— Привет, Анюта! Только не бросай трубку сразу — умоляю тебя. Это я, твой папа!
Этот звонок застал меня врасплох. А ведь действительно, первая реакция — бросить трубку и занести этот ненавистный номер в чёрный список. Но этот умоляющий голос… Я слушала дальше. Молча.
— Я знаю, ты меня ненавидишь, — продолжал он, было такое ощущение, что ему тяжело говорить. — И имеешь на это полное право. То, что я бросил тебя и твою мамку тогда… этому нет прощения. Я всё понимаю.
— Зачем тогда звонишь, если понимаешь? — ответила я ему максимально неприветливым тоном.
— Потому что в жизни каждого человека наступает такой момент, когда нужно искупить грехи. Я скоро уйду, Анюта. Уйду в мир иной, и ты обо мне больше никогда не услышишь. Но прежде я хочу увидеть тебя, мой цветочек. Не лишай меня этого. Считай, что это моё последнее желание.
Я хотела сразу сказать «нет». С этим человеком меня не связывает ровно ничего. Если бы не рассказы мамы о нём, то я бы вообще не знала, что есть такой человек. Но теперь он был так реален, и хотел встречи со мной.
— Давай, только быстро, — резко ответила я. — Но не думай, что я тебе всё простила.
— Спасибо, спасибо, дочка! — он услышал только то, что я согласна на встречу.
— Куда подъехать?
— В городскую клиническую больницу.
— Ты в больнице?
— Ну да, говорю же тебе — мне осталось самую малость…
— Ладно. Я приеду.
Я бросила трубку. Первая мысль была — позвонить маме. Но не стала этого делать. Мама всегда говорила о моём отце с такой ненавистью. Ещё бы! Он бросил нас, едва я родилась. Они даже не были расписаны. Для него это была просто интрижка, а мама потом растила меня в одиночку. Нет, у неё, конечно, были потом мужчины, но никто не захотел брать в жёны бабу с прицепом.
Но мама не унывала. Она просто уходила в работу. Мы всегда жили в достатке. И даже после того, как я вышла замуж, мама продолжала нам помогать. Она отдала нам свою машину, помогла купить квартиру. Я всегда была уверена, что мама поможет и морально и финансово.
И теперь я стояла перед выбором. Рассказать обо всём ей, и никогда не увидеть своего отца. Или просто поехать без её ведома. Я выбрала второе.
***
Не прошло и часа, как я уже сидела в больничной палате, рядом с пожилым мужчиной, который называл себя моим отцом. Выглядел он довольно прилично для человека, который собрался уходить в мир иной.
— Так вот ты какая, Анюта! — зачарованно произнёс он и попытался взять меня за руку. Я легонько убрала руку — не хотелось никаких тактильных контактов с ним.
Я думала, он сейчас затянет старую песню о том, как он хотел со мной общаться, но какие-то «внешние силы» ему не давали этого сделать. Нет. Он был максимально честным со мной и это, признаться, немного подкупило.
— Я действительно бросил вас с Клавой тогда, — начал он, приподнявшись в кровати. — Став постарше, я жалел об этом, но время вспять не повернуть. Потом у меня была другая семья, дети, работа. Всё как-то закрутило, и я про вас забыл. Вспоминал иногда, хотел с тобой встретиться, но всё как обычно — то одно, то другое. Вот, дотянул до самого… конца.
Он тяжело вздохнул, глядя мне прямо в глаза.
— Ну как ты вообще, дочка? — спросил он почти шёпотом.
— Да я-то нормально, можешь не переживать, — ответила я, отводя взгляд. — У меня самая лучшая на свете мама. Она за двоих была — и за себя, и за тебя.
— Да, Клава — она такая! — печально улыбнулся он. — Рядом с ней я чувствовал себя маменькиным сыночком.
— И поэтому ушёл?
— Нет! Причина нашего расставания совсем в другом. Уверен, мать тебе не рассказывала, и я не буду. Не хочу, чтобы ты плохо подумала о матери. Хватит с тебя одного негодяя-родителя в этой жизни. И пусть им буду я, раз уж так повелось.
— Ну, давай тогда к делу. Зачем звал? Просто увидеть? Если да, то я пошла. У меня много дел.
Я уже приподнялась со стула, собираясь уходить, но тут он взял меня за руку, и я не стала сопротивляться.
— Я хочу подарить тебе квартиру, — вдруг выпалил он.
— Вот сейчас не поняла? — я опешила.
— Квартиру. Я купил её пять лет назад. Для тебя купил. Осталось только переоформить её на твоё имя. Но всё надо делать максимально быстро. Мой юрист на связи. Только ждёт моего звонка.
Я была в шоке от услышанного.
— Опять не поняла? Это ты так извиниться хотел?
— Нет-нет, что ты? Это не способ откупиться от тебя. Просто мне хочется хоть как-то компенсировать своё отсутствие все эти годы. И всё! Прими, пожалуйста этот подарок от меня.
— Нет! — сама не ожидала, что отвечу так резко. — Мы увиделись, познакомились, сейчас попрощаемся. И всё — разойдёмся с миром. Не надо мне ничего дарить, ради бога. Справлялись без тебя раньше, справимся сейчас.
— А с квартирой что делать?
— Оставь её своим детям. В смысле, другим своим детям.
— Но у них уже есть квартиры.
— Ну, не знаю тогда. Продай, закажи себе памятник с драгоценными камнями. Не знаю, короче, мне пора, если честно.
Я встала и пошла к выходу, чувствуя своей спиной его удивлённый взгляд.
— Анюта! — окликнул он меня ещё раз.
Я обернулась.
— Прости меня дочка! — сказал он, сложив ладони на груди. Он выглядел таким жалким на этой больничной койке.
— Бог простит! — выдохнула я в ответ и пошагала дальше.
***
В тот вечер мама пригласила меня выпить с ней чаю. Я оставила домочадцев одних, и поспешила к маме. Тем более, нас ожидал с мамой разговор, который касался только меня и её.
— Была сегодня у отца, — сказала я матери — она чуть не выронила «заварник» из рук.
— У какого отца? — не поняла мать.
— А что, у меня их много?
— Где ты его нашла?
— Так он сам меня нашёл. Говорит, недолго ему осталось.
Я заметила, как крепко мама сжала в руках кухонное полотенце.
— О чём вы говорили? — спросила она, прикусив губу.
— Он сказал, что не будет рассказывать, как вы расстались. Не захотел.
Мать выдохнула. Видимо, в этой истории на самом деле всё не так просто.
— Короче, в итоге он захотел подарить мне квартиру.
Мать сглотнула слюну.
— Квартиру??? А ты что?
— Вежливо послала его.
— За-зачем? — мама даже заикаться начала.
— А затем, что ничего мне от него не надо.
Мать резко повернулась ко мне и гневно ударила руками по столу.
— Слушай, ты! — грубо сказала она, я впервые видела её в таком состоянии. — Я, значит, горбачусь на неё тут всю жизнь. Напрочь забыла про своё женское счастье. А тут ей представилась возможность содрать с этого негодяя хотя бы часть того, что он нам должен. И она эту возможность профукала!
— Мам, я не поняла, — начала оправдываться я. — Ты же сама говорила, что ничего нам от него не надо!
— Мало ли чего я говорила! — она была близка к истерике. — Анюта, ты чего такая глупая? Как можно было отказаться от квартиры? Я в шоке с тебя!
Она схватилась за голову. А я думала, каким образом я должна была увидеть эту грань. От «ничего от него не надо» до «как можно отказаться от квартиры».
Но, в очередной раз послушавшись маму, я ушла на балкон и набрала тот номер, с которого он мне звонил сегодня.
Гудок, ещё один — никто не поднимает. Я уже хотела сбросить, как вдруг в трубке послышался какой-то шум.
— Алло, папа! — кричала я.
— Алло! — послышался в трубке удивлённый женский голос.
— Алло? Кто вы?
— Я — Люда.
— Не поняла. С этого номера мне сегодня звонил мужчина.
— А, Яков Андреевич! Да, он брал у меня телефон позвонить. Я медсестрой здесь работаю.
— Хорошо. Вы можете дать ему трубку?
— Нет. Его увезли на операцию.
— Хорошо, а после операции?
— Да… Если…
— Если что?
— Если он переживёт операцию. Там всё очень… неконкретно… Он что, вам не говорил?
Нет. А может и да. Да разве я слушала?
— Девушка, милая! — уговаривала я. — Пусть позвонит, как только сможет. Мне очень важно его услышать.
— Да-да, хорошо, я поняла, — медсестра, похоже, уже жалела, что давала ему свой телефон.
Я покинула балкон. Прошла в гостиную. Там сидела мама, смотрела телевизор.
Я села, уставившись на экран, а сама даже не запоминала, что там говорят и показывают.
Спустя минут сорок на мой телефон пришло сообщение. От той медсестры.
«Мне очень жаль. Примите мои соболезнования».
Я бросила телефон рядом с собой на журнальный столик. Матери ничего не сказала. А про себя подумала. Лучше бы не знала. Лучше бы вообще его не видела. Как раньше.