Игорь купил ей этот абонемент в фитнес-клуб полгода назад. На день рождения. Алина тогда всплеснула руками: «Ой, Игорь, спасибо! Я так давно хотела!». Она ходила по вторникам и четвергам, исправно, как на работу. Возвращалась уставшая, пахнущая потом и свежестью, говорила: «Сегодня такая нагрузка была, еле ноги унесла». Он гордился ею. Молодец, занимается собой, не раскисает.
В тот четверг он решил сделать сюрприз. Закончил пораньше, заехал в цветочный, купил её любимые тюльпаны. Подумал: встречу после фитнеса, приглашу в кафе, посидим, как раньше, без детей, без быта. Мишку из школы забрала бабушка, вечер принадлежал им.
Он припарковался напротив входа в клуб, заглушил двигатель. До окончания тренировки оставалось минут десять. Он сидел, слушал музыку, поглядывал на стеклянные двери. Представлял её лицо, когда она увидит его с цветами. Улыбнётся, скажет: «Ты с ума сошёл». А потом они поедут в то итальянское местечко, где она любит пиццу с руколой.
Из дверей фитнес-клуба начали выходить люди. Он вглядывался в каждую фигуру. Вот две девушки в одинаковых пуховиках, вот парень с огромной сумкой, вот пожилая женщина в спортивном костюме. И вдруг — она.
Алина вышла, поправляя шапку на влажных волосах. На ней были те самые леггинсы, которые он ей покупал, и объёмный худи. Она смеялась, повернув голову к кому-то, кто шёл рядом. Этот кто-то был мужчиной. Высокий, широкоплечий, в спортивной куртке, с сумкой через плечо. Они шли очень близко. Почти вплотную.
Игорь замер, не выходя из машины. Смотрел, как они остановились у чёрного джипа, припаркованного неподалёку. Мужчина что-то сказал, Алина рассмеялась громче, запрокинув голову. А потом она взяла его за руку. Не под руку — за руку. Пальцы переплелись.
Игорь сжимал тюльпаны так, что стебли хрустнули. Он не чувствовал боли, не чувствовал холода. Чувствовал только, как внутри разворачивается огромная, чёрная пустота.
Они постояли так несколько секунд, глядя друг на друга. Потом мужчина наклонился и поцеловал её. Не в щёку. В губы. Коротко, но собственнически. Она улыбнулась, что-то сказала, отпустила его руку, и он сел в джип. Джип уехал. Алина осталась стоять, проводила его взглядом, поправила волосы и пошла к остановке.
Игорь вышел из машины. Тюльпаны остались на сиденье. Он пересёк парковку, окликнул:
— Алина.
Она обернулась. Увидела его — и лицо её мгновенно изменилось. Счастье, которое только что светилось в глазах, погасло, сменившись сначала недоумением, потом — ледяным ужасом.
— Игорь? Ты… ты что здесь делаешь?
— Сюрприз хотел сделать, — сказал он. Голос был ровным, спокойным, как будто ничего не случилось. — Цветы купил. Думал, в кафе тебя сводить.
Она смотрела на него, и краска медленно отливала от её лица.
— А ты, я смотрю, уже сходила, — продолжил он. — В кафе. Или куда вы там?
— Это тренер, — быстро сказала она. — Мы просто разговаривали.
— Тренер, — повторил Игорь. — Который за руку держит. И целует. В губы. После тренировки. Это у вас такой новый метод? Поцелуи вместо заминки?
Она молчала. Губы её дрожали, но она молчала.
— Я всё видел, Алина. — Он говорил всё так же спокойно, но в голосе появилась сталь. — Как ты вышла. Как вы взялись за руки. Как он тебя поцеловал. Всё.
— Игорь, это не то, что ты думаешь, — выдохнула она. — Это просто… мы давно знакомы, он поддерживает меня…
— Поддерживает, — кивнул он. — Вижу, как поддерживает. Руками. Губами. И ты его, я смотрю, тоже.
Она закрыла лицо руками. Через секунду по щекам потекли слёзы.
— Не надо, — сказал Игорь. — Не плачь. Ты же только что была счастливая. Зачем портить момент?
— Прости, — прошептала она. — Прости меня, Игорь.
— За что? — он искренне удивился. — За то, что ты ходила в фитнес? За то, что старалась? Ты молодец. В форме. Только, оказывается, не для меня старалась.
Он развернулся и пошёл к машине. Она побежала за ним, схватила за рукав.
— Игорь, подожди! Давай поговорим!
— О чём? — он обернулся. — О том, как ты два раза в неделю ходила к нему, пока я сидел с Мишкой и думал, какая у меня замечательная жена? О том, как ты мне врала про нагрузку и усталость? О том, что это длится уже полгода?
— Откуда ты знаешь про полгода? — выдохнула она.
— Абонемент я тебе купил полгода назад, — усмехнулся он. — Не знаю, когда вы начали. Но догадаться нетрудно.
Он сел в машину, завёл двигатель. Она стояла рядом, смотрела через стекло, плакала, что-то кричала. Он не слышал. Он смотрел на тюльпаны на пассажирском сиденье, которые уже начали вянуть.
Нажал на газ и уехал. Оставил её на парковке. Одну. В темноте. С её слёзами и её ложью.
Он не помнил, как доехал до дома. Зашёл в квартиру, бросил ключи на тумбочку. Прошёл в комнату, где спал Мишка. Посмотрел на сына, на его безмятежное лицо, на разбросанные игрушки. И вдруг понял, что этот ребёнок — единственное, что у него осталось настоящее.
Он вышел на балкон, закурил, хотя бросил пять лет назад. Смотрел на огни ночного города и думал о том, как жить дальше. Как смотреть ей в глаза. Как делить с ней постель. Как делать вид, что ничего не случилось.
Через час хлопнула входная дверь. Она вошла тихо, крадучись, как вор. Заглянула на кухню, увидела его, сидящего в темноте, вздрогнула.
— Ты не спишь?
— Нет.
Она прошла, села напротив. В темноте он видел только её силуэт.
— Игорь, я хочу объяснить.
— Не надо, — сказал он. — Я всё видел. Объяснять нечего.
— Это было только сегодня, — выдохнула она. — Впервые. Клянусь.
Он усмехнулся. Горько, беззвучно.
— Ты даже врать не умеешь толком. Я же видел, как вы смотрели друг на друга. Как держались за руки. Это не впервые. Это давно.
Она молчала. В темноте было слышно её прерывистое дыхание.
— Кто он?
— Тренер. Его зовут Денис.
— Давно?
— Месяца четыре.
Он кивнул. Слова не помещались в голове, но он кивал, принимая эту информацию, как принимают удар.
— И где вы встречались? Кроме фитнеса?
— У него дома. Иногда в машине.
— Когда я был на работе?
— Да.
— А Мишка?
— Что Мишка?
— Где был Мишка, когда ты шлялась по чужим домам?
Она заплакала. Снова. Всхлипывания разрывали тишину.
— Мишка здесь ни при чём. Ты одна виновата.
— Я знаю, — прошептала она. — Прости.
— Ты уже прощения просила. Не помогло.
Он встал, подошёл к окну. За стеклом падал редкий снег, кружился в свете фонарей.
— Что теперь будет? — спросила она тихо.
— Не знаю, — ответил он честно. — Я не знаю, как с этим жить. Как тебе доверять. Как смотреть на тебя и не видеть его руки на твоей талии, его губы на твоих губах.
— Мы можем попробовать… — начала она.
— Нет, — перебил он. — Не можем. Пока не можем. Мне нужно время. И тебе тоже. Иди спать. Завтра поговорим.
Она поднялась, постояла, будто ждала чего-то. Он не обернулся. Она ушла в спальню, тихо прикрыв дверь.
Он остался на кухне. Сидел до утра, глядя, как тает ночь, как зажигаются первые лучи солнца. Думал о том, что жизнь никогда не будет прежней. О том, что придётся принимать решения. О том, что ради Мишки, возможно, придётся сохранить эту семью. Но как сохранить то, что разбито?
Утром он зашёл в спальню. Она лежала, уткнувшись в подушку, не спала.
— Я ухожу, — сказал он. — Побуду у родителей. Несколько дней. Ты пока подумай. Я подумаю. Потом решим.
— А Мишка? — спросила она, не поднимая головы.
— Мишка со мной. Я заберу его из школы.
— Игорь…
Он уже вышел. В прихожей надел куртку, взял ключи. На пороге остановился, посмотрел на её фотографию на стене — счастливую, улыбающуюся, в день их свадьбы.
— Прощай, — сказал он тихо. И вышел.
Снег всё падал. Белый, чистый, скрывающий грязь и следы. Но следы в его душе не скроет никакой снег.
Он прожил у родителей три дня. Телефон разрывался от её звонков и сообщений. Он читал и удалял. Слова ничего не значили.
На третий день приехал забрать вещи. Выбрал время, когда она на работе. Собрал чемодан, положил ключи на тумбочку. В ящике увидел коробочку с кольцом, которое подарил ей пять лет назад. Оставил. Не его.
Вышел, сел в машину. Набрал её номер.
— Я забрал вещи. Ключи оставил.
Она закричала в трубку:
— А Мишка? Мишка останется со мной?
— Мишку я забираю, — сказал он. — Буду через суд разбираться, если надо. Но с тобой он не останется.
— Ты не имеешь права!
— Ты полгода трахалась с тренером, пока я на работе был. Ты врала мне в лицо. Какое у тебя теперь право?
Она замолчала. Потом всхлипнула:
— Игорь, прости… Я всё исправлю…
— Поздно.
Он повесил трубку.
Подъехал к школе, забрал Мишку. Сын сел в машину, спросил:
— Пап, а мама где?
— Мы с мамой больше не будем жить вместе, — сказал он. — Ты будешь со мной.
Мишка помолчал, потом спросил:
— Это из-за того дяди? Который к нам приходил?
Игорь сжал руль.
— Какого дяди?
— Ну, который с мамой на кухне сидел, когда ты на работе был. Она сказала — секрет.
Игорь закрыл глаза. Секрет. Она делала это при сыне.
— Да, сын. Из-за этого.
Он обнял Мишку, завёл машину.
— Поехали домой.
— К маме?
— Ко мне. Теперь это твой дом.
Они уехали. А она осталась одна в пустой квартире, с его ключами на тумбочке и кольцом в ящике. С тем, что сама выбрала.
P.S. Друзья, если вас тронула эта история – поставьте лайк и подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые рассказы о непростых жизненных ситуациях. А в комментариях напишите: как вы считаете, можно ли простить такую ложь и сохранить семью ради ребёнка, или у доверия нет срока давности?