Предыдущая часть:
Дмитрий, узнав новость, улыбнулся, обнял её, поцеловал в макушку. Но Вере показалось, что его радость какая-то сдержанная, не такая, какой должна быть. Внутри кольнуло, но она решила не выяснять отношения. Слишком велико было счастье, чтобы омрачать его упрёками.
До самых родов ей предстояло каждый день колоть ударные дозы гормонов — иначе организм отторгнет плод. Вера была готова на что угодно. Она терпела боль, тошноту, слабость. Ей казалось, что теперь-то Дмитрий, который в последнее время стал таким холодным и отстранённым, снова превратится в того заботливого, весёлого, любящего мужчину, за которого она выходила замуж. Но нет. Он продолжал отдаляться. Конечно, у него были объективные причины — она верила: понимая, что скоро на его плечи ляжет ответственность за семью, Дмитрий хватался за любые проекты, пытался заработать. Но Вере от этого понимания легче не становилось.
И вот сейчас она лежала на кровати в спальне, глядя в потолок, и привычная тошнота подкатывала к горлу. То ли от лекарств, то ли от всего этого бессилия перед жизнью, которая разворачивалась совсем не так, как мечталось. Да ещё и собственное отражение в зеркале вгоняло в уныние. Дмитрий только что уехал в очередную командировку. Собирался он, как показалось Вере, с каким-то облегчением — почти напевал, укладывая вещи. Наверное, рад вырваться из дома, подумала она с горечью.
И сразу же накатило привычное чувство вины. Она сама, своими руками, своими бесконечными требованиями и обидами отталкивает любимого человека. Нельзя так. Надо срочно исправить, пока не поздно. Захотелось услышать его голос — родной, близкий, несмотря ни на что. Вера всё ещё верила, что он её любит, просто сейчас ему сложно это показывать. А когда родится малыш, всё наладится.
Она вспомнила, что они даже не поцеловались на прощание, не сказали друг другу тёплых слов. А ведь Дмитрий улетает почти на неделю. Вера взяла телефон, нашла его номер в списке контактов и нажала вызов.
После нескольких длинных гудков он ответил:
— Алло. Что-то случилось?
— Нет, всё нормально, — Вера старалась, чтобы голос звучал спокойно, но в груди дрожало. — Просто мы как-то не так попрощались… Мне не по себе.
— Всё хорошо, — отозвался Дмитрий, и ей показалось, что он раздражён. — Не придумывай.
— И всё же… Мы давно не разговаривали по-настоящему. Я скучаю по тому, чтобы быть ближе.
Вера пыталась достучаться, объяснить, что ей не хватает душевной близости, простых разговоров ни о чём. Но Дмитрий оборвал:
— Слушай, сейчас правда не лучший момент. Я в аэропорту, посадка начинается. Давай потом, хорошо?
— Хорошо, — тихо ответила Вера.
Она уже собиралась попрощаться и положить трубку, но в динамике вдруг стало шумно — Дмитрий, видимо, убрал телефон в карман, не заблокировав экран, и случайно активировал динамик. Вера замерла, прижав телефон к уху. Она не хотела подслушивать, это было неправильно. Но потом раздался голос, который она узнала бы из тысячи. Ира. Её подруга Ира, с которой они столько лет делили обеды в кафе.
— Кто это? — спросила Ира с плохо скрываемым раздражением. — Твоя слониха Вера?
Вера похолодела.
— Да, — коротко бросил Дмитрий.
Слониха. Вера. Эти два слова слиплись в одно, ударили под дых. Значит, вот как она теперь выглядит в глазах подруги, которая ещё недавно рассыпалась в комплиментах, восхищалась её «женственными формами», говорила, какая она красивая и уютная. А за спиной — слониха. И Дмитрий даже не попытался её защитить, просто согласился: да, слониха.
— Ну как она там? Всё ещё дуется? — продолжила Ира, и в её голосе зазвучали капризные, почти интимные нотки.
— Да, — снова ответил Дмитрий. — Ладно, не бери в голову.
— Слушай, мне так понравилось наше прошлое путешествие, — голос Иры мгновенно сменил интонацию, стал мягким, мурлыкающим. — Помнишь тот пляж, где почти не было людей? Только ты, я, море… Никто не мешал. Я тогда была по-настоящему счастлива.
— Я тоже, — ответил Дмитрий, и Вера услышала в его голосе улыбку. — Можем повторить.
— А она? — Ира понизила голос. — Не узнает?
— Не узнает, — уверенно сказал Дмитрий. — Я всё прикрою.
Вера зажала рот ладонью, боясь дышать. В динамике послышались шаги, приглушённые голоса, потом другой, незнакомый мужской голос:
— Дмитрий Юрьевич, вас Иван Петрович ждёт. Проходите.
— Да-да, иду.
Очевидно, Дмитрий вынул телефон из кармана, потому что звук стал отчётливее. Он, видимо, собирался нажать отбой, но вместо этого случайно перевёл разговор в громкую связь? Или просто не заметил, что линия всё ещё открыта? Вера слышала, как он здоровается с нотариусом, как они обмениваются дежурными фразами. А потом прозвучало то, от чего кровь застыла в жилах.
— Ну что ж, Дмитрий Юрьевич, с документами полный порядок, — веско произнёс незнакомец. — По генеральной доверенности, оформленной от вашей матери, вы вправе распоряжаться недвижимостью без каких-либо ограничений. Я правильно понимаю: принято решение переоформить квартиру на Ирину?
— Совершенно верно, Иван Петрович, — подтвердил Дмитрий, и в его голосе проскользнули подобострастные нотки. — Нам вас как лучшего нотариуса в городе рекомендовали, не зря.
— Ну, процедура стандартная, любой справился бы, — благодушно отозвался тот. — Но раз уж вы обратились, сделаем всё аккуратно. Единственная сложность: мой помощник сейчас в отпуске, самому мне с вашим делом разбираться некогда. Приходите через неделю, ровно в двенадцать, с этим же пакетом документов. И переоформим вашу квартиру на вашу прекрасную спутницу.
— Мы обязательно придём, — вплела свой голос Ира, и Вера кожей почувствовала, как та сейчас улыбается — сладко, фальшиво, победно.
В трубке зашуршало, послышались шаги, приглушённый стук закрываемой двери. А потом — частые гудки. То ли связь оборвалась, то ли Дмитрий наконец заметил, что разговор всё это время не прерывался. Но Вера уже услышала главное.
Она машинально обхватила руками живот — ещё почти незаметный, но уже бесконечно родной. И вдруг острая, режущая боль пронзила низ живота, перед глазами заплясали чёрные пятна. Стало трудно дышать, словно грудную клетку стянули стальным обручем. Вера зажмурилась и несколько раз глубоко вдохнула, мысленно приказывая себе успокоиться. Нельзя, нельзя сейчас раскисать. Ребёнок — вот что самое важное. Малыш, которого она выносила ценой неимоверных усилий, не должен пострадать из-за предательства отца.
Она заставила себя подняться с кровати, прошла на кухню, налила воды. Руки дрожали, когда она открывала шкафчик и доставала коробку с успокоительным — наследие долгих месяцев лечения, надежд и разочарований. Выпила таблетку, прислонилась спиной к холодному холодильнику, закрыла глаза.
Через несколько минут пульс выровнялся, мысли обрели чёткость. Итак, факты. Дмитрий ей изменяет. Не просто изменяет — состоит в связи с Ириной, которую Вера сама же с ним и познакомила. Когда-то подруги в один голос твердили: ненадёжный он, без stable income, без амбиций. Ира особенно старалась, расписывала его недостатки, убеждала Веру, что та достойна лучшего. А сама, выходит, давно уже прибрала его к рукам.
И когда это началось? Вера лихорадочно перебирала в памяти последние месяцы. Те самые командировки, внезапные ночные вызовы, задержки в офисе «из-за срочного проекта». И ведь она верила, успокаивала себя: муж старается для семьи, для будущего ребёнка. А он старался для любовницы.
И на какие средства, интересно, они путешествуют? Дмитрий никогда не зарабатывал по-настоящему больших денег. Или всё-таки зарабатывает, просто тщательно это скрывает? Вера горько усмехнулась. Нет, вряд ли. Скорее, источник финансирования этих романтических поездок — её собственный банковский счёт. Та самая доверенность, которую она по доброте душевной выписала на мужа, когда лежала в больнице, а ему приходилось оплачивать лекарства и консультации профессоров. Тогда это казалось правильным, необходимым. Теперь же Вера отчётливо поняла: Дмитрий просто использовал её деньги, чтобы крутить роман с её же подругой.
Она схватила телефон и позвонила в банк. Заказала выписку по счёту за последние три месяца. Ответ пришёл на почту почти мгновенно. Вера открыла файл, пробежала глазами по строкам — и дыхание снова перехватило. Значительная часть её «неприкосновенного запаса», который она копила годами, бесследно исчезла. Регулярные переводы, крупные суммы, снятие наличных. Всё это время Дмитрий брал её деньги и тратил на Ирину.
Картина сложилась окончательно. Дмитрий — просто аферист, который с самого начала видел в ней лишь источник благополучия. Умный, обаятельный, но абсолютно не приспособленный к настоящей работе. Ему проще было найти обеспеченную женщину и жить за её счёт, прикрываясь разговорами о «свободе» и «творчестве». А Вера, наивная, верила, что они дополняют друг друга, что это и есть любовь.
Но самое страшное — квартира. Вера собственными руками отдала контроль над недвижимостью, когда согласилась на хитрую схему с оформлением на свекровь. Тогда это казалось разумной экономией. Теперь же выяснилось, что Зинаида Степановна выдала сыну доверенность, и Дмитрий собирается переписать трёхкомнатную квартиру, купленную практически полностью на Верины деньги, на Ирину. Она вспомнила, как подруга всегда с плохо скрываемой завистью оглядывала их новое жильё, восхищалась дизайном, расспрашивала о стоимости ремонта. Тогда Вера принимала это за интерес и поддержку. А Ира просто примерялась к чужому добру.
Нотариус назначил переоформление через неделю. Значит, у Веры есть ровно семь дней, чтобы разрушить этот план. Она не позволит вышвырнуть себя на улицу, беременную, растерянную, без жилья и средств к существованию. С банковским счётом она уже разобралась — завтра же съездит и отзовёт доверенность. Денег осталось немного, но на первое время хватит.
А вот с квартирой сложнее. Формальная владелица — Зинаида Степановна. Вера никогда не была с ней близка. Свекровь всегда держалась холодно, отстранённо, словно выполняла неприятную обязанность, общаясь с невесткой. Да и Дмитрий в присутствии матери заметно нервничал, дёргался, одёргивал Веру. Раньше она думала: бедный, у него такая требовательная, жёсткая мать, ему тяжело. Теперь же Вера лихорадочно соображала, можно ли найти в этом союзника.
Вряд ли Зинаида Степановна в курсе планов сына. Она, конечно, любит Дмитрия, наверняка гордится им и доверяет ему безгранично. Но вряд ли она одобрила бы, чтобы квартира, по сути принадлежащая Вере, уплыла в руки какой-то авантюристки. Если, конечно, ей всё правильно объяснить. Шанс небольшой, но он есть.
Вера набрала номер свекрови. Та ответила не сразу, голос звучал настороженно и удивлённо — они никогда не созванивались просто так.
— Зинаида Степановна, здравствуйте. Это Вера. Мне нужно с вами встретиться. Это очень важно.
Пауза. Свекровь явно колебалась.
— По какому вопросу? — сухо спросила она.
— По поводу Дмитрия. И по поводу квартиры. Пожалуйста, это действительно не терпит отлагательств.
Ещё одна долгая пауза. Вера затаила дыхание.
— Хорошо, — наконец произнесла Зинаида Степановна. — Приезжайте. Я дома.
Вера и Зинаида Степановна сидели на кожаном диване в гостиной свекрови. Пожилая женщина, одетая в строгий тёмно-синий костюм, внимательно смотрела на невестку, и в её взгляде читалось: она прекрасно понимает — просто так, без веской причины, Вера никогда бы не переступила порог этой квартиры. Вера молчала, собираясь с мыслями, и не знала, с какой фразы лучше начать.
— Дмитрий что-то натворил? — прямо спросила Зинаида Степановна, нарушая затянувшуюся паузу. Голос её звучал сухо, но в нём угадывалась привычная усталость — словно она давно ждала этого вопроса и даже подобного разговора.
Вера коротко кивнула и заговорила. Сначала сбивчиво, торопливо, проглатывая окончания. Рассказала про случайно не сброшенный звонок, про голос Ирины, про обидное «слониха», про нотариуса и переоформление квартиры на Ирину. А потом, видя, что свекровь не перебивает, а только хмурится и изредка кивает, словно складывает кусочки мозаики в единую картину, Вера почувствовала, как уходит напряжение. Она заговорила увереннее, уже не боясь показаться навязчивой или подозрительной.
— Я всё подпишу, — твёрдо произнесла Зинаида Степановна, когда Вера замолчала. — И доверенность отзову, и квартиру на тебя переоформим. Я уже интересовалась процедурой — это вполне реально сделать быстро, если есть желание.
Вера подняла на неё глаза, не веря своим ушам.
— Но как же… Дмитрий ведь ваш сын, — осторожно сказала она.
— Вот именно поэтому, — жёстко отрезала свекровь. — Потому что я слишком хорошо знаю, на что он способен. И знаю, кем был его отец. Дмитрий просил меня тогда, в самом начале, оформить всё на меня, говорил, что так выгоднее, что кредит быстрее закроем. Я поверила. А нужно было тебе позвонить, спросить твоего согласия. Ведь это вы с ним покупали квартиру. Вернее, ты покупала, — поправилась она. — Я примерно представляю, сколько ты вложила и сколько — он.
Продолжение: