Февраль 2025 года
Эрик подошёл к двери аудитории и решительно постучал, но ответа не последовало. Что ж, вполне предсказуемо.
— Ладно, — пробормотал он себе под нос. — Мы люди не гордые: нету хлеба, давай пироги.
Открыл двери и громко обратился к среднего роста худощавой женщине с невыразительным каре на рыжеватых волосах:
— Здравствуйте, Екатерина Валерьевна!
С этими словами парень перешагнул порог и оказался в непривычно полной для субботнего утра аудитории.
— Здравствуйте, Ветров, — спокойно и холодно отозвалась Екатерина Валерьевна Вострикова, которую уже не одно поколение «благодарных» студентов ласково называло между собой «Вобла». — Кто дал вам право врываться в аудиторию во время занятия и прерывать преподавателя на полуслове? Вы опоздали на пятнадцать минут. Выйдите и закройте двери.
Надо признать, что прозвище, хоть и было не самым приятным и благозвучным, весьма подходило его носительнице. Соответствовали ему и сухая фигура пятидесятитрёхлетней преподавательницы, и бледное, анемичное, не знающее косметики лицо, и короткие белёсые ресницы, и невыразительные светлые глаза, скрытые за толстыми стёклами очков, и всегда одинаковая причёска, и унылые «наряды».
Екатерина Валерьевна вот уже четверть века преподавала математические методы в геологии в университете, в котором Эрик учился сейчас на втором курсе геологического факультета.
Слухами земля полнится, а о крутом нраве Воблы сложились легенды. Однако Эрик, как и подавляющее большинство беспечных молодых студентов, не придавал значения упорно циркулирующим страшилкам, расписывающим «бесчинства», творимые Екатериной Валерьевной. Надо заметить, не придавал значения ровно до того момента, когда у их курса начался предмет, который преподавала Вострикрва.
Каким-то чудом Эрику удалось защитить научную работу в конце первого семестра, но в конце курса студентов ждал экзамен по математическим методам. Об этом не хотелось даже думать, во всяком случае, пока.
С первого раза сдавали экзамен Вобле лишь единицы. У всех остальных оставались задолженности, и соответственно, многие лишались повышенной стипендии. Да и пересдать не всегда удавалось с первого раза. К моменту получения заветной (как правило, удовлетворительной) оценки нервы студента были изрядно потрёпаны.
На лекциях в университете допускалось свободное посещение; студенты обязаны были являться лишь на семинары, практические и зачётные мероприятия, а также на экзамены.
И только Вобла вела специальный журнал, в котором отмечала, кто присутствовал на лекциях. Причём, отмечала в начале пары и в конце. А если было две пары, как сегодня, отмечала четырежды. Ну а что? Вдруг какой-то безответственный персонаж решит по случаю субботы прогулять вторую пару?
Если студенты позволяли себе пропускать занятия у Воблы, возмездие не заставляло себя долго ждать и являлось в виде дополнительных работ, пересдач и сниженных оценок.
Большинство преподавателей по субботам проводили лекции дистанционно, но только не Вобла, признающая исключительно очный формат обучения.
По вполне понятным причинам Эрик не испытывал к Екатерине Валерьевне ни тёплых чувств, ни уважения, но он хотя бы не боялся её до темноты в глазах, как некоторые одногруппники. Возможно, потому и сдал в конце первого семестра научную работу всего-то со второго раза, а не с пятого и не с седьмого.
Поскольку со вчерашнего вечера он был не в настроении, то сегодняшний выпад Воблы его буквально взбесил, вышиб из колеи. И Эрик не смог молча проглотить несправедливость.
— А если не выйду и не закрою двери, то что? — спокойно поинтересовался он. — Я пришёл на лекцию и имею полное право войти.
Сказано — сделано. Эрик закрыл двери, но не с той стороны, а с этой, прошёл к одному из столов и устроился поудобнее.
В лице Екатерины Валерьевны даже мускул не дрогнул, — видимо, ей доводилось и не с таким сталкиваться за годы работы.
— Я считала вас одним из самых адекватных студентов на потоке, Ветров...
О как! Вот это было неожиданно!
— ...но оказалось, что вы невоспитанный человек и хам.
— А кто такой воспитанный человек, Екатерина Валерьевна? — сложив руки на груди, поинтересовался Эрик.
Вокруг царило гробовое молчание, и это затишье явно предвещало бурю.
— Молчите? — продолжал бунтарь, который понял, что зашёл слишком далеко, и терять ему нечего. — Тогда я скажу. Воспитанный человек по мнению общества — это человек, исключительно удобный для других. Умеющий промолчать в нужный момент, наступить себе на горло, чтобы не обострять, действовать в ущерб себе, чтобы порадовать окружающих. Тогда да, я невоспитанный человек. Но и вы, Екатерина Валерьевна, тоже. Выгонять студента с лекции за то, что он опоздал на пятнадцать минут, — это высший уровень ЧСВ* и ярко выраженный синдром вахтёра.
По рядам студентов пробежал то ли вздох, то ли тихий возглас удивления, смешанного с ужасом. Вострикрва побледнела, но, надо отдать ей должное, сохранила хотя бы видимое спокойствие. Подошла к кафедре и закрыла журнал.
— Либо Ветров немедленно покидает аудиторию и на следующее моё занятие приходит только с личным разрешением декана, а я сегодня же подам докладную... Либо все свободны. Сегодняшнюю тему изучаете самостоятельно и сдаёте по ней зачёт в следующую субботу.
* ЧСВ (чувство собственной важности) — в современном сленге буквально завышенная самооценка, высокомерие, эгоцентризм
Мира Айрон
Продолжение:
Дорогие друзья! Приглашаю вас на свои каналы в Телеграм и в MAX! Там публикуются как истории, которые уже вам знакомы, так и материал, которого на Дзен нет и не будет. Кроме того, в Телеграм вы сможете раньше узнать, как развиваются события в новом рассказе «Провинциальный диск-жокей»