Свежий воздух, простор… Так молодая семья переехала в коттеджный посёлок за городом.
Злата буквально влюбилась в свой новый дом — светлый, уютный, красивый. Ещё больше ей нравился яблоневый сад.
Макс предлагал спилить деревья, засадить всю территорию газонной травой и превратить участок в парк для детей: фонтан, бассейн, батут, уличные спортивные комплексы, качели…
Злата была согласна с супругом лишь частично. Под все эти радости она готова была отдать половину участка, но сад — с ним она расставаться не хотела. Тенистый, красивый, какой‑то на удивление родной. Злата любила прогуливаться в нём или читать книгу прямо под яблонями. А каким живописным сад становился весной, когда деревья покрывались цветами!
— Но за садом нужен уход, — резонно замечал Макс.
— Мне нравится возиться в нём, — парировала Злата.
— Да, только ты скоро выйдешь на работу, и тебе станет не до этого.
Время декрета пролетело незаметно: малыши подросли, начали посещать детский садик, а Злата, наконец, смогла вернуться к любимой работе, по которой уже успела соскучиться.
Но, помня об ошибках собственных родителей, Злата не уходила с головой в карьеру. Она всегда находила время на своих любимых детей: много читала им, играла с ними в весёлые игры. Они часто гуляли вместе, посещали детские центры и парки аттракционов.
Сад, как и предсказывал Макс, быстро принял запущенный вид — теперь у Златы действительно не было на него времени. И всё же женщина упорно отказывалась вырубать деревья. Сад нравился ей и в таком состоянии: это было место её силы. Здесь она отдыхала телом и душой, набиралась энергии. Такое очень трудно объяснить словами.
И вот буквально неделю назад начальник сообщил Злате не очень приятную новость: ей нужно отправляться в командировку — и не куда‑нибудь, а в Орехово.
Вот такая ирония судьбы.
Накануне Злата очень волновалась. Всё‑таки этот город… С ним связано столько воспоминаний, причём не самых радужных — и это ещё мягко говоря.
Но, оказавшись на старом вокзале, женщина испытала настоящее наслаждение. Это был тот самый Орехово из её счастливого детства: солнечный, несовременный, тихий, весь заросший сорной травой.
По улицам бегали толпы детей. В городе, где сейчас жила Злата, такого уже не увидишь: там не принято, чтобы малыши разгуливали самостоятельно. А здесь — пожалуйста: гоняют по улицам шумные ватаги загорелых, чумазых, запылённых, но счастливых девчонок и мальчишек. Когда‑то и Злата была такой же… «Эх, сколько лет с той поры прошло», — подумала она.
Счастливым было её детство в Орехово, ничего не скажешь. Даже то, что случилось позже, не могло перечеркнуть приятных воспоминаний о чудесной золотой поре.
Злата могла бы вызвать такси, но не стала этого делать. Ей захотелось прогуляться по городу, насладиться знакомыми пейзажами. Женщине казалось, что она давно забыла Орехово. Но теперь, когда старенькие улочки и дома были прямо перед глазами, воспоминания оживали.
В памяти всплывали даже какие‑то малозначительные подробности. Например, красный воланчик, мелькающий в вышине: подружка тогда полезла на тополь на спор с Петькой, чтобы доказать, что девчонки ни в чём не уступают мальчишкам.
А этот сладкий запах булочек из пекарни — он ничуть не изменился. Ребятишками они бывало ждали на крыльце окончания обеда, чтобы насладиться вкусом ароматной выпечки. И время тянулось долго‑долго…
Злата шла по улицам своего детства и улыбалась. Немногочисленные прохожие удивлённо косились на неё — и это тоже было необычно. В большом городе, где жила Злата, люди не обращали друг на друга внимания, а тут провожали взглядами, некоторые даже оборачивались. «Наверное, странно я выгляжу для местных», — подумала женщина.
Стильный белый брючный костюм, туфли на каблуках, тёмные очки в пол‑лица… Не вписывалась такая дама в антураж пыльных ореховских улочек — выглядела как инопланетянка.
С колотящимся от волнения сердцем Злата миновала ту самую пятиэтажку. Запросто могла бы пройти и другой дорогой, но вот почему‑то захотелось ей снова увидеть это место.
«Вот он, этот дом…» — подумала она.
Перед глазами Златы встал тёмный, промозглый мартовский вечер. Она видела всё происходящее будто со стороны: толпа волнующихся людей внизу и худенькая беззащитная фигурка на крыше. «В каком же отчаянии я тогда находилась, если решилась на такое?»
Злата спешно миновала знакомый, но давно забытый двор и вышла к скверу. Здесь прошла большая часть её детства. Они с друзьями любили этот парк — с его широкими асфальтированными дорожками, красивыми удобными скамейками и огромным фонтаном.
Летом здесь на каждом шагу стояли тележки с мороженым. Впрочем, и теперь ничего не изменилось: они также присутствовали в сквере в огромном количестве. Сохранился и фонтан. Даже статуя в его центре осталась прежней — русалка с длинными волосами, сидящая на большом камне.
Злата вспомнила, что по вечерам эта скульптура казалась ей зловещей, какой‑то пугающей. И, вроде бы, не только ей одной. Удивительно было снова увидеть русалку через столько лет.
Злата взглянула на изящные наручные часики: уже почти час. Через 40 минут — важная встреча в офисе, расположенном в центре города. Это достаточно далеко — по меркам Орехова, конечно. Минут 15 ходьбы в быстром темпе.
Уже выходя из сквера, Злата заметила его — сгорбленного человека в старой одежде, явно с чужого плеча. Кажется, это был бездомный — по крайней мере, такое впечатление он производил.
Пожилой мужчина с загоревшей дочёрна и обветренной кожей: в старой вылинявшей рубашке, стоптанных почти до дыр ботинках и широченных, не по размеру, брюках. Скорее всего, бомж — только какой‑то интеллигентный, что ли. Не совсем типичный нищий. Одет просто, даже бедно, но всё чистое: волосы аккуратно причёсаны, лицо тщательно выбрито. Странный тип.
Злата поравнялась с человеком, привлёкшим её внимание, и разглядела его получше: серые глаза в обрамлении густых ресниц, круглая родинка на щеке…
«Это же… Не может быть! Это что, правда он? Тот мужчина, неуловимо чем‑то напоминающий Аль Пачино? Человек, благодаря которому я осталась жива?.. Или просто похож? Сложно сказать. Столько лет прошло… Тот мужчина был молод. Этот — почти старик. Да и Андрей, который попытался поймать меня тогда… Он явно не был бомжом или нищим — обычный человек средних лет, с работы, кажется, возвращался…»
Злата прошла вперёд. Вот он, выход из сквера — но уйти женщина уже не могла. Она устроилась на скамейке и принялась наблюдать за бездомным.
Он ходил по дорожке, собирал разбросанные бумажки и бутылки и относил их в урны. Человек сильно хромал, одна его рука плохо двигалась, но со своей работой он справлялся отлично.
Наконец старик дошёл до скамьи, где сидела Злата. Женщина снова посмотрела прямо в его глаза — серые, добрые, какие‑то лучистые… И знакомые? Или это ей только кажется?
— Вы устали, наверное? — участливо спросила Злата.
— Есть немного, — согласился мужчина.
— Не против, если я здесь рядом с вами отдохну минутку?
— Нет, конечно, не против.
Злата подвинулась, давая мужчине больше места.
— А вы тут что, работаете? — попыталась она завязать разговор. Ей нужно было понять, убедиться на сто процентов в том, что этот бездомный — не её спаситель. Иначе…
— Иначе она бы не смогла потом спокойно жить. Постоянно думала бы, гадала: «Он, не он?»
— Подрабатываю. Дворникам помогаю. Они мне платят немного из своей зарплаты. Тем и живу, — ответил мужчина.
— А почему сами дворником не устроитесь? — спросила Злата.
— Ну кто же меня, инвалида, возьмёт? — беззлобно улыбнулся мужчина. — Да и старый я уже. Нас таких работодатели боятся: возьмёшь на работу, а потом только и делай, что больничные нам оплачивай.
Речь мужчины была связной и грамотной, взгляд — ясным и чистым. Он никак не походил на обычного бомжа‑алкаша. В его жизни явно случилось что‑то страшное.
— Что‑то, что привело этого человека к такому существованию… Вы, наверное, где‑то неподалёку живёте? — спросила Злата. Ей хотелось проверить свою гипотезу о том, что этот старик действительно бездомный.
— Да, в подвале одного старого дома. Пустили меня туда из доброты душевной. Я комнату себе оборудовал — так и живу.
— Но вы же наверняка раньше жили в нормальном доме или квартире?
— Жил, — вздохнул мужчина, устремив взгляд куда‑то вдаль. — Давно это было. А теперь вот… Теперь вот так.
— Извините за любопытство, — смущённо попросила Злата, — но… Что с вами произошло?
— Эх, девушка‑красавица, долгая это история, да и неинтересная. Ты, я вижу, спешишь куда‑то. Зачем тебе стариковские рассказы слушать?
— Всё же расскажите, если не сложно.
— Не сложно. Наоборот, приятно с хорошим человеком поговорить. Мне этого, честно говоря, не хватает. Но раз так, то давай знакомиться. Меня Андрей Иванович зовут.
«Андрей…» — Злата знала, что того мужчину, который её спас, тоже звали Андрей. Имя, конечно, довольно распространённое — вон и у матери в то время был мужчина, которого так звали. И всё же: серые глаза, родинка, теперь ещё и имя… Слишком много совпадений. И лишь одна нестыковка: этот человек почему‑то бездомный.
Андрей Иванович рассказывал не спеша. Его речь как‑то убаюкивала, успокаивала, несмотря на то, что говорил он достаточно печальные вещи.
Родителей своих Андрей не знал: они погибли в автокатастрофе, когда ему было всего полтора года. Мальчика воспитывала его тётя — сестра отца. Больше у них родственников и не было.
У Андрея было обычное советское детство: школа, кружок радиолюбителей, футбол во дворе до самого вечера, детские лагеря, походы, друзья — всё как полагается. Счастливое, в общем‑то, детство.
После школы Андрей служил в армии, потом поступил в институт, выучился на инженера, устроился на работу, женился. Молодую жену — девушку из деревни Галю — привёл в квартиру тёти: больше молодым было жить негде. Да и тётя уже состарилась, за ней нужен был пригляд. Старая тётушка всё надеялась увидеть детей любимого племянника. Не довелось: инфаркт забрал её спустя два года после свадьбы Андрея и Галины. Детей супруги тогда ещё даже не планировали — занимались карьерой, пытались встать на ноги.
Время шло, в жизни семьи ничего не менялось: и в карьерном плане подвижек не было, и дети не появлялись, хотя супруги уже были и не против — время поджимало.
Галя из покладистой влюблённой девушки постепенно превратилась в нервную, требовательную особу. Теперь её раздражало в супруге всё: и как он ест, и как он спит, и как смотрит телевизор. Но главной претензией была его работа, которая не приносила достаточно денег.
Нет, семья не бедствовала: денег на еду, одежду и другие необходимые вещи всегда хватало. Супруги даже на курорт раз в два‑три года выбирались — в Анапу, Ялту, Сочи. Но Галине хотелось большего: трёхкомнатную квартиру в центре, набитую современной техникой, автомобиль, норковую шубу, золотых украшений.
Андрей не мог ничего этого ей дать. Он был добрым человеком, уважаемым сотрудником, трудягой — но не достижением. Не всем же начальниками быть. Но не умел он людьми командовать, приказы раздавать, наказывать.
«Не его это», — Галина называла мужа слабаком, тряпкой, размазнёй — всё чаще и чаще. Это было обидно, но, в общем‑то, терпимо.