... Однажды осенью, когда она только начала работать в детском саду, в группу пришел офицер, он заглянул в комнату, где играли дети и оглядел всех. Марина только хотела спросить, за кем он пришел, как с ковра, на котором мальчики катали машинки, вскочил Гена, светловолосый мальчуган, и бросился к нему. Марина с улыбкой наблюдала, как они обнимаются, как отец целует сынишку.
- До свидания! – помахал рукой Гена.
- Ты сначала оденься, - сказала Марина, - а потом помашешь нам.
Они вышли в раздевалку, а Марина снова занялась детьми. Наконец Гена заглянул в группу и радостно закричал:
- До свидания!
Офицер тоже заглянул, на минуту задержал взгляд на Марине, сказал «До свидания» и ушел. Марине почему-то запомнился этот взгляд, и до конца рабочего дня она время от времени вспоминала его.
Она знала, что у мальчика нет мамы – умерла. А отец служил на корабле сначала, а потом перевелся на берег, потому что не хотел отдавать сына бабушкам. Его мать жила в Ставрополе, а теща жила в городе, поэтому внука навещала часто. Но в детский сад его всегда приводил он, и забирал тоже он.
Когда всех детей разобрали, Марина заглянула в журнал – как зовут этого офицера. Валерий Константинович – прочитала она в графе напротив имени Гены Афанасьева. Валерий...
Она шла по улице по адресу, который сказала ей хозяйка, когда рядом с ней остановился «Москвич».
- Марина Ивановна, вас довезти? Вам куда нужно? – услышала она.
Это был Валерий, Валерий Константинович. Марина сказала, куда ей нужно, и он убедил ее, что идти еще далеко. Марина села в машину, и они поехали. У того склада, куда она направлялась они были минут через пять, но сколько она шла бы – неизвестно.
- А вам зачем сюда? – недоумевал Валерий Константинович. – Здесь ведь продают дрова и уголь.
- Мне и нужно сюда, - вздохнула Марина.
Валерий Константинович покачал головой:
- А что же ваш муж? Пойдемте, я провожу вас.
- Он в море, - проговорила Марина, но почему-то ей стало не по себе – Саша действительно не вникает ни во что: она сама взяла напрокат холодильник и телевизор, сама нашла машину, чтобы привезти это из пункта проката. А Саша только прокомментировал:
- О, телевизор! Ты молодец!
Они вошли во двор, в котором было около десятка мужчин. Валерий Константинович спросил:
- Кто крайний, ребята?
Отозвался мужчина, куривший у бочки с песком.
- Вот видите, тут одни мужчины, - тихо сказал Валерий Константинович, - как вас оставлять здесь одну?
- А что со мной будет? Правда, я не знаю, как это происходит...
В это время в огромный ящик очередной покупатель стал накладывать дрова – небольшие чурбаны. Он выбирал их по каким-то приметам, которые Марина не видела или не понимала. Только когда продавец стал ворчать, что нужно брать все подряд, мужчины заволновались:
- А чего ж брать с сучками, кто их колоть будет?
Валерий Константинович решил, что не оставит Марину, пока она не купит дрова.
- Вы, наверное, спешили куда-то, - сказала она.
- Я не оставлю вас, иначе вам набросают одних сучков, - улыбнулся он.
Марина благодарно улыбнулась в ответ.
Потом она поехала на грузовике с дровами домой, а Валерий Константинович – по своим делам.
Когда Саша сошел с корабля, дрова уже лежали в сарае, в котором хозяйка выделила место для них. Марина попыталась рассказать о своем походе за дровами, но Саша перебил ее:
- Давай о дровах потом, лучше пойдем в кино!
- А Света?
- Попроси хозяйку посидеть с ней.
- Я думала, что ты нарубишь дров немного, чтобы можно было топить печку, ведь уже становится холодно...
- Ну вот. Я думал, что схожу на берег, с женой куда-то выберемся, а ты – дрова!
Марина не стала продолжать эту тему, но в кино пойти все равно не удалось: хозяйка отказалась оставить девочку у себя:
- Нет-нет, и не просите! Я своих детей и внуков вырастила, с чужими не хочу сидеть! А чтоб в кино ходить, не нужно было ребенка заводить.
Саша был совершенно далек от всего, что составляло быт. Он считал, что его должны встречать как дорогого гостя, а что и как происходит, это его не интересовало. Марина принимала все это как должное, она понимала, что служба у него не из легких, одно то, что он неделями не видит берега вызывает у нее и жалость к нему, и желание сделать что-нибудь хорошее для него. Но иногда ей тоже хотелось внимания не только в постели, но и в обычных домашних делах. Хотя бы в тех, что всегда считались мужскими – нарубить дров, например... Когда она занималась этим, хозяйка однажды сказала ей:
- Ох, девка, наплачешься ты с таким мужем!
- Почему вы так говорите? – обиделась Марина.
- Да вот вроде бы ты замужем, а дрова рубишь сама. У меня до вас тут жила семья, тоже моряк был. Так он спать не ляжет, пока не сделает все по своим делам мужским: сарайчик этот всегда был полный нарубленных дров, Валя, его жена, понятия не имела, где это покупают и как рубят. Вот это мужчина!
Марина молчала, не желая спорить, но в глубине души она была согласна с ней.
...А Валерий вдруг почувствовал, что хочет видеть Марину чаще, чем раз в день – в детском саду. Он понимал, что это зря, она замужем, у нее ребенок, и разрушать ее семью он не собирался.
Когда к ним приходила мать его покойной жены, он встречал ее как всегда – она не перестала быть его родным человеком.
Да и она тоже зятя уважала, хотя ревностно относилась к тому, что у него могут быть женщины. Об этом она узнавала и от соседок, которые, как обычно, все обо всех знали, и выведывала от него самого самыми, казалось бы, невинными вопросами. Она часто говорила ему:
- Ты еще молодой, такой видный мужчина, за тебя любая пойдет, а вот будет она матерью для Геночки или нет – неизвестно.
При этом она так тяжело вздыхала, что Валерию совсем не хотелось даже представить, что у него будет женщина. Он слушал тещу, не говоря ничего. Женщины действительно обращали на него внимание, но ему не нужен был никто: слишком любил он свою Таню, Танюшу.