Рассказ "7 дней"
Глава 1
Глава 4
— Ты сегодня встала не с той ноги? — Кирилл прищурился, с хрустом откусывая край тоста.
Я замерла с кофейником в руке. Вопрос сына застал меня врасплох.
— Почему ты так решил, дорогой?
Кирилл не успел ответить. Диана, чьё воображение всегда работало на пределе, заглянула под стол, обследуя пространство между ножками стульев.
— Кирилл, ты шутишь — у мамы свои ноги! — авторитетно заявила она, выныривая обратно и поправляя сползший ободок с ушками. — Обе на месте, и обе правильные.
Я не выдержала и улыбнулась. Диана смотрела на меня своими огромными, чистыми глазами, в которых я всё ещё была центром вселенной, а не потерянной душой во временной петле.
— Просто ты сегодня какая-то странная, — Макс смотрел на меня поверх очков, и в его взгляде я увидела неподдельное беспокойство. — Как будто в режиме замедленной съемки.
— Моя мама не странная! — тут же вступилась за меня Диана. — Моя мама — красивая!
— Спасибо, солнышко, — я подошла к дочке и поцеловала её в пахнущую детским шампунем макушку. Затем перевела взгляд на Кирилла. — Просто не выспалась, Кирюш. Сейчас приму душ, и всё будет хорошо.
— А мы не опоздаем? — Кирилл глянул на настенные часы.
— Нет, я быстро. Пять минут — и буду как новенькая.
Выйдя из душа, я обмоталась пушистым полотенцем. Быстро переоделась в своей комнате, выбрав простое темно-синее платье для работы. Я уже застегивала молнию, когда в тишине спальни снова раздался этот вкрадчивый голос.
— Эй-эй-эй! Ты про меня не забыла, хозяйка?!
Я вздрогнула, едва не прищемив пальцы молнией. Голос шел из темного угла за дверью.
— Нет, — выдохнула я, присаживаясь на край кровати. — Только я опять надеялась, что ты мне почудился.
— Не дождёшься! Я — твоя тень, твой страж и твоя головная боль на ближайшую неделю. Я всегда следую за тобой, таков закон связи.
— Хочешь сказать... ты был со мной в душе?! — я намеренно сделала голос строже.
— Нет-нет! Я воспитанный и уважаю твои границы. Я ждал у двери. Там, кстати, коврик не очень удобный, ворс слишком колючий. Да и вообще, человеческая анатомия — зрелище на любителя.
— Супер! Какое облегчение. Слушай, Оникс, или как тебя там... Я сейчас ухожу на работу. А ты, пожалуй, посидишь дома.
— Я тебе что, домовой, что ли? — в голосе существа прорезалась обида. Кажется, я задела его профессиональную гордость. — Моё место — рядом с объектом. То есть с тобой. Если ты упадешь в канаву или тебя решит переехать трамвай раньше срока, с меня спросят по всей строгости. А Серафима, знаешь ли, в гневе страшнее тысячи гроз.
— Я не знаю, домовой ты или нет. Я тебя вообще не видела. Ты для меня — просто голос из пустоты. Может, ты вообще плод моего воображения.
— Я и сам себя не видел, — буркнул Оникс. — В этом-то и вся прелесть бытия. Нам не нужно любоваться собой, чтобы знать, что мы существуем.
— Так в чём проблема? — я кивнула на большое зеркало, стоявшее в углу. — Посмотрись в зеркало. Если стесняешься своего вида — я отвернусь, честное слово.
— Херувимы не отражаются в зеркале!
— Так ты... херувим? Но подожди... вы же эти... Ну... Глава, окруженная шестью крыльями, глаза везде, огненные колеса...
— Это вы, люди, придумали, что мы должны так выглядеть! — обиженно заявил Оникс. — Ваши художники нарисовали нас так, чтобы оправдать собственный страх перед непонятным. «Много глаз», «много крыльев»... Глупости!
От разговора с Ониксом меня отвлёк звонкий, требовательный голос Кирилла, донесшийся из коридора:
— Мам, ну ты скоро? Мы уже сто лет тебя ждём! Мы реально опаздываем!
— Бегу, бегу, сынок! — крикнула я в ответ, лихорадочно застегивая пуговицы на манжетах.
Я заметалась по комнате, пытаясь одновременно натянуть туфли и собрать волосы. В итоге я просто стянула пряди в тугой хвост, закрепив его первой попавшейся резинкой.
— Эй, а я! — возмущенно прошипел Оникс из своего угла. — Ты что, собираешься бросить меня здесь?
— А ты что предлагаешь? — я на ходу схватила пиджак. — Если хочешь, то следуй за нами.
— Как это «следуй»? Бежать за машиной? Я херувим, а не гепард!
— И что ты предлагаешь? На поводок я тебя не возьму, извини.
— Дай мне какую-нибудь сумку, или рюкзак, — быстро предложил он. — Я устроюсь внутри.
Я метнулась к полке в шкафу, где хранились вещи, которые «жалко выбросить, вдруг пригодятся». Рука наткнулась на старую сумочку-рюкзак из мягкой коричневой кожи. Я носила её пару лет назад — она была маленькой, но вместительной и очень удобной.
— Вот, полезай сюда! — я раскрыла рюкзачок и выставила его на кровать.
Воздух над кроватью дернулся мелкой рябью, как над раскаленным асфальтом, возникла странная вибрация, от которой заложило уши, и — оп! Верх рюкзачка сам собой затянулся кожаным шнурком.
— Готово! — приглушенный голос донесся прямо из недр сумки. — Только не затягивай сильно, чтобы я мог всё слышать!
— Постараюсь, — прошептала я, закидывая лямку на плечо. Рюкзак оказался неожиданно увесистым, будто в него положили пару-тройку толстых книг.
Я выскочила в коридор. Дети уже стояли у двери, полностью одетые. Кирилл, мой маленький ответственный мужчина, не стал ждать моих ценных указаний и сам помог Диане застегнуть курточку.
— Мам, ну ты как всегда, — вздохнул он. — Ты бледная какая-то. Точно всё нормально?
— Всё отлично, Кирюш, просто кофе еще не подействовал, — я натянуто улыбнулась, прижимая рюкзак к боку. Внутри него что-то тихонько возилось, как будто устраивалось поудобнее.
Через пять минут мы уже сидели в машине. Утренний город встречал нас привычным гулом. Я вела машину, то и дело бросая тревожные взгляды в зеркало заднего вида. Но смотрела я не на дорогу, а на детей.
— Диана, не трогай рюкзак, — осекла я дочку, когда та потянулась к моей сумке, лежащей на соседнем сиденье.
— Почему? Я просто хотела посмотреть, нет ли там конфет, — надулась она.
— Там... там важные документы по работе. Пожалуйста, сиди спокойно.
Рюкзак на сиденье подозрительно вздрогнул, и я готова была поклясться, что услышала приглушенное фырканье. К счастью, дети были слишком заняты привычным спором, и ничего не заметили.
Развозка по местам прошла в штатном режиме. Сначала школа Кирилла — быстрый поцелуй в щеку, наставление «не забудь поесть в столовой» и его удаляющаяся фигура с тяжелым ранцем. Затем детский сад Дианы — здесь всё было сложнее, с долгими прощаниями и обещанием забрать её пораньше. Когда дверь сада закрылась за моей дочкой, я наконец-то осталась одна. То есть, не совсем одна.
— Ну что, все разбежались? — подал голос рюкзак, как только я вырулила на главную магистраль. — А теперь, если можно, чуть меньше кочек. Ты ведешь машину так, будто участвуешь в гонках на выживание.
— Оникс, помолчи, — попросила я, чувствуя, как начинает стучать в голове. — Мне нужно сосредоточиться. У меня рабочий день начинается, и, кажется, он будет непростым.
Мой путь лежал к набережной. Наш офис располагался в одном из тех очаровательных старинных зданий, которые чудом уцелели среди стеклянных небоскребов. Это был живописный уголок: из окон открывался вид на реку, по которой по утрам медленно ползли груженые баржи, а гранитный парапет набережной всегда был усыпан голубями. Воздух здесь был чуть свежее, с легким привкусом речной прохлады.
Я припарковалась на свободном пятачке и только успела заглушить мотор, как увидела Нику. Моя напарница и по совместительству лучшая подруга мерила шагами тротуар перед входом в здание. Её ярко-рыжие волосы, казалось, горели на солнце, а полы длинного бежевого платья развевались на ветру.
— Мира, ты в своём уме?! — заорала она, едва я открыла дверцу машины. — Ты время видела? Ты опоздала на встречу с Игорем Олеговичем!
— Ника, прости! Я... я совсем забыла, — пробормотала я.
И это была чистая правда. В моей памяти не было ни одного упоминания об этой встрече.
— Забыла она! Он же вчера весь вечер сокрушался, что утром должен быть в мэрии на совещании! Поэтому просил нас приехать раньше. Он рвал и метал, Мира. Ты же знаешь, какой он педант.
Я стояла, прижав рюкзак к груди, и чувствовала себя полной дурой. Если я забываю такие важные вещи, значит, перемещение во времени действительно подпортило мои мозги. Или Серафима стёрла часть моих воспоминаний, чтобы мне было «интереснее» жить?
— И что? — выдавила я из себя. — Он... он сильно злился? Перенёс встречу на завтра?
— Нет, дорогая, — Ника внезапно сменила гнев на милость и победно улыбнулась. — На завтра нельзя, завтра уже подача документов. Но не переживай, я всё решила. Мы пробежались по основным пунктам, он внес пару правок и умчал на встречу к мэру.
— Ника, какая ты умница! — я испытала такое острое чувство облегчения, что едва не расплакалась. — Я перед тобой в неоплатном долгу. С меня обед. И ужин. И, возможно, памятник в полный рост.
— Памятник — это лишнее, я еще слишком молода для бронзы, — рассмеялась она. — Ладно, ты заходи, не стой на ветру. Я сейчас быстро добегу до машины, забыла там папку с договорами, и сразу назад. Кофе на столе, компьютер я тебе включила. Шевелись, у нас сегодня еще гора работы!
Она развернулась на своих высоких каблуках и бодро зашагала к парковке, цокая по плитке. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри шевелится рюкзак.
— Подружка у тебя шумная, — констатировал Оникс. — А Игорь Олегович твой... кажется, тот ещё зануда.
— Тихо ты, — шикнула я на рюкзак и поспешила к тяжелым дубовым дверям офиса. — Нам нужно продержаться этот день. Просто один обычный рабочий день.
Я вошла в прохладный холл бизнес-центра. Наш офис располагался на втором этаже. Это было небольшое, но уютное пространство из трех кабинетов.
Я уже коснулась ручки двери, ведущей в общий коридор, когда мой рюкзак на плече снова ожил.
— Ты давно её знаешь? — раздался приглушенный голос Оникса.
Я замерла, оглядываясь по сторонам. К счастью, в коридоре было пусто.
— Нику? Да, мы с ней учились вместе ещё в универе. А что за вопросы?
— Она тебе брешет, как сивый мерин!
— В каком смысле?
— Ты глаза её видела, когда она говорила? Вот вы, люди, совсем не умеете врать! Я отсюда, из этой пыльной котомки всё увидел.
— Подожди, Оникс. Давай ближе к делу, — я прошла вглубь коридора, к самому дальнему окну, где нас точно никто не мог подслушать. — Мы с Никой работаем в этом фонде много лет. Это наш фонд, мы его основали. Мы вместе выбивали гранты, вместе искали спонсоров. Каждое дерево в этом районе знает, что мы — одно целое.
— Да, только ты несёшь сюда деньги, а она их забирает, — отрезал херувим. — Не все, конечно, она не дура, чтобы резать курицу, несущую золотые яйца. Но прилично так запустила ручку в ваш общий карман. Пока ты витаешь в облаках и грезишь о спасении мира, твоя «верная подруга» строит себе вполне земное благополучие за твой счет.
Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Обида за Нику смешалась с раздражением на это наглое существо, которое решило разрушить мою жизнь за одно утро.
— Обоснуй! — я скрестила руки на груди, глядя на свой рюкзак сверху вниз.
Если бы кто-то сейчас вышел из кабинета, он бы увидел женщину в деловом платье, которая с яростью отчитывает собственную сумку.
— Чего мне обосновывать? — голос Оникса стал скучающим. — Ты просто проверь все документы за последние полгода. Сведи дебет с кредитом, как вы там говорите. Сколько пришло на счета фонда, сколько ушло «на административные расходы», и сколько в итоге дошло до получателей. Тут всё очень просто, хозяйка. Даже с этим твоим... Игорем... они только что договорились. Буквально за пять минут до твоего прихода. Поровну. Всё честно, по-братски. А тебе дырка от бублика.
— А я и не претендую!
— А тебе и не дадут! А попробуешь вякнуть — вылетишь отсюда!
— В смысле, вылечу?! Я основатель фонда! Моя подпись стоит на всех учредительных документах!
— У неё на тебя есть всё. Ты же расписываешься не глядя. Она просто передаст бумажки, куда надо, и ты уже спишь в казённой пижаме на жёстком матрасе. Вот такая у тебя подруга!
Я не могла поверить своим ушам. Ника, моя самая верная и надёжная подруга, так бессовестно и гнусно обманывает меня? Я не могла в это поверить!
— Ты всё лжёшь! — закричала я на сумку.
— А зачем мне врать? — оттуда послышался искренне недоуменный голос.
— Ты же должен найти человека... того, кто пойдет вместо меня. Вот ты и «топишь» мою подругу, чтобы сделать её кандидаткой номер один!
— Так, давай проясним пару моментов. Во-первых, херувимы не умеют врать. Физически не способны. Мы можем о чём-то умолчать, если это нужно для дела, или преподнести правду под острым соусом. Но врать? Это прерогатива низших чинов и... вас, людей. Мне даже обидно, что ты ставишь меня на одну доску с этими лгунами. А во-вторых, я не требую, чтобы ты верила мне на слово. Иди и убедись сама. А потом уже решим с тобой, оформляем твою подругу вместо тебя, или нет. А я пока посплю – утомила ты меня.
Я услышала, как он сменил позу внутри рюкзака, судя по тому, как натянулась кожа сумки.
Я занервничала. Оникс требовал от меня, чтобы я всё проверила. Мне не хотелось рушить ту башню доверия, которую мы выстроили с Никой за годы нашей дружбы. Но я должна была убедиться, что он ошибается. Я хотела ему это доказать, поэтому направилась в кабинет, где у нас хранились все документы.
(завтра в 19:00 ч по Мск)