Предыдущая часть:
Тем временем Дмитрий достал из кармана джинсов небольшую бархатную коробочку и протянул ей:
— Вот.
Вера дрожащими пальцами открыла крышку и ахнула. На чёрном атласе лежало кольцо — тонкая изящная змейка с глазами-изумрудами, невероятно красивое и совершенно оригинальное.
— Я на заказ делал, специально для тебя. Ты же любишь змей.
Вера снова кивнула — ей действительно нравились эти создания, у большинства людей вызывающие страх или отвращение. А Вера находила их грациозными.
— И вообще, змея — символ мудрости, вечности, всего такого, — улыбнулся Дмитрий. — Многие, наверное, сочли бы такой подарок странным, но я знал: ты поймёшь правильно.
Вера, конечно, поняла всё правильно. В знак согласия она крепко обняла Дмитрия, уткнувшись носом в его плечо.
— Так каков твой ответ? Или тебе время нужно подумать? — тихо спросил он.
— Да что тут думать? Конечно, да. Какой ещё может быть ответ? — выдохнула она ему в свитер.
В тот момент Вера чувствовала себя бесконечно, оглушительно счастливой.
Началась подготовка к свадьбе. Сначала они хотели закатить большое торжество, созвать всех друзей и родственников — с обеих сторон. Но чем больше обсуждали детали, тем чаще Дмитрий задумчиво хмурился.
— Мы ведь в ближайшем будущем родителями станем, да? — рассуждал он однажды вечером, разглядывая варианты банкетных залов в телефоне. — Может, лучше деньги, которые уйдут на праздник, вложить в новую квартиру? В твоей однушке с ремонтом всё равно будет тесно, если ребёнок появится.
Вера утонула в нежности и благодарности: Дмитрий думает о таких серьёзных вещах! Оказывается, за всей его внешней беспечностью скрывается очень ответственный, зрелый человек.
— Ты прав, без свадьбы вполне можно обойтись, — улыбнулась она, глядя на своего замечательного жениха.
Дмитрий познакомил Веру с матерью — как иначе, скоро же они станут родственниками. Зинаида Степановна оказалась женщиной уже весьма пожилой, намного старше родителей Веры.
— Я поздний ребёнок, — пояснил Дмитрий. — Мама меня после сорока родила, тогда это вообще редкостью было.
Зинаида Степановна вела себя за столом безукоризненно вежливо, но в её вежливости чувствовалась ледяная стена. Она словно исполняла долг, не позволяя себе ни капли тепла. К тому же она то и дело делала сыну замечания — по поводу осанки, манеры говорить, даже того, как он держал вилку. Вере стало жаль Дмитрия: у него такая требовательная, жёсткая мать. А он вырос очень добрым, душевным человеком — просто молодец, сумел сохранить себя. Разумеется, Вера не показывала своего недовольства. Их общение с будущей свекровью можно было описать как вежливый, корректный нейтралитет. Вера особо не переживала: конечно, лучше бы мать любимого оказалась такой же открытой и тёплой, как её собственная, но что поделать. Можно поддерживать приличные отношения и без особой душевности, ничего сложного.
Поженились они тихо — посидели в небольшом ресторане с самыми близкими друзьями. Ирина и Марина наконец-то смогли познакомиться с избранником подруги поближе. Обеим Дмитрий понравился: и внешне, и по общению. Вере было приятно, она гордилась своим мужем.
В сущности, после свадьбы ничего кардинально не изменилось. Просто теперь на их безымянных пальцах красовались обручальные кольца. Вера часто любовалась своей ладонью: обручальное кольцо в паре с подаренной раньше змейкой смотрелось удивительно гармонично — изысканно, оригинально, со смыслом.
Молодые осуществили мечту — купили просторную трёхкомнатную квартиру. Разумеется, на общие сбережения. Если честно, у Веры этих сбережений оказалось значительно больше, чем у Дмитрия: он вообще не умел копить, да и заработки у него были ниже. Восемьдесят процентов доплаты легли на Веру, не говоря уже о том, что первоначальный взнос образовался от продажи её однушки. На оставшуюся сумму пришлось оформлять кредит. Дмитрий предложил, как ему казалось, блестящий вариант:
— Слушай, а давай квартиру на мать оформим? Как будто это она покупает. У неё по пенсионной программе кредит практически беспроцентный. Это же огромная экономия.
Вера, не раздумывая, согласилась — она полностью доверяла мужу, считала его самым близким, родным человеком.
— Отличная идея! — улыбнулась она. — Ты такой молодец, что додумался. А когда кредит выплатим, сразу же переоформим на нас, да?
— Конечно, переоформим, о чём речь, — кивнул Дмитрий.
Потом начался долгий, выматывающий ремонт. Супруги обсуждали каждую мелочь вместе. Дмитрий почти всегда соглашался с выбором Веры — у них вообще практически не возникало споров. Вместе они обустраивали своё семейное гнёздышко, вкладывая в него душу. Приятель Дмитрия написал под их интерьер несколько красивых, стильных картин — они замечательно вписались в гостиную и прихожую, придав квартире особый, неповторимый шарм.
Вера старательно не замечала, что основная финансовая нагрузка лежит на её плечах. Ей это казалось нормальным: она же больше зарабатывает, а у Дмитрия… у него то густо, то пусто. Он много работает, просто не все проекты оказываются успешными. К тому же он периодически нарывается на недобросовестных заказчиков — те обманывают, не платят. Плата за возможность быть свободным художником. Вера никогда не упрекала мужа, даже в мыслях такого не было. Она поддерживала, подбадривала, верила в него.
Когда ремонт наконец завершился и новая квартира засияла чистотой и уютом, супруги решили, что пора испытать счастье материнства и отцовства. Вера рисовала в воображении, как изменится их жизнь, мечтала о малыше — втайне надеялась даже на близнецов, сразу мальчика и девочку. Дмитрий тоже выглядел воодушевлённым, рассказывал о друзьях, уже ставших отцами, планировал, где будет стоять детская кроватка и какой купить комод. Вот только долгожданное счастье почему-то не приходило.
Каждый месяц, не дожидаясь положенного дня, Вера делала тесты на беременность — и каждый раз с отчаянием смотрела на единственную полоску. Разочарование обдавало холодом, слёзы душили, но она брала себя в руки и снова надеялась на следующий цикл. Дмитрий успокаивал, говорил, что всему своё время, не надо нервничать. Но Вера не могла не нервничать — мысль о ребёнке застряла занозой, она думала об этом постоянно, до головной боли. Она даже работать нормально перестала, постоянно отвлекаясь, проваливаясь в тревожные раздумья.
В конце концов, поняв, что надежда на чудо не работает, Вера отправилась в больницу. Бесконечные анализы, сложные диагностические процедуры, огромные счета — благо, она достаточно зарабатывала, чтобы за всё платить. Диагноз, который ей озвучили, прозвучал как приговор. Шансы на беременность были ничтожны, и с каждым годом они будут только уменьшаться.
Вера рыдала, уткнувшись лицом в подушку, и никак не могла остановиться. Дмитрий сидел рядом, гладил её по спине и терпеливо убеждал, что всё обязательно наладится. Он приводил в пример каких-то своих знакомых, которым врачи тоже почти не оставляли надежды, а теперь у них трое детей — бегают, шумят, радуются жизни. В его объятиях Вере на время становилось легче, дыхание выравнивалось, паника отступала. Но спустя пару часов тревога возвращалась, и к ней примешивалось новое, ещё более едкое чувство. То ли гормоны бунтовали, то ли что-то сдвинулось в голове, но Вера начала винить себя в том, что не может подарить мужу ребёнка. Словно она перед ним в долгу, словно он — жертва её неполноценности.
Началось долгое, выматывающее лечение. Вера сама делала себе уколы, сдавала кровь каждую неделю, моталась на процедуры за город, платила бешеные деньги за консультации светил. На работе её, разумеется, понизили. Старший менеджер в крупной компании не имеет права пропадать на полдня каждую неделю, это аксиома. Вера приняла это как данность, почти с облегчением: теперь можно сосредоточиться только на главном. На пути к материнству она была готова переступить через что угодно. Дмитрий смотрел на это всё с растущей тревогой.
— Послушай, я понимаю, как ты хочешь ребёнка, — начал он однажды вечером, осторожно подбирая слова. — Но твоё желание… оно буквально пожирает тебя. И меня заодно. Ты превращаешь нашу жизнь в сплошную гонку, в больницу. Это ненормально.
Вера тогда взорвалась. Она кричала, что он не понимает, что у неё нет выбора, что легко рассуждать тому, у кого всё в порядке. Она наговорила ему гадостей, про его безалаберность, про то, что он, в отличие от неё, даже не пытается зарабатывать по-настоящему. Дмитрий побледнел, замолчал и вышел из комнаты. А через час Вера, уже опустошённая, пришла просить прощения. Он ведь во многом был прав, просто она не хотела это слышать.
Лечение действительно разрушало её. От гормональных препаратов тошнило каждое утро, дикий, звериный голод накатывал внезапно, и Вера набрасывалась на еду, не в силах себя контролировать. Вес стремительно пошёл вверх. Из стройной, лёгкой, уверенной в себе девушки она превратилась в одутловатую, вечно уставшую женщину. Кожа испортилась, настроение — хронически на нуле. Ссоры с Дмитрием вспыхивали на пустом месте — из-за забытого в раковине чайника, из-за громкой музыки в наушниках, из-за того, что он не позвонил в обед. Вера потом сгорала от стыда, просила прощения, каялась. Дмитрий каждый раз первым делал шаг к примирению, обнимал, говорил, что всё понимает. Но напряжение росло.
— Может, нам стоит остановиться? — как-то спросил он, глядя в стену. — Прекратить эту гонку? Ты становишься кем-то другим, Вера. Я тебя не узнаю. Мне страшно.
Вера снова заплакала, уткнувшись ему в плечо. Она хотела, чтобы он её понял, принял любой, поддержал. А вместо этого чувствовала себя виноватой и чужой.
Отношения между супругами остывали. На это ещё и работа Дмитрия наложилась: он вдруг стал безумно востребованным. Раньше Вере нравилось, что он, как и она, трудоголик — это вызывало уважение. Теперь же он задерживался допоздна, улетал в командировки, срывался посреди ночи по звонку. Он развивал несколько новых проектов, денег они пока приносили немного, но Дмитрий уверял: всё впереди, сейчас работаю на перспективу. Вера успокаивала себя: наверное, он старается заработать, скоро родится ребёнок, ему нужно обеспечивать семью… И всё равно обида душила. Ей так не хватало его участия, его тепла, обычного человеческого присутствия.
Подруги тоже куда-то исчезли. Марина вышла замуж, родила и полностью растворилась в ребёнке — ей было не до Веры с её бесконечными страданиями. Да и самой Вере общение с ней причиняло боль: всё, что говорила Марина, крутилось вокруг пелёнок, прикормов и развивашек. Ира жила в совершенно другой вселенной: клубы, спорт, путешествия, бесконечная череда свиданий и новых увлечений. Ей было не до Веры.
Родители находились далеко, да и вряд ли поняли бы. Мама как-то обмолвилась в телефонном разговоре: «Многие вообще без детей живут, и ничего». Для неё причина страданий дочери казалась надуманной — у Веры есть всё остальное: квартира, муж, деньги.
С понижением в должности Вера внутренне смирилась. Она уговаривала себя, что это временно. Просто надо прийти в себя, набраться сил, родить, а потом она снова взлетит, докажет всем, на что способна. Но ребёнок — о нём она не могла не думать ни минуты. Разговоры о беременности, об уходе за младенцами, об именах заполнили всё пространство их дома. Вера видела, что Дмитрию это надоело, что он раздражённо замолкает, когда она в очередной раз заводит тему детской или выбора коляски. Но ничего не могла с собой поделать. Она требовала, чтобы он разделял её чувства, как раньше. А Дмитрий, казалось, только и ждал повода сбежать на работу.
А потом, когда Вера уже почти потеряла надежду, случилось чудо. Тест показал две полоски — чёткие, яркие, без вариантов. Вера долго смотрела на них, боясь дышать. Руки дрожали так, что пришлось положить тест на стол. Она тут же побежала в аптеку и купила ещё десяток — вдруг тот, первый, бракованный? Она читала на форумах, что такое бывает. Но все остальные тесты подтвердили: да, беременность. Впервые за долгие месяцы Вера почувствовала себя по-настоящему счастливой.
Продолжение :