилась навсегда – впереди его ждала встреча с забытым прошлым и с женщиной, которая никогда не прекращала его искать.
Разрушение миража и голос из забытого прошлого
В доме Эрнандесов в Кливленде, где тринадцать лет царила обманчивая тишина, её внезапно разорвали пронзительные сирены и настойчивый стук в дверь. Для Бобби Эрнандеса этот момент, вероятно, был тем самым страхом, который преследовал его каждую ночь с самого отъезда из Алабамы. Арест прошёл быстро и без лишней драмы – никаких погонь, никаких сопротивлений. Человек, больше десятилетия ускользавший от федералов и полиции нескольких штатов, сдался без борьбы. Наручники защёлкнулись на его запястьях, и образ «преданного отца-одиночки» окончательно рухнул, уступив место обвинениям в похищении ребёнка и использовании поддельных документов.
========
➡️ Наш Telegram-канал. Подпишитесь, чтобы не пропустить новые статьи
========
Пока Бобби увозили в изолятор, Джулиан переживал тяжелейший эмоциональный удар. Всё вокруг вдруг стало чужим и нереальным: вспышки камер, бесконечные вопросы следователей ФБР, понимание, что привычная квартира никогда не была настоящим домом – лишь временным укрытием для беглеца. Но в это же самое время в Бирмингеме произошло нечто невероятное. Дафни Райт, мать Джулиана, услышала звонок, на который уже почти не надеялась. Незнакомый голос сообщил: поиски, продолжавшиеся 4821 день, завершены. Её сын жив, здоров и вырос в замечательного молодого человека – он находится в Кливленде. Слёзы, которые она сдерживала столько лет, хлынули потоком. Это была радость, смешанная с острой болью от осознания, сколько лет украдено навсегда.
Воссоединение, которое со стороны выглядело как идеальный финал сказки, на самом деле превратилось в мучительное испытание для обоих. Когда Дафни и Джулиан впервые увидели друг друга, между ними лежала не просто пропасть в тринадцать лет – это была целая бездна отсутствующих общих воспоминаний. Для матери он всё ещё был тем маленьким пятилетним мальчиком в шортах, бегающим по двору. Для Джулиана же эта женщина оставалась совершенно чужой. Он всматривался в её черты, пытаясь отыскать хоть малейший намёк на знакомое – улыбку, взгляд, интонацию, – но ложь Бобби стёрла все следы прошлого. Первая встреча прошла в напряжённой неловкости, осторожных прикосновениях и горьком понимании: связь с матерью теперь придётся выстраивать заново, шаг за шагом, словно изучая незнакомый язык.
Параллельно следователи раскрывали всё новые слои тщательно спрятанной жизни. Выяснилось, что Бобби был поразительно изобретателен: он использовал несколько вымышленных имён, десятки фальшивых адресов, прежде чем осесть в Огайо. Соседи в Кливленде, увидев новости об аресте, просто не могли поверить. В их глазах он оставался безупречным человеком, который всегда ставил сына на первое место. Этот контраст между образом заботливого отца и похитителем стал центральной темой обсуждений в СМИ. Как один и тот же человек мог совершить столь циничное преступление и при этом быть примерным родителем? Этот внутренний разрыв буквально разрывал Джулиана: природная тяга к матери сталкивалась с глубокой привязанностью к человеку, который его растил, – даже если вся эта забота выросла на фундаменте обмана и преступления.
Восстановление настоящей личности Джулиана и его возвращение в правовое поле заняло несколько недель. Юристы и чиновники заново собирали его идентичность по крохам: каждый документ, каждая справка, подтверждающая, что он – Джулиан Саман Эрнандес из Алабамы, становилась кирпичиком в основании его подлинной жизни. Дафни проявляла огромное терпение. Она понимала: нельзя просто забрать восемнадцатилетнего юношу и ожидать, что он мгновенно забудет всё, что знал в Кливленде. Она давала ему время и пространство, чтобы он сам осознал масштаб случившегося и самостоятельно сделал шаг навстречу. Это было не просто воссоединение матери и сына – это было столкновение и медленное сращивание двух совершенно разных миров: один был разрушен в августе 2002 года, а второй построен на его руинах.
Сын на стороне отца: этическая дилемма Джулиана
Суд над Бобби Эрнандесом, стартовавший вскоре после его задержания, превратился в одно из наиболее напряжённых и юридически сложных дел в Огайо. Зал был забит до отказа: репортеры, активисты и любопытствующие зрители стремились стать свидетелями кульминации этой драмы, длившейся тринадцать лет. На скамье обвиняемых находился мужчина, которому вменяли тяжкие преступления – похищение ребёнка, нарушение прав на опеку и множество эпизодов фальсификации бумаг. Сторона обвинения рисовала образ хитрого и корыстного нарушителя, который из личных мотивов и желания отомстить бывшей жене отнял у матери сына, а у мальчика – его истинную личность и знания о корнях. Прокуроры требовали максимально жёсткого наказания, акцентируя, что никакая последующая опека не способна искупить первоначальный акт насильственного разлучения с семьёй.
Но затем случилось непредвиденное. Когда микрофон передали пострадавшему – восемнадцатилетнему Джулиану, – обстановка в зале кардинально изменилась. Вместо ожидаемых упрёков юноша неожиданно встал на сторону отца. Его речь стала настоящим вызовом для общественных норм и правовой системы. Джулиан не отрицал факт похищения, но акцентировал внимание на другом аспекте – на тех тринадцати годах, когда отец был неотъемлемой частью его повседневности. Он рассказывал о Бобби как о человеке, который ни разу не пропустил его спортивные соревнования, ухаживал во время недугов, помогал с домашними заданиями и воспитывал в духе честности и стойкости. «Без моего отца я не стал бы тем, кем являюсь сейчас», – эти фразы Джулиана разнеслись по залу, вызвав сомнения в чёрно-белой оценке событий у многих собравшихся.
Для Джулиана это была мучительная душевная дилемма. С одной стороны, он только что нашёл мать, которая не переставала любить его все эти годы и чьё страдание было безмерным. С другой – перед ним сидел человек, который составлял весь его осознанный мир. Юноша оказался зажатым между биологической реальностью и воспитанной привязанностью. Он прямо обратился к судье, заявив, что заключение отца станет для него новой утратой, возможно, даже более тяжёлой, чем само похищение. Джулиан умолял о снисхождении не к преступнику, а к своему родителю, аргументируя, что Бобби уже сам себя наказал постоянным страхом и существованием в подполье, а его «провинность» перед сыном – это чрезмерная забота, пусть и выраженная в такой искажённой и противозаконной форме.
Адвокаты строили линию защиты на том, что Бобби обеспечил сыну выдающееся воспитание. Они представили показания педагогов, инструкторов и жителей Кливленда, которые единогласно подтверждали: Джулиан развивался в среде стабильности, поощрения и достоинства. Защитники подчёркивали, что здесь не шло речи о насилии или использовании. Наоборот, Бобби пошёл на жертвы в карьере и личном комфорте, чтобы полностью посвятить себя сыну. Однако обвинители стояли на своём. Они напоминали о Дафни Райт, чья судьба была сломана. Они утверждали, что согласие сына не отменяет состава преступления против общества и материнских прав.
Судья Кассандра Коллиер-Уильямс, оглашавшая вердикт, подчеркнула уникальную запутанность случая. Она отметила, что за годы практики редко встречала, чтобы жертва так отчаянно отстаивала интересы своего агрессора. При этом она была непреклонна в осуждении поведения Бобби. Обращаясь к обвиняемому, судья акцентировала, что его действия имели затяжной и разрушительный эффект. Она чётко указала, что Бобби «создал реальность, где не нашлось места для матери Джулиана», и это отлучение нельзя загладить последующими годами образцового поведения. По словам судьи, Бобби Эрнандес руководствовался не чистой любовью к сыну, а стремлением к тотальному контролю над его жизнью, сознательно вычёркивая из неё Дафни Райт.
В марте 2016 года Кассандра Коллиер-Уильямс вынесла окончательный приговор. Бобби Эрнандес получил 4 года лишения свободы за похищение и подлог документов, плюс 5 лет условного срока после отбытия наказания. Когда решение прозвучало, Джулиан не смог сдержать эмоций. Для него этот вердикт стал последним ударом по его прежнему миру: человек, бывший его главной поддержкой, ушёл за решётку, а сам он остался наедине с новой, официально восстановленной, но всё ещё такой непривычной историей жизни. Этот суд не принёс облегчения никому из участников – он лишь подчеркнул глубину беды, где каждый потерял нечто бесценное по-своему.
Две реальности
Когда за Бобби Эрнандесом с лязгом закрылась дверь камеры, для Джулиана наступил самый непростой и одновременно самый спокойный этап его жизни. Внезапно он исчез из новостных сюжетов и судебных протоколов, оставшись наедине с задачей заново собирать свою судьбу. Теперь она официально была его собственной, но всё равно казалась непривычной и чужеродной. Юноше пришлось не только обновить документы, но и постепенно учиться доверять миру, который способен годами скрывать под обыденностью самую страшную ложь. Его история превратилась в редкий пример, заставивший экспертов в области психологии и социологии пересмотреть привычные представления о последствиях «родительских похищений».
Сближение с матерью, Дафни Райт, не напоминало волшебное мгновенное воссоединение из телевизионных передач. Это был медленный, осторожный процесс двух зрелых людей, которых разделяли долгие годы молчания и разлуки. Дафни оказалась достаточно мудрой, чтобы не требовать от сына моментальной привязанности или полного отречения от воспоминаний об отце. Она прекрасно понимала: для Джулиана Бобби никогда не был злодеем из криминальных хроник – он был тем, кто показывал, как держать руль велосипеда, и кто читал сказки перед сном. Со временем они начали ткать новую общую ткань воспоминаний, постепенно заполняя ею пустоту тех украденных лет. Джулиан стал чаще приезжать в Алабаму, знакомиться с родственниками, которые все эти годы скорбели о нём, и открывать для себя страницы семейной истории, которые от него тщательно прятали.
========
➡️ Наш Telegram-канал. Подпишитесь, чтобы не пропустить новые статьи
========
При этом он не разорвал связь с человеком, совершившим похищение. Его слова поддержки в зале суда не были случайной вспышкой эмоций. Джулиан и дальше отстаивал мысль, что, несмотря на тяжкое преступление, Бобби заложил в него прочный фундамент характера и ценностей. Эта внутренняя двойственность – одновременная любовь к похитителю и признание боли, причинённой матери, – стала определяющей чертой взрослого Джулиана. Вместо того чтобы выбирать одну из двух жизней и отвергнуть вторую, он решил соединить их в себе. Он продолжил образование, сохранив те планы и мечты, которые строил ещё до того, как узнал своё настоящее имя.
Случай Джулиана Эрнандеса оставил заметный отпечаток в общественном восприятии подобных историй. Он стал ярким символом надежды для сотен и тысяч родителей, чьи дети до сих пор числятся в списках пропавших. История показала, что даже спустя многие годы поиск не должен останавливаться, а бдительность обычных людей в сочетании с современными возможностями способна вернуть утраченное. Но, пожалуй, самое важное, что вынесла из этой драмы публика, – это поразительная стойкость человеческой души. Джулиан пережил полный крах всей своей картины мира и не озлобился, не сломался, а выбрал путь к примирению и пониманию. Он показал, что даже если начало твоей жизни было отнято и переписано чужой рукой, финал и дальнейший путь всё равно остаются в твоей власти.
Сегодня Джулиан Эрнандес живёт как независимый взрослый человек. Он сумел примирить в себе две несовместимые на первый взгляд судьбы. Его возвращение стало по-настоящему удивительным не только потому, что его в конце концов нашли, но и потому, что он сумел найти в себе силы простить, принять и продолжить движение вперёд. Из личной трагедии выросла история о запутанности человеческих связей и о том, что правда, какой бы глубоко её ни закапывали, всё равно пробивается наружу и освещает путь.
Судьба Бобби Эрнандеса: что произошло после вынесения приговора
В апреле 2016 года судья Кассандра Коллиер-Уильямс вынесла приговор 53-летнему Бобби Эрнандесу – четыре года лишения свободы. После этого мужчину перевели в одно из исправительных учреждений Огайо. Человек, который так долго и тщательно скрывался от правосудия, оказался в месте, где его настоящая личность была зафиксирована официально и безоговорочно. В колонии он вёл себя максимально спокойно и дисциплинированно, осознавая, что примерное поведение – это его главный шанс выйти раньше и вернуться к сыну.
Уже в начале 2017 года, проведя за решёткой примерно год, Бобби через адвоката Ральфа ДеФранко направил в суд ходатайство о досрочном освобождении. В документах подчёркивалось полное признание вины, искреннее раскаяние и сильное желание воссоединиться с близкими в Кливленде – помимо Джулиана, там оставались его партнёрша и двое других детей. Адвокат акцентировал внимание на том, что Бобби – ветеран военно-морских сил США, ранее не имевший серьёзных проблем с законом, и что, несмотря на преступление, он сумел дать сыну стабильное и полноценное детство.
По сведениям из официального реестра заключённых Огайо, Бобби Эрнандес действительно вышел на свободу раньше установленного срока. Однако эта свобода была условной: мужчина находился под жёстким надзором властей. Долгое время над ним также нависала вероятность экстрадиции в Алабаму – власти округа Джефферсон изучали возможность предъявить дополнительные обвинения в продолжительном незаконном удержании ребёнка. Прокуроры штата в итоге не стали настаивать на новом процессе, учитывая, что Джулиан давно достиг совершеннолетия и открыто выразил прощение отцу.
На сегодняшний день Бобби Эрнандес живёт на свободе. Он вернулся к повседневной рутине, избегая любого внимания со стороны СМИ. Связь с Джулианом не прервалась: сын, как и заявлял во время суда, не отвернулся от отца. Для Бобби эта глава жизни завершилась потерей статуса «единственного родителя», но благодаря пониманию сына он не потерял самого близкого человека.
========
⚡️⚡️ Если статья понравилась, не забудьте подписаться на наш канал
========