— То есть? — подумав, пробормотал Эрик и зачем-то осмотрел самого себя. — А суперсилы что, не будет?
— Чего не будет? — спросила Катя, вгдядываясь в его растерянное лицо.
— Ничего, Кать, просто шучу.
Вот как ей объяснить? Не поверит же, испугается... А он как раз верит, поскольку все события сегодняшнего вечера не то что говорят, а кричат: девчонка не врёт. Да и зачем ей врать? Ведь познакомились они по его, Ветрова, инициативе.
Надеяться на то, что всё это ему снится, глупо. Эрику редко снились настолько внятные и красочные сны с сюжетом. К тому же, если и являлась во сне какая-нибудь дичь, Эрик в подсознании всегда понимал, что это всего лишь сон, и нужно просто проснуться. Сейчас же всё точно происходит наяву.
— Кать, а каток до какого времени работает? — как бы между прочим поинтересовался Ветров, хотя спокойствие ему давалось нелегко.
Он почему-то был уверен, что сможет вернуться обратно только в том случае, если каток будет работать.
— До девяти. То есть, до двадцати одного часа.
Парень достал из кармана смартфон, но тот, в отличие от электрошокера, категорически отказался работать. Наручные часы Эрик никогда не носил, они ему мешали.
— А сейчас сколько? Ты не знаешь? — с замиранием сердца спросил он.
Катя отодвинула рукав куртки, и Ветров увидел на тонком запястье девушки небольшие электронные часы с металлическим браслетом. Катя поднесла часы прямо к глазам и прищурилась.
— Двадцать-двадцать.
— Катюш, тогда мне нужно спешить, я опаздываю.
Мыслей было много, и они вытесняли одна другую. Потому Ветров и сам ещё не знал, зачем задал следующий вопрос.
— Очки твои были на минус восемь?
— Да.
— А расстояние какое?
— Я не помню, — покачала головой Катя. — Но могу посмотреть в рецепте. Знаю, где он лежит.
— Тогда пойдём быстрее, посмотришь.
Они прошли по тропинке к общей двери дома. Дверь была деревянная и некогда имела коричневый цвет, однако краска выгорела и потрескалась от времени. Внутри было темно и пахло кошками. К счастью, дальше вела ещё одна дверь, за которой оказался коридор, освещённый одинокой тусклой лампочкой.
Катя жила в квартире номер три, скрывавшейся за дверью, обитой чёрным дерматином. Хотя квартира — это слишком громко сказано. Жилище Кати и её тётки состояло из одной, но довольно просторной комнаты. Ветров окинул взглядом две старомодные кровати, застеленные выцветшими покрывалами, светлый полированный шкаф, небольшой стол, накрытый бело-жёлтой клеёнкой, несколько стульев, два табурета, комод, шкаф с посудой и тумбочку, на которой стояла двухконфорочная электрическая плитка. В углу располагалась металлическая эмалированная раковина с краном.
А ещё в комнате была самая настоящая печь, на плите которой стояли жёлтое эмалированное ведро и большой белый чайник. На припечке лежали пожелтевшие тетрадные листы, а на них — куски белого и ржаного хлеба.
Катя сразу кинулась к полированному шкафу и извлекла оттуда небольшой ящик из фанеры, покрытой лаком.
— Вот, — вскоре она протянула Ветрову лист бумаги, исписанный типичным врачебным почерком.
К счастью, всё же получилось разобраться в записях, а нужную информацию пришлось запомнить, поскольку смартфон работать по-прежнему отказывался.
— Вижу, печь у вас. Центрального отопления нет? А где дрова храните?
— Отопления нет, зато есть холодная вода и тёплый туалет. Правда, он общий. А дрова храним в сарайке рядом с домом.
— Сухари сушите? — Эрик кивнул в сторону печки и улыбнулся.
Он и сам не понимал, почему вид этих сухарей настолько растрогал его.
— Да, это я сушу, — смутилась Катя. — Люблю сухари.
— А в магазине разве нет? Продают же!
— В хлебном или в «Сельхозпродуктах» иногда продают, но те сухари из батона, часто даже с изюмом. А я люблю с солью.
— Ясно, — Ветров сделал ещё одну мысленную отметку, хотя по-прежнему не хотел задумываться, зачем ему это нужно. — Ладно, Катя, мне пора. Запирайся на все замки.
— Да, я сейчас! — засуетилась девушка. — Прости, что даже чай не предлагаю. Ничего нет, кроме сухарей и леденцовых конфет. Было печенье, но я днём его съела. Хочешь конфету? «Барбарис»?
— Я бы всё равно не стал пить чай, некогда. А конфету давай, не откажусь.
Катя достала из шкафа с посудой бумажный пакет и протянула Эрику. Он взял две карамельки и сунул в карман куртки. Попрощался, вышел и, несмотря на то, что очень спешил, дождался, когда Катя закроет двери изнутри.
До стадиона добирался бегом, нёсся что было сил. К счастью, на этот раз обошлось без приключений. Родители много рассказывали о жизни в девяностые. Кроме того, Эрик сам читал об этом периоде и смотрел фильмы. Понятно, что вся полученная информация была субъективной, но всё же остаться тут навсегда ему хотелось меньше всего.
На каток Эрик зашёл через кованые ворота, а вышел через пункт проката. Сам себе до конца не верил, но у него получилось! Он вновь стоял у заброшенного стадиона, а никакого катка не было и в помине.
Огляделся по сторонам и с громадным облегчением увидел неоновые вывески на первом этаже дома, расположенного через дорогу. Достал смартфон и едва не ослеп от ударившего в глаза света дисплея.
Пятнадцатое февраля две тысячи двадцать пятого года, суббота. С тех пор, как Ветров подошёл к стадиону, прошло чуть больше часа. Именно столько времени он и провёл в прошлом. Сказав себе, что не хочет пока об этом думать, заспешил в отель.
* * * * * * *
Домой вернулись в воскресенье днём, и вместо того, чтобы отдыхать, Эрик почти тут же отправился... в оптику. Мысль о Кате, которую тётка за очки наверняка уже со свету сжила, не давала парню покоя.
Очки выбрал попроще, без вычурности и наворотов, в тонкой металлической оправе, и сразу приобрёл для них футляр. На обратном пути зашёл в супермаркет, где купил несколько упаковок сухариков с разными вкусами и коробку популярных конфет.
Вспомнив о карамельках, сунул руку в карман: барбариски были на месте. Достал одну, развернул и закинул в рот. В этот момент Эрик перестал бегать сам от себя и признался: при первой же возможности он поедет в Гуровск и попытается снова попасть в прошлое.
О том, что у него может ничего не получиться с возвращением в девяностый год, вообще запретил себе думать, настраивался на позитив.
Правда, в понедельник ничего не вышло, поскольку Ветров весь день провёл в универе. Сначала полтора часа ждал декана, потом был долгий и трудный разговор. Потом снова разговор, — как сказали бы классики: те же и Вобла. Желание подавать жалобу на преподавателя после пережитых приключений у Эрика начисто пропало. Наоборот, было очень стыдно за свою несдержанность. И почему-то очень не хотелось, чтобы наивная и доверчивая Катя когда-нибудь узнала о существовании Ветрова-хама.
Екатерина Валерьевна слушала извинения Эрика, глядя на него ничего не выражающим взглядом. Пришлось извиниться, поскольку с треском вылететь из университета Ветров не планировал, пусть даже из-за несправедливости. Успокаивал себя тем, что Вобла всё-таки женщина, хотя сам в это не особо верил.
Выслушав провинившегося студента, Екатерина Валерьевна положила перед ним файл с несколькими листами, на которых были напечатаны математические задания. Значит, была уверена в том, что он извинится, и подготовилась.
— Завтра я вас на лекцию не допущу, — бесцветным голосом сообщила она. — К пятнице решите вот эти задания и принесёте мне на кафедру к шестнадцати часам. Я проверю, и если всё будет нормально, с субботы сможете снова посещать мои занятия.
О том, что будет, если он не справится с заданием, Эрик счёл за благо не спрашивать. Он исключил для себя такой вариант. Нужно справиться и всё решить, иного выхода нет.
Мира Айрон
Продолжение следует
Друзья! Напоминаю, что у меня есть канал в Телеграм, где уже опубликовано продолжение этой истории и много других произведений. Также есть канал в MAX. Буду очень благодарна, если подпишитесь. Заранее большое спасибо!