Шли годы. Ничего в семье коренным образом не менялось — разве что Галина становилась всё резче в выражениях. Ребёнок так и не появился.
Андрей предлагал взять малыша из детского дома: они вполне потянули бы одного ребёнка. Дать брошенному крохе любовь, заботу, внимание… Андрей считал, что это прекрасная идея.
— Ты хоть представляешь, какие у этих детей гены? — негодовала Галя. — Просто так в детские дома не попадают! Или сами больные какие‑нибудь, или родители — алкаши. Ну уж нет!
Андрей слабо возразил, что вот он сам, например, рос без родителей. Если бы не тётя, то тоже оказался бы в детском доме. Но гены у него вполне себе ничего.
— Это у тебя‑то, рохли, ничего? — язвительно осведомилась Галина.
Андрей попытался скрыться от конфликта в другой комнате, но куда там? Супруга уже разошлась. И опять на его голову посыпались обвинения в несостоятельности, слабости, лени и нежелании что‑то менять.
Больше Андрей разговоров о ребёнке из детского дома не заводил. Так и жили под одной крышей. Любви между супругами уже давно не было — просто терпели друг друга, да и привыкли, как это ни странно звучит.
Андрей прекрасно понимал, что Галине некуда деваться. На квартиру за годы жизни в городе она не заработала — это и немудрено при их среднем уровне зарплат. В деревню к престарелым родителям, курам и огородам ей возвращаться и вовсе не улыбалось. Оставалась одна опция — жить в квартире с нелюбимым мужем.
Галина изменяла супругу, и Андрей был в курсе этого. Иногда пропадала куда‑то чуть ли не на неделю — пыталась устроить личную жизнь, но всегда возвращалась на свой запасной, надёжный аэродром. Ничего у неё не получалось: и возраст уже, да и внешность, чего там скрывать… Не была Галя писаной красавицей никогда.
Андрей не испытывал ни ревности, ни обиды, ни злости. Ему было всё равно. Они с Галиной давно уже жили как соседи.
Их отношения вообще были довольно странными: вроде и не любили друг друга, но в то же время нуждались друг в друге. Иногда разговаривали о чём‑то или смотрели вместе фильм. Готовили по очереди, по графику убирались — взаимовыгодное сотрудничество.
Приятели давно советовали Андрею развестись с женой:
— Ты молодой ещё, найдёшь хорошую женщину, детей нарожаете, а Гальку на свалку выгоняй — ездит она на твоей шее!
Но Андрея вполне устраивала его жизнь, да и жаль ему было Галину: «Куда она пойдёт? Некуда ей податься…» С другой стороны, мужчина отдавал себе отчёт, что, если бы квартира была не его, а её, жена давно бы выставила его с вещами за порог.
Но вот такой он был с самого детства — жалостливый, добрый, стремящийся всем помогать. Натуру не переделать. «Может, и права Галина — рохля я и слабак…»
— Я бы на вашем месте развелась, как вам и советовали друзья, — не удержалась от комментария Злата. Вроде бы мужчина не сказал о жене ни одного плохого слова, но из его рассказов было понятно: жизнь с ней безоблачной и приятной уж точно назвать нельзя.
— Ох, не дай бог тебе на моём месте оказаться, — тепло улыбнулся Андрей Иванович и продолжил рассказ.
Время шло. Всё оставалось по‑прежнему. В принципе, Андрей привык к такой жизни. Галина тоже. Оба супруга чувствовали себя вполне комфортно.
И вот однажды…
Однажды произошло событие, приведшее к тому, что Андрей надолго оказался прикован к больничной койке. Это случилось внезапно и неожиданно. Андрей Иванович явно избегал подробностей, умалчивал о том, что с ним произошло.
— В общем, несколько месяцев я провалялся в больнице, — продолжал рассказывать мужчина.
— Сначала в реанимации — две недели, потом в стационаре. Весь переломанный, в гипсе. Друзья навещали, Галина тоже приходила. Жалела меня и ругала, обвиняла в том, что я себя до такого состояния довёл.
— А вы… вы действительно довели? — спросила Злата. — Вы виноваты в том, что с вами случилось?
— Ну, скажем так, я мог этого и избежать, но ни о чём не жалею. Если бы я не поступил так, как поступил, то не знаю, как потом жил бы вообще спокойно.
— Расскажите, — попросила Злата. — Расскажите, что произошло.
Женщина поняла: вот оно. Сейчас она точно поймёт, кто перед ней. С каждым словом собеседника Злата всё больше уверялась, что этот человек и есть её тогдашний спаситель.
С явной неохотой согласился Андрей Иванович:
— Расскажу.
Мужчине было непросто вспоминать тот случай, и, наверное, поэтому начал он издалека: пересказал чуть ли не весь свой рабочий день, подробно описал аварию на заводе, из‑за которой ему пришлось задержаться.
— И ведь если бы не это, прошёл бы я мимо раньше — и ничего бы не было. Но, видно, судьба…
В общем, когда Андрей Иванович отправился домой, был уже поздний вечер. Мужчина торопился скорее оказаться в тепле своей родной квартиры: уж слишком зябко, неуютно и слякотно было на улице. Путь его лежал через спальный район, мимо пятиэтажек.
И тут он заметил её — встревоженную, растрёпанную девочку‑подростка в голубой куртке и смешной пушистой шапке, из‑под которой выбивались рыжие волосы. Она звала на помощь.
«Альбина», — поняла Злата.
— Он увидел Альбину. Это точно он. Точно Андрей, — прошептала она.
Девочка кричала, что с её подругой случилось что‑то страшное, что она сейчас на крыше. Подросток был на грани истерики, лицо девушки покрывали нервные красные пятна.
Конечно, Андрей просто не мог пройти мимо такой беды. У пятиэтажки уже толпился народ. Люди пытались уговорить девочку — все волновались, переживали. А виновница этих тревог взирала на толпу сверху вниз как‑то очень равнодушно. Видно было, что она не в себе.
То, что девушка спрыгнет, Андрей понял сразу. Люди всё ещё разговаривали с ней, что‑то обещали и объясняли, но она не воспринимала их слова — девочка думала о чём‑то своём и всё ближе подходила к краю.
«Спасатели не успеют, — пронеслось в голове у Андрея. — Ни скорая, ни МЧС, ни полиция. Всё случится раньше. Гораздо раньше…»
«Эх, сейчас бы какой‑нибудь крепкий плед да пару‑тройку парней в помощь! Тогда можно было бы поймать этого запутавшегося ребёнка, не дать случиться страшной беде. Парни‑то рядом были, а вот плед… Пока будешь за ним бегать, трагедия уже произойдёт. Придётся ловить девчонку руками. Это, конечно, совсем не то, но всё же удар я смягчить постараюсь. Может, и удастся этой дурёхе выжить».
Андрей, конечно, понимал, что может серьёзно пострадать, но не особенно задумывался о последствиях. Сейчас главное — спасти девочку. «Что ж такого случилось в её жизни, что она решилась на такой отчаянный шаг?» — мелькнуло в голове.
Девочка шагала влево — он бросался влево. Она отступала вправо — он стремился туда же. Реакция у него была неплохая: сказывалось детское увлечение футболом.
Люди всё ещё пытались достучаться до несчастной, а Андрей уже готовился к неизбежному. Окружающие ему мешали. Главное — не допустить, чтобы девочка приземлилась на низенький металлический заборчик. Тогда всё. Нужно перенаправить её в сугроб: он рыхлый, мягкий. Может, удастся даже как‑то задержать её хотя бы на долю секунды — и тогда удар будет гораздо слабее.
И вот она сделала это — шагнула прямо в пустоту. Неожиданно для других, но вполне ожидаемо для него, для Андрея. Он видел, что девочка уже на грани. Крошечная фигурка успела перевернуться в воздухе всего раз — она пикировала прямо на ограждение.
Но Андрей в нужный момент успел оказаться рядом. Он принял удар на себя.
Девочка упала прямо в его руки — которые тут же чуть ли не оторвало. Мужчина удержал девочку и толкнул её в сторону сугроба. Сам рухнул туда же, прямо около забора.
Из него будто бы единовременно ушли все силы. Он лежал и не мог пошевелиться. Но видел главное: девчонка жива. Да, она без сознания. Да, у неё наверняка сломаны ноги. Но жить будет. Возможно, даже без последствий обойдётся.
И тут на Андрея обрушилась боль — такая, какой он раньше никогда не испытывал. Болели руки, ноги, спина. Теряя сознание, мужчина услышал рёв сирен: это спешили на помощь скорая и полиция.
— А что? Что было потом? — спросила Злата. На её глаза навернулись слёзы. Она вновь переживала те эмоции, что обуревали её в тот вечер: отчаяние, страх, обида и нежелание оставаться в этом ужасном, грязном мире.
— Ну, что потом? Ничего особенного, — продолжил Андрей Иванович. — В больницу загремел: реанимация, потом стационар, долгая реабилитация в санатории.
Андрея на какое‑то время провозгласили героем — о нём писали в местной газете и сделали сюжет в новостях. Родители девочки не раз навещали его в больнице и благодарили, даже деньги приносили. Андрей пытался отказаться, но куда там — пришлось взять. Эти средства потом очень пригодились: реабилитация оказалась недешёвым удовольствием.
Сама девочка не приходила — тоже лечилась. Андрею очень хотелось увидеть её, поговорить о том, что привело эту дурёху на крышу, помочь ей. Он спас её и теперь чувствовал себя в ответе за будущее этого подростка.
Не получилось. Он оставался в больнице долго — что поделать? Множественные переломы обеих рук: в правой лучевая кость почти раздроблена. Перелом позвоночника и почему‑то крестца.
Когда Андрей выписался, девочку уже увезли в другой город. Он разочаровался немного, конечно. Ему было жаль, что не успел её тогда как следует разглядеть. Помнил только, что худенькая она была, прямо прозрачная какая‑то. Но главное — что девочка жива. Будет жить, расти, выйдет замуж, родит детей. Значит, всё было не напрасно.
Для Андрея Ивановича настала в жизни тёмная полоса. Шумиха вокруг его героического поступка быстро утихла — впрочем, сам он был только рад этому факту. И потянулись серые будни инвалида.
Поначалу речь шла о том, что мужчина навсегда останется прикованным к инвалидному креслу: тяжёлая травма позвоночника. Надежду врачи давали, но очень уж призрачную, слабую.
Андрей Иванович усиленно занимался: каждый день, превозмогая боль, делал упражнения — и результаты не заставили себя ждать. Спустя пару месяцев мужчина с радостью заметил, что может шевелить пальцами ног. Он поделился этим достижением с Галиной и наткнулся на полнейшее непонимание.
— Но и чему тут радоваться? — презрительно бросила супруга. — Подумаешь, пальцы ног шевелятся! Да ты теперь глубокий инвалид на всю жизнь. Ни зарабатывать не сможешь нормально, ни обслуживать себя.
Андрей возразил ворчливой супруге: он давно обслуживал себя самостоятельно, приловчился. Да, поначалу ему требовалась помощь жены почти во всех бытовых вопросах, но постепенно мужчина всё больше функций брал на себя. И вот теперь, пока он временно не работал, даже в квартире убирался и еду готовил — превратился в образцового домохозяина.
Но Галина только презрительно кривила губы на все доводы супруга. Это заставляло Андрея чувствовать себя совершенно никчёмным и ненужным.
Мужчина планировал вернуться к работе: у них на заводе трудились инвалиды — правда, с более лёгкими нарушениями, чем у него, и не в цеху, а в офисе. Андрей справедливо полагал, что, проработав здесь столько лет, имеет право на смену должности. Но его уволили.
Начальник, пряча глаза, объяснил, что у Андрея не рабочая группа, что офисные должности все заняты, да и они требуют хоть какой‑то физической силы.