Семен быстро спускался по лестнице, проклиная старый дом, изношенные трубы, ЖЭС и самого себя, за то, что никак не решится продать квартиру и переехать.
Ниже слышалась какая-то суета. Одна женщина кричала, еще одна причитала. Ругался горьким, въедающимся в душу матом мужик, голос которого нельзя было узнать, так исказило его неизвестное горе.
Чем ниже Семен спускался, тем медленнее становились шаги. Даже трубы отошли на второй план, сдаваясь любопытству. На третий этаж он сходил медленно, прислушиваясь и быстро стреляя глазами по сторонам. Все квартиры на этаже были открыты. Мужик из тридцать второй, имя которого Семен не запомнил — тот переехал сюда недавно с женой и дочкой-подростком, — держался за голову и смотрел в стену.
Семен засмотрелся, оступился, и нога с шелестом съехала на ступеньку ниже. Семен едва удержался и на ногах, и чтобы не ругнуться. Но мат сам в горле застрял, потому как мужик на шелест этот обернулся и посмотрел так... Было в его глазах всего понамешано, аж плохо стало. И ужас, и ненависть, и что-то еще, что Семен ни разу не видел, не испытывал и не желал.
На полу сидела его жена. Именно она и выла на одной ноте, шатаясь из стороны в сторону. Успокаивала с причитаниями ее соседка Машка — кркрыса любопытная. Ее сестра, такая же крыса, держалась за перила обеими руками и с восторгом в распахнутых глазах, но старательно делая печальный голос, рассказывала соседям снизу, тоже заглянувшим на огонек:
— Утонула. В ванной. Как Мишка из второго подъезда позавчера. Вот точно так же, тихо. Так у Мишки ж инсульт был, а девчушка-то ребенок совсем.
Заметив Семена, она также востороженно-испуганно поздоровалась, тут же продолжив:
— Слыхал? Третья уже за неделю!
Семен на миг стал, впитывая информацию. Вспомнился вдруг свой страх, который старательно называл глупостью и разыгравшимся воображением.
Позавчера вечерком, отдохнувши после работы, Семен решил принять ванну. По привычке сперва ее наполнил, а после уже стал раздеваться. Но вдруг показалось, словно в верхнем сливе, за маленькой решеткой, шевельнулось что-то. Семен с любопытством наклонился, вгляделся во тьму трубы. Что-то черное, гладкое и блестящее подалось вперед, повело из стороны в сторону остреньким «щупальцем», словно принюхиваясь. Семен отшатнулся, едва не разбив голову о шкафчик, метнулся из ванной, запер дверь и всю ночь просидел в углу дивана, не в силах закрыть глаза. Утром войти в ванную все же пришлось, но черного там больше не было, и Семен уверил себя, что чуть перебрал с вечера, вот и показалось. А после про Мишку узнал и как-то не по себе стало.
Отмахнулся от женщины, все также тараторящей нелепые догадки, и поспешил вниз, старательно сосредоточившись на трубах и отсутствующей воде. Только черное нечто, притаившееся за решеткой слива, тревожным образом летело впереди, настойчиво маяча перед глазами. Извивалось, принюхивалось и все дальше выползало, превратившись в неясного, но очень страшного монстра.
Дверь подвала распахнулась. Семен отшатнулся, внезапно решив, что это черное вырвалось на свободу. Но из туманной, вонючей темноты выбрался, шатаясь, обычный мужик. Заросший, осунувшийся, в старой одежде, угадать в которой нельзя было не только цвет, но и форму. К тому же еще и мокрый, разящий нечистотами. На Семена мужик не обратил никакого внимания, прошел мимо, бормоча под нос ругательства.
— Мать, — выдохнул весь скопившийся внутри страх Семен. – Как ты туда пролез? Это ты трубу повредил? Чтоб я тебя здесь больше не видел, иначе милицию вызову!
Словно отзвук его слов за домом взвыла сиреной скорая помощь.
— Да пошел ты, — буркнул мужик, тяжело переставляя ноги, чем окончательно привел Семена в чувства, и ругань из него полилась уже злая, полная негодования.
Только мужик чхать хотел на все его слова, растаяв в городской ночи, словно призрак.
***
Старая пятиэтажка, давно расселенная, обветшалая и заброшенная, смотрела на ночной город слепыми глазами разбитых окон. Одинокое здание прикрылось от взглядов разросшимися кустами, словно понимало, какое производит впечатление. Оно не жаловало людей, иногда запуская в них осколки кирпичей или штукатурки, но с жалостью одиночки пускало внутрь таких же отверженных.
Болото проскользнул в покосившуюся дверь так, что та даже не скрипнула. Движение, на которое он отдал последние силы. Дальше пришлось почти ползти, цепляясь за стены. Хорошо квартира на первом этаже. Беззвучно распахнулась очередная дверь, пропуская его в грязную, заваленную мешками комнатушку.
Болото запер старенький, еще с постройки стоявший замок. Скинул тяжелую, просоленную куртку. Он брал с собой вещи, чтобы переодеться, но когда вышел к входу в подвал, сумки там не оказалось. Вряд ли кто-то польстился на его драное имущество, скорее, поставил криво на ступеньку, и сумка нырнула в воду, а когда червь в ней бился, издыхая, ее отнесло подальше и утопило окончательно. Следующими снял стоптанные резиновые сапоги и с не меньшим удовольствием стянул ватные, соленые штаны. Развесил это добро на стоявших в рядок у стены стульях. Разномастных, стащенных сюда со всего дома. Зашел в комнату и повалил на порог мешок с солью, до того прислоненный к косяку. Уже здесь избавился от остальной промокшей одежды и натянул «домашний костюм», состоящий из растянутых треников и майки-алкоголички. Устало рухнул на тюфяк и застонал, зажмурившись.
Все тело ныло, разъеденное солью. Нужно было бы помыться, но в таком состоянии в доме этого делать не хотелось. Вода здесь была. Предыдущий жилец, Икар, бывший сантехник, сам вернул к жизни обрезанные трубы, но Болото боялся, что черви почуют его вкус и придут мстить. Ведь есть те, кого он упустил. Наверняка они помнят вкус хищника. Помнят и ждут, когда он сделает ошибку.
От вновь открывшихся язв по телу стреляло болью во все стороны. Но совсем скоро она сменилась ровной, ноющей. Привычной, пусть и грызущей. Наконец можно было поспать… попытаться.
В голове тут же замелькали образы, тень сегодняшней битвы. Вонючая вода, затянутый паром подвал, черное гладкое тело, скользившее вокруг. И тот безумный восторг, что испытал Болото, все же всадив нож в нервный узел глотки, ничуть не отличавшейся от остального червеобразного тела. Никакая боль не могла притупить его радости от понимания, что очередная тварь сдохла.
Потрескавшиеся губы дрогнули, искривившись в легкой улыбке, а уже в следующий миг расслабленно приоткрылись. Дыхание мужчины выровнялось и слилось с шелестом листвы, занавесившей окно со стороны улицы.
/-/
Болото уставший, едва переставляющий ноги вошел в квартиру. Осмотрелся и рвано вздохнул. Большой коридор с бежевыми обоями и зеркалом шкафа. Там, внутри отраженного мира, стоял высокий, крепкий мужчина с аккуратной короткой стрижкой. Дорогой серый костюм слегка помялся за рабочий день, остроносые туфли запылились.
Болото вздрогнул и вспомнил. Он не Болото, он Мазуров Николай. Небольшой портфель лег на тумбочку, туда же отправились ключи, а Николай, раздевшись, привычно вошел в кухню. Сел за стол и, облокотившись на него, устало опустил на руки голову.
Он так устал…
— Устал? – прошелестел любимый голос. На плечи легли теплые ладошки, скользнули дальше, ниже. Расстегнули пару пуговиц и нырнули под рубашку. Просто так, без намеков, чтобы быть ближе. О наверняка уже колючую щеку потерлась нежная.
Николай прикрыл глаза, быстро чмокнул жену в щеку и прижался к ней головой. Замер, впитывая родное тепло, любимый запах, пьянящее ощущение покоя.
— Устал, — хрипло, словно год ни с кем не разговаривал, шепнул он.
В этот миг он был счастлив. По-настоящему. Без меры. Пусть бы длился этот момент долгие-долгие годы. Пусть бы он умер и застрял в нем. Лишь бы она была рядом, лишь бы вот так прижималась, делясь теплом и любовью.
— Я так устал, Лизонька.
/-/
Из глаз потекли слезы. Горячие, обжигающие во всех мирах одинаково. Они и разбудили. Сожгли в пепел сердце, опалили щеки, вымочили волосы и старую, сбитую в монолит подушку.
Болото молча распахнул веки, пустыми глазами вглядываясь в темный, облезлый потолок. Удар был сильный, смявший волю, и ему требовалось время, чтобы победить себя, желающего вернуться к покою.
Утро Болото встретил, сидя над картой настолько старой и потрепанной, что рисунок скорее угадывался, чем виднелся. Твердая рука обвела огрызком карандаша очищенный вчера дом.
— Хм-м, — недовольно выдохнул Болото, рассмотрев получившийся рисунок.
Кружочки плотным кольцом обхватывали синее пятно водоема почти в центре города, но все же с каждым днем их становилось все меньше. Болото прочесал город по левому берегу, все отдаляясь от дома, а после по правому — приближаясь. И теперь мог с уверенностью сказать — он добивал последних из выжившей мелочи.
— Но где же ваши мамка да папка? — прошептал Болото зло и задумался, вернувшись мыслями в жаркий летний день, принесший ему много эмоций.
Болото уже почти десяток лет уничтожал черных червей, тварей, что жили в глубинах канализации и вылезали оттуда на кормежку в дома. Давно еще нападения случались редко, один-два раза за сезон. А года три назад монстры вдруг распоясались. Едва ли не каждый месяц появлялись. Да еще и странные, мелкие. Убивать таких было,с одной стороны, легче: дурные, прут напролом, никаких уверток или хитростей не имеют. С другой же — они были гораздо более быстрые. В борьбе с такими Болото все отчетливее понимал свой возраст.
Тем летним днем он пришел на озеро искупаться. Душ каждый раз становился для него испытанием. Так и ждал, что из слива вытянется черная морда, а тут хорошо, спокойно.
Выбрал закрытый кустами уголок на острове. Разделся, искупался и постирался, и сел обсыхать, опустив ноги в воду. Как раз и перекусил, чтобы получить всё доступное удовольствие, такое редкое в его жизни. На крошки и капельки крови, сочащиеся из разъеденных ног первыми приплыли шустрые мальки. Серым облачком кружились в прозрачной воде, выхватывая еду друг у друга из-под носа. Болото улыбнулся и уже специально раскрошил кусочек батона. Мальки одобрили, сбились плотнее, собирая подачку, и вдруг метнулись в стороны. Вернулись, но уже вели себя гораздо осторожнее. А из тьмы, которая формировалась дальше, на глубине, плавно извиваясь, полезли другие водные жители – черные черви.
Болото подавился батоном, закашлялся и таращился на черные ленточки, вытирая невольные слезы кулаком.
Ну да, мелкие, сантиметров по пятнадцать-двадцать, плавают стайкой, но все же это были они – черные черви.
Болото следил, как твари подплыли к его ногам, как впились, обдав холодом даже в воде, сосали кровь вместе с силами. Совсем неощутимо, что там этим пиявкам надо, но ведь их было не меньше десятка!
Быстро вытащив ноги из воды, Болото раздавил не успевших отцепиться червей и зло проследил, как остальные почти лениво скрылись в глубине. Заторопился, натягивая на себя еще мокрую одежду.
К вечеру вернулся на берег. Разложил на дне сеть из старой москитки и, сделав на руке надрез, закапал кровью в воду.
Ждать пришлось долго. Ночь – время тварей, но они, похоже, решили поискать пищи где-то в другом месте. Только через час упорного вглядывания в воду там появились резвые черные ленты.
Болото уничтожил весь выводок, который выбрался на его зов, и с тех пор каждый вечер занимался такой рыбалкой. Сидел на берегу, вглядываясь во тьму воды. Так он истребил не меньше сотни «мальков». Сотни тварей, которые, считал: не размножаются, а приходят откуда-то уже взрослыми!
А к осени выжившие подросли. Кружочки на карте росли как грибы после дождя, хоть ты на улицах кричи об опасности. Кое-как мелочь он загонял и истреблял, но уже давно ему не попадались твари опытные, взрослые. А ведь наверняка они где-то есть. И убить их было гораздо важнее, потому как именно они порождали всю эту мелочь.
Болото тяжко вздохнул и поднялся. Пора было идти на промысел.
Зарабатывать деньги ему не приходилось, счет в банке остался еще с того времени, когда он был членом общества. Когда жил в большой квартире вместе с красавицей женой и работал начальником информационно-технического отдела в небольшой, но узнаваемой компании. А потом… а потом его жена утонула в ванной… как еще пятеро из их дома. Болото… Николай, тогда еще Николай, видел, как убралось в сток черное, совсем тонкое нечто. Рассказал врачам и пропал из жизни на год. Когда вернулся, долго рыл землю… подвал, пытаясь отыскать подтверждение своим видениям. Знал, он не сошел с ума, он действительно видел!
Нашел нескоро. К тому времени продал все, что имел, закинув деньги на счет. Понимал, что деньги нужны. На взятки, на еду, мало ли на что еще?!
В конце концов, нашел. Такого же сумасшедшего, как он, лазающего по подвалам домов. Икар, так он себя называл, рассказал о тварях. Научил, как с ними бороться. И в эту квартирку привел. Вместе с Икаром они охотились на тварей три года, а однажды Болото проснулся один. Сердце Икара не выдержало.
Просоленный костюм одевать днем не было необходимости, днем твари сидели тихо и не отсвечивали. Для Болота это было время, чтобы найти выбранный червями дом, а уже ночью вернуться туда во всеоружии.
По тихим улочкам он бродил мрачным вороном, прислушиваясь и присматриваясь к одному ему известным признакам. Немногочисленные прохожие поглядывали на него брезгливо, с неодобрением, но не мешали. Не гнали, и ладно. Правда, некоторые все же гнали, но стоило напороться на взгляд «бомжа», отступали, грозясь издалека.
Найти тварей было не так уж и просто. Внешних признаков было всего два. Пар, идущий из дверей и отдушин в подвалах, да там же «наводнение». А ты попробуй загляни в каждый подвал, с некоторых пор запертый на ключ, и рассмотри, что там, обычный прорыв трубы или тварь навредила.
За полдня Болото присмотрел три дома, подходящих под описание. Выбрал самый перспективный по его мнению и отдохнуть сел у крайнего подъезда на лавочку, всматриваясь и вслушиваясь в разговоры жильцов. Основная их масса пока тоже была на работе, но вездесущие старушки и мамаши делились информацией с гораздо большей охотой, чем уставшие работяги.
Пока сидел, прислушиваясь, размышлял. И мысли ему не нравились. Он с тоской понимал, что раны и ночные приключения сделали свое дело. Всего восемь часов на ногах, а подняться сил нет. Под одеждой свербит и режет. Грубая ткань растерла израненную кожу. Ныла когда-то сломанная нога, да и руки словно приросли к бокам, не желая подниматься. Нужно дать себе отдых. Залечить раны, выспаться. Но как, если твари убивают? Каждый день убивают.
Когда у соседнего подъезда стала собираться жиденькая толпа, Болото уже был уверен, что не ошибся. Толпа до того шелестела совсем неслышно, но стоило там же стать черному микроавтобусу, с тусклыми золотыми буквами на боку, загомонила.
— Трое за два дня, неладно это! – голосом гадалки тянула крепкая женщина.
— Может утечка газа какого, а мы не знаем! Надышимся и все передохнем, — соглашалась старушка в черном платке.
— Да просто стечение обстоятельств, — голосом разума гудел мужичек в очках. – Очень уставшие все, витаминов не хватает. В теплой воде расслабились и уснули. А дальше дело пары минут.
— Ну да, все повадились в ванне спать.
— Ой, не знаю, осень, газ, но в ванну я не полезу, лучше уж под душем постою.
Болото криво ухмыльнулся – прав. Здесь тварь охотится.
Дверь подъезда скрипнула, выпустив наружу дородную тетку в толстом халате. Тетка целеустремленно подошла к лавке. Не слишком близко, чтобы Болото дотянуться не смог, но так, что понял, парламентер к нему.
Черта с два Болото обратил бы на женщину внимание, но та перегородила собой вид на интересующую его толпу. Пришлось отвлечься, ворчливо поминая всяких баб. Тетка только этого и ждала, рыкнула бульдогом:
— А ну, пшел вон отсюда! Неча тут высматривать!
— Я сижу, — тихо и почти безразлично бросил Болото. Он уже привык к такому отношению и редко когда запоминал такие эпизоды и уж тем более обижался. – Отдыхаю.
— Вали, отдыхай в другое место. Неча нам тут вшей разносить. Воняет, будто на помойке. Дышать нечем.
— Не дыши.
Болото поморщился. Вот чего-чего, а запаха от него не было! Не пал он еще настолько, чтобы себя до такого состояния запустить.
Тетка взвилась, раскраснелась от гнева. Уперла руки в бока, став напоминать идущего в атаку бегемота.
— Я те огрызнусь. Счас милицию вызову, поогрызаешься, алкаш. Что, пропил все свое, пришел за нашим? Хрен тебе!
Болото не обращал на таких внимание, но сегодня не сдержался. Слишком сильно ныли потревоженные ночью раны. Слишком сильна была ненависть к находящейся где-то здесь, совсем близко твари. Слишком обидными были слова.
Он не пил. Никогда. Ни до произошедшего, нипосле. Уйти за женой желал, но как бы ни хотелось утопить проблемы в вине, не пил!
Взгляд взлетел на тетку раньше, чем Болото успел себя одернуть. Опалил ее застывшей ненавистью, болью и презрением.
И было там что-то еще, такое страшное, что внутри у женщины сжалось от тоски и боли сердце. Будто в глаза умирающей от боли корове взглянула. Страшно, пусто, больно.
Тетка отшатнулась, едва удержавшись, чтобы перекреститься.
Болото понял, цыкнул досадливо зубом и встал.
Тетка сделала еще шажок назад.
— Дура ты, баба, дура, — шепнул Болото грустно и медленно, понуро пошел домой. Скоро на охоту, нужно подготовиться.
***
Отдохнуть вновь не было времени. Собрав необходимое в очередную большую, потрепанную сумку, Болото вновь побрел к выбранному дому. Тяжелую просоленную одежду малодушно нес с собой, а не на себе. Было страшно даже от мысли, что придется ее натянуть на ноющее тело.
Дверь на подвале была добротная, крепкая. Такую начнешь ломать, весь дом сбежится.
Пусть сам Болото не пил, но прекрасно знал, как можно достать то, что нужно. Выбрать среди сидящих во дворе подходящий типаж мужичка, подсесть, «скрытно» потрясая припрятанной бутылкой. А дальше подливать. Главное, не переборщить. Остановиться тогда, когда мужик может еще ходить и хоть немного соображать. Пройти в квартиру, получить ключ от подвала, налить еще и, пока мужик храпит под столом, идти работать.
Выбравшись из подъезда, Болото подозрительно огляделся. Уже давно стемнело, мужик ему достался крепкий, но это и к лучшему. Где-то вдали еще смеялись дети на площадке, переговаривались их родители, но у подъезда уже никого и ничего. Отперев дверь подвала, Болото скользнул внутрь и остановился, присматриваясь и принюхиваясь. Зажег фонарь, переоделся. Вода, поглотившая первые ступеньки лестницы, заблестела бездной. Пока, к счастью, недвижимой, но по хребту, подчиняясь скорее уже привычке, чем страху, пробежал холодок. Теперь нужно было действовать быстро и осторожно. Переодеться и не пропустить возможной атаки. Хотя тварь наверняка уже в одной из квартир.
В неверном свете налобного фонарика вода казалась черной, словно сама стала червем. Или, по крайней мере, старалась его спрятать, замаскировать. Зачем это воде? Незачем, она неразумна, а это всего лишь страхи, ползущие в голову при встрече с неизвестным. Болото привычно тряхнул головой, помогая себе движением избавиться от сонма мыслей, и сосредоточился.
Стоило воде напитать его одежды, и истерзанное тело взвыло на сто голосов боли. Пусть не слышных, но таких четких и ярких, что перед глазами заплясали круги. Пришлось пережидать, сцепив зубы, когда боль вновь вернется к привычному, постоянному фону.
Еще шаг, прикосновение боли и далекий, звонкий звук. По поверхности пошла волна, ударилась о стену, обиженно булькнув, и побежала обратно, столкнулась со следующей. Так и гоняли они друг друга, порождая в тишине подвала эхо легких всплесков.
Болото прошел сквозь второй дверной проем. Дверь здесь давно развалилась и висела, перекособочившись, на одной петле.
Дальше шла небольшая «прихожая» — место, откуда вели три проема: наружу и в два узких коридора. После они не сходились, поэтому нужно было выбрать тот, в который предстояло войти в первую очередь... и, возможно, подставить спину червю.
Болото привычно присмотрелся к воде. Она лишь на первый взгляд казалась неподвижной. На самом деле легкое, едва заметное течение гнало по поверхности какой-то мусор: фантик от конфет, обрывок веревки, чуть глубже кусок пластика. Неторопливо, как пузырьки в меду, они устремились прочь от источника проблем. От продырявленной тварью трубы.
Болото криво усмехнулся, окинув нужный проем злым взглядом.
Там.
Вновь легкий плеск воды. Где-то упала, разбившись, капля. Плеснуло что-то. С испуганным писком в воду плюхнулась крыса. Заизвивалась, стараясь поскорее выбраться из опасной бездны. Крупные черви предпочитали питаться людьми, но и крыс в подвалах после их прихода заметно убывало. Может, все же жрали их, а может, те попросту сбегали от опасности.
Червь питался быстро. Пара минут, и пустая оболочка «утонувшая» в ванной. За то время, что Болото шел от двери, он уже троих успел бы съесть и вернуться. А значит, плеснулся вдали именно он. Сейчас подойдет ближе, проверит, что это спустилось в его временное логово, и попытается сожрать. Не пропадать же добру.
Словно отзвук мыслей, под водой мелькнуло тонкое тело. Приблизилось плавно и тут же шарахнулось прочь, обжегшись о растворившуюся соль.
— Что, тварь, не нравится? – ухмыльнулся Болото, поудобнее перехватывая нож и прижимаясь ближе к стене. Сейчас оно попытается прогнать жгучего врага.
Червь крутился под водой, как пойманный на крючок. Волны плескали о стены, словно на море в шторм. Из всколомученной воды то и дело петлями высовывалось блестящее тело.
Мелкая тварь. Всего метров пять в длину. В обхвате они все были… разные. Поймаешь, толстый с полено, а потом вытягивается, как сопля зимой. Ну оно и понятно, червю надо сквозь трубы в квартиры подниматься, а после еще и через слив просачиваться в ванную.
Наконец тварь успокоилась. Разозленным быком сделала круг, пустив нервную рябь по поверхности воды. За три шага до Болота нырнула, скрываясь. Волны тихо шелестели, все затухая и забирая внимание, и когда они стали лишь легким отголоском бушевавшего здесь недавно шторма, червь вылетел из воды взведенной пружиной. Зашатался, угрожающе целя в голову человеку заостренной мордой. Ни глаз, ни рта, гладкое веретено без единого бугорка.
— Ну, давай, — хрипло от бушевавших внутри эмоций, произнес Болото, и тварь словно послушалась, бросилась вперед.
Рука сомкнулась за две ладони от «носа» червя. Скользкое тело тут же запульсировало, забилось, поднимая вонючие брызги, но Болото не сдавался. Держал так цепко, будто от этого зависела его жизнь. От этого зависела его жизнь!
В это же время вторая рука взлетела вверх, целя ножом чуть ниже пальцев. Из воды вынырнул такой же острый хвост, ударил в бок, заставив Болото застонать. Но тварь он не выпустил. Вонзил нож туда, где пульсировал под шкурой нервный узел. Хвост дернулся еще раз, на этот раз воткнувшись в бедро. Неглубоко, все же тварь не палка какая, достаточно мягкая, но легче от этого не становилось. Рану тут же обожгло солью, едким раствором собравшейся под одеждой. Хвост заизвивался, стукнул еще несколько раз по телу и наконец обмяк, вместе со всей тварью.
Болото брезгливо разжал руку. Тварь лентой легла на поверхность, закачалась, удаляясь на незаметном течении, а после вдруг растаяла, растекшись по поверхности маслянистым черным пятном.
— Туда тебе и дорога, — шепнул Болото морщась.
Обратно шел уже не таясь, черви не охотились парами, только по одному. На миг замер, показалось, вода плеснула далеко не от его шагов. Застыл, прислушиваясь и вглядываясь в черное ничто под ногами. Но нет, ни звука. Ни движения, только капало где-то поодаль.
Выбрался на ступеньки, брезгливо скинул с себя мокрую одежду. Рана на бедре выглядела некрасиво, широкая и кровящая. Болото быстро перевязал ее, засыпав стрептоцидом. Оделся и вышел в ночь.
Улицы отдыхали от шума дня. Дома смотрели на него черными окнами, за которыми спали мирным сном не подозревающие ни о чем люди. Где-то над головой плакал горько ребенок, а чуть позже, когда Болото уже отошел достаточно далеко, заорала женщина. Горько заорала, тоскливо. Похоже, именно ей не посчастливилось найти в ванной жертву червя.
Болото сжал зубы, на мгновение остановившись и зажмурившись. Вспомнил, как кричал сам. До едва не лопнувших легких вопил, прижимая к себе тонкое тело любимой.
***
***
Сегодня поиски не принесли успеха. Болото обошел выбранный район, но, к сожалению, подходящего дома не нашел. Давно стемнело, и поиски он прекратил. Все же, иногда нужно было и спать, а сегодняшнюю атаку монстра он все равно уже проворонил.
Домой шел напрямик, не отвлекаясь на окружающий мир, когда в стороне раздались непонятные, тревожные звуки. Невнятный тоненький возглас сменился шебуршением, сдавленными охами.
Болото нахмурился, свернул на уходящую вглубь двора дорожку, наполовину закрытую разросшимися кустами, и уже через пяток шагов едва не наступил на сидящего на земле деда, вокруг которого испуганно носилась маленькая, лет шести, девочка. В первый миг показалось, что мужчина перебрал и не удержалась на ногах, но нет, движения его были хоть и по-старчески неуверенные, но все же точные, четкие.
— Плохо? — грубо уточнил Болото.
Мужчина застыл, поднял лицо, подслеповато щурясь на него. Стоило рассмотреть стоящего рядом лохматого мужика, вздрогнул. Глаза расширились в ужасе, но отнекнуться он не успел, заговорила девочка:
— У деды ножки болят!
Болото кивнул и помог деду сесть. Осмотрел стесанный подбородок, качнул головой.
— Сейчас скорую вызовем.
— Нет, нет, — замотал тот головой, словно пес, водя носом. Похоже, пытался уловить уже представленную вонь немытого тела от спасителя, и не мог. — Нельзя. Лизоньку куда?! Родители на работе. Нет, ты мне помоги до дому дойти, там таблетки.
Болото вздрогнул, услышав знакомое имя, бросил быстрый взгляд на девочку, теску его милой Лизы, отвернулся кивнув.
Деда он поднял легко, подпер под плечо и велел мелкой:
— А ты двери открывай.
Девчушка схватила трость и пакет, видно с покупками, за которыми они из дома и выбрались, и побежала к ближайшему подъезду, беспрестанно оглядываясь. Старик брел медленно, почти всем весом навалившись на плечо. Ноги у него и правда едва передвигались, будто он их не чувствовал вообще. По лестнице к лифту пришлось его едва ли не нести, а в квартире тащить в самую дальнюю комнату и там осторожно усаживать в кресло.
Девчушка к тому времени растворилась в недрах квартиры, только дверца холодильника то и дело хлопала.
— Самостоятельная, — одобрительно хмыкнул Болото, искривив губы в неумелой улыбке. — Таблетки?
— Да, вон там, на шкафу, — указал дед пальцем на верх старого, покосившегося шифоньера. На Болото он все еще смотрел с подозрением, но уже и с интересом.
— Или давай я тебе скорую вызову? Что с ногами?
— Ноги у меня всю жизнь слабые были, — улыбнулся старик. — А это давление. Сейчас полегчает.
Болото поморщился, коротко кивнул. Нащупал рукой железную коробочку и поставил ее на стол. Посмотрел на свои руки, не только покрытые язвами, но еще и в земле измазанные, и буркнул:
— Руки помыть надо.
Дед указал, где находится ванна, и вытянул шею, с интересом следя за каждым шагом гостя.
Ванная оказалась небольшим помещением, свободным в котором был крохотный пятачок посередине. Остальное все занимала сама ванна, раковина и стиральная машинка. А вот верхний слив на ванне Болото удивил: отверстие было закрыто скомканной салфеткой.
Болото помыл руки и склонился ниже, рассматривая неожиданную защиту. Даже дернул раз, пытаясь понять, для чего туда запихали бумагу? Уж не для того ли, чтобы не пустить в дом червя?
— Не надо ее доставать, — попросила негромко заглянувшая в ванну Лизонька. — Там живет монстр.
Болото развернулся резко. Всмотрелся внимательно в серьезные глаза девочки.
— Какой монстр?
Болото почувствовал себя учуявшей след собакой. Был бы хвост, трепетал бы от охватившего напряжения.
— Не знаю. Я видела только щупальце. Черное и блестящее. Оно вылезло оттуда вчера, когда я умывалась. Я испугалась и убежала.
— Тебе повезло, — прохрипел Болото. Голос внезапно подвел. Стоило представить, что эта кроха из-за его невнимательности могла достаться твари... — Сегодня не оставайся здесь одна. Салфетка твоя ему не помеха. А я скоро его уберу. Убью тварь.
— А ты что, умеешь монстров убивать? — с восторгом шепнула девочка.
— Умею. Так что подожди чуть-чуть, и пока сюда ни ногой. А сейчас пойдем к деду, ему таблетку надо дать.
Лизонька с восторгом кивнула и побежала вглубь дома. Болото еще раз осмотрел ванную, будто ждал увидеть червя там, запер дверь и выключил свет, только тогда вернулся в комнату.
— Какие? — открыв аптечку, уточнил он.
Дед перечислил необходимые названия, принял горсть колес и попросил:
— Лизонька, принеси воды, — стоило же девочке убежать, уточнил неожиданно серьезно: — Так значит, говоришь, монстров убиваешь? И тварь эта не привиделась Лизоньке?
— Откуда ты?..
— Так, уши у меня вроде на месте, — усмехнулся дед. — А Лизоньке я во всем верю. Раз сказала, что из слива черное щупальце вылазит, значит, действительно что-то такое видела. Правда, я думал, она крысиный хвост за него приняла.
— Не хвост это.
— И ты правда его сегодня уберешь из нашего дома? Это из-за него у нас уже шесть утопленников?
— Шесть? — пораженно охнул Болото.
Разрываясь на части от осознания и опасения. У него с собой ничего не было. Хорошо хоть нож на поясе всегда носил. Но защиту? Как без нее на тварь лезть? А если не лезть... вдруг она до завтра умудриться Лизоньку прибрать?
Дед кивнул.
Болото задумался. Оплошал. Как же он оплошал! Но ведь только пару дней назад тут проходил и не было никаких признаков?! Неужели тварь пряталась? Неужели научилась? Как бы то ни было, похоже, ждет его не самая легкая битва. Вряд ли мелочь на такое способна. Похоже, в этот раз с ее мамкой или папкой придется дело иметь. И тут опять голову поднимал инстинкт самосохранения: отложить до завтра? Нет, к черту свою жизнь, в этой квартирке есть та, за которую умереть не страшно.
— Странный ты, — признал дед наконец, закончив изучать его сощуренными глазами. — На бомжа похож, да не похож.
— Я и есть бомж, — признался Болото, пряча таблетки на место, и стал, стискивая спинку второго кресла. Лизонька опять убежала куда-то на кухню. — Может, и странный, но настоящий.
— Вот как... — хмыкнул дед. — Тогда, может, чаю, погреешься, поужинаешь?
— Нет, — со вздохом отказался Болото и отвернулся к окну, чтобы спрятать собственные чувства. Находиться в этом доме ему оказалось неприятно. Потому что... потому что он будил воспоминания. Тревожил их, такие давние, что казались принадлежавшими другому человеку, но сейчас вдруг выпрыгнувшие и окутавшие разум ядом несбывшихся надежд. Он бы хотел попить чаю в тепле, а после поцеловать свою дочь и лечь в чистую кровать, рядом с любимой женщиной. Да только не было больше любимой женщины и дочки у них так и не появилось.
— Я что-то не так сказал? — уточнил старик тихо.
— Нет, все отлично, — силой воли отогнав неожиданную хандру, отцепил Болото пальцы от кресла. — Ты уверен, что скорую не надо?
— Не надо.
— Тогда мне пора.
— Ну хоть чем тебе отблагодарить дай! — попросил старик все также тихо, но уверенно.
И Болото замер. Одна просьба у него была.
— Ключ от подвала дай.
Старик покачал головой, недовольный назначенной наградой, но узловатый палец ткнул в сторону комода.
— Верхняя полка, с зеленой пластиковой головой.
Болото быстро подошел к комоду, выдвинул ящик и, вытянув ключ, продемонстрировала его старику. Тот кивнул, и Болото не прощаясь пошел прочь, проигнорировав даже пожелание удачи. Нет в его жизни места удачи, только трезвый расчет и ничего больше!
Она! Сегодняшняя тварь была взрослой. Матерой. Не меньше десятка метров длиной и с очень аккуратным, скрытным поведением. От такой можно ждать чего угодно. Такая не сделает глупость, показываясь перед атакой на глаза.
Болото замер, прислушиваясь и вглядываясь в казавшуюся черной воду. В ней плавало всякое дерьмо, отвлекающее внимание, но Болото умел распознать тварь. Двигалась та плавно, незаметно, но все равно себя выдавала. Соль сегодня не окружала его жгучим облаком, зато то самое дерьмо, на которое он про себя ругался, помогало. Колыхалось от легких касаний гладкой шкуры.
Как сейчас.
Болото подобрался, глядя, как поплавком закачался на воде обломок пластика. По черной поверхности пошла рябь. В одну сторону, в другую, закрутилась. Вода тихо заплескалась о стену.
Пальцы стиснули шершавую рукоять ножа. Взгляд впился в воду у ног, ожидая едва заметного сигнала. Признака, что червь решил атаковать.
Глубина взбурлила, и в следующий миг оттуда рывком выдалось масляно блестящее тело. Червь собирался привычно впиться человеку в лицо, пройти в глотку и жрать, тянуть жизнь вместе с силами, но вместо этого напоролся на острое жало ножа, вонзившееся под «челюсть».
Голоса черви не имели, так что только плеск воды ознаменовал и атаку, и спасение. Червь отпрянул, замотал «головой», разбрызгивая черную жижу, бегущую в нем вместо крови. Плашмя рухнул в воду, создав маленькое цунами, и исчез.
Болото выругался. Промазал. Взял чуть выше нервного узла. Ранил, но не убил, и станет ли тварь нападать еще раз, понятия не имел. Черви, как и люди, разные по характеру. Одни будут нападать до последнего, как свихнувшийся питбуль, другие, стоит оцарапать шкурку, бегут без оглядки. Болото однажды выслеживал такого не меньше года. Осторожная тварь, стоило его почувствовать, меняла место охоты.
Вода зарябила. На ней нефтяными разливами закачалась кровь червя. По ноге ударило, но тут же исчезло.
Болото осклабился довольно: не отступит. Перехватил нож поудобнее и сильнее вжался в трубы на стене, чтобы тварь не вздумала туда просочиться и напасть со спины.
Но червь был зол, он не желал больше осторожничать и маскироваться. Кружил, стараясь сбить с ног короткими ударами «хвоста». Когда поняла, что человек не реагирует… обвилась вокруг него, вознося голову для очередного удара. Отсутствие защиты подвело.
Болото потерял равновесие, и это едва не стоило ему жизни. Он рухнул в воду, подняв тучу брызг, и только в последний миг умудрился задержать дыхание, чтобы не хлебнуть вонючей жижи. К счастью, рука от неожиданности не разжалась, наоборот, вцепилась в рукоять, как в спасательный круг, вторая же точно так же впилась в скользкую кожу на «носу» твари. Неожиданный страх придал сил и цепкости.
Червь задергался, пытаясь вырваться, но только верхней частью, нижняя продолжала обвивать человека, сдавливать, ломать.
Болото понял, либо он сейчас убьет тварь, либо сам умрет. Успокоиться, когда трещат кости, а рука едва удерживает пытающуюся ввинтиться в тебя «морду» потустороннего монстра, оказалось не так уж и просто. Пришлось прибегать к запретному способу, вызывать воспоминания. Просить помощи у любимой, за которую он мстил тварям вот уже который год. Мысленно выдохнул, обещая образу жены выжить. Прекратил бездумно полосовать ножом вокруг. Медленно, словно у него еще вся жизнь впереди, поднес нож к червю. Прошел по его коже острием, мысленно представляя, куда тот упирается, и когда дошел до нужной точки, со всей силы подал его вперед.
Хватка твари тут же ослабла, кольца на ногах и ребрах разжались, хотя по ощущениям, помогло это мало. Болото рывком сел, выныривая из воды. Отер лицо и судорожно вздохнул, кашляя и отплевываясь. Тут же застонал, сжимаясь. Кости ему поломало знатно.
Тело червя мягко колыхалось на поверхности воды, но прошло всего несколько секунд, и оно исчезло, обратившись большим, маслянисто блестящим, черным пятном.
Болото сплюнул, пробормотав пару ругательств, и медленно, надолго замирая после каждого шага, побрел к выходу. Вода возмущенно плескалась о стены — сегодня человек вел себя шумно и нагло.
Ночь встретила его тишиной и прохладным, а главное, свежим воздухом. Было даже немного стыдно портить его своим видом и запахом. Болото поднял взгляд. На четвертом этаже, расплывшись щекой по стеклу, стояла Лизонька. Стараясь не делать резких движений, от которых внутри словно молнии сверкали, Болото поднял вверх руку с оттопыренным большим пальцем. Лизонька улыбнулась, развернулась и передала этот же знак дальше. Вернула внимание улице и помахала.
Болото помахал в ответ и пошаркал в темноту, с тоской размышляя о предстоящем пути. Ноги болели, ребра словно вонзались во внутренности и пытались их перемешать. В таком состоянии дорога до дома была пыткой. Мозг отключился, запертый в коконе боли. Тело двигалось машинально, ведомое лишь инстинктом и крохами желания спрятаться в своей норе.
Болото перестал быть собой и не замечал, как за его спиной начинают парить окошки подвалов, и черное, гладкое нечто плавно поводит заостренной «мордой», прослеживая путь человека.
К дому он вернулся лишь к рассвету. Все потому, что чем дольше шел, тем медленнее это делал, иногда замирая на долгие минуты, чтобы унять боль.
Вошел в комнату, потянул мешок с солью, желая, как всегда, перекрыть вход, и едва не потерял сознание от боли. А мешок даже не двинулся, будто за ночь прибавил к весу пару тон.
Болото предпринял еще одну попытку, но нет, сил не осталось, как не осталось и самообладания терпеть боль. Пришлось смириться. Одежду снимал не меньше часа. Каждое движение будто перекручивало тело в мясорубке. Наконец лег и на миг, на короткое мгновение позволил себе завыть от боли. Замер, застыл, ни то потеряв сознание, ни то провалившись в сон.
/-/
Тело болело, жгло. Николай, едва переставляя ноги, вошел в квартиру, улыбнулся тому, в зеркале, поделившемуся с ним образом. Привычно опустил чемоданчик на тумбочку, уронил туда ключи и пошел на кухню. Сел, сжав лоб руками, и слушал. Несколько мгновений пустоты и тоски и мягкое касание родных ладоней, ласковый шепот, коснувшийся щеки теплым дыханием. На спину навалилась тяжесть, но она вовсе не была неприятной, потому что там, за спиной, билось живое, родное сердце.
— Устал, — признал Николай, понимая, что даже жена не может справиться с болью. – Очень устал. Мне очень больно, Лиза. Мне очень одиноко.
— Я знаю, милый, но ты зря пришел, она ведь видит.
Николай не понял, нахмурился.
Стол расплылся, собрался изменившись. Его образ заняла здоровенная, черная, как сама дыра в пространстве, тварь. Она колыхалась, то расплываясь в туман, то вновь собираясь.
/-/
На лоб капнула вода. Одна капля, смывшая прочь муть сна. Болото округлил глаза, зашарив рукой по матрасу. Будь у твари рот, она бы улыбнулась. Ее довольство ощущалось физически. Она не торопилась, следила, как дергается человек, как взгляд его наполняется обреченным пониманием. Только после этого подалась вперед. Мягко, почти ласково коснулась губ, без какого-либо усилия раздвинула челюсть и скользнула глубже. Запульсировала, впитывая в себя человеческую жизнь.
Человек на матрасе забился, заскреб руками по гладкой, лаково блестящей коже. В глазах его на мгновение мелькнул ужас, но ненадолго. Там замелькали странные, размытые образы, которых не было в настоящем, и взгляд резко изменился. Стал жестким, расчетливым. Рука перестала беспорядочно скрести по гладкой коже твари, метнулась под подушку, вытащила нож. Человек слабел, это было видно по тому, как медленно, неуверенно двигались его конечности. Но он все равно приставил нож острием к шкуре червя, провел, словно отсчитывая расстояние, упер нож сильнее и рывком надавил.
Червь выскользнул из него. Заизвивался, складываясь в кольца и распрямляясь. Разбрызгивал вокруг черную жижу-кровь. Наконец взвился вверх, словно собирался убраться через потолок и рухнул на замершего человека всей своей тушей. Полежал и расплылся черной кляксой. Только человек этого уже не видел, не замечал.
/-/
— Все? — повернулась к нему Лиза, стоявшая у плиты.
— Все, — улыбнулся в ответ Болото... Николай и, сделав шаг вперед, нежно обнял жену, уткнувшись носом ей в шею. Повторил тихо: — Все.
Автор: ЙаКотейко
Источник: https://litclubbs.ru/writers/11826-svjazannyi-chernymi-lentami.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: