Утро в семье Ягиных выдалось хмурым, как низкое осеннее небо. Изольда с явным недовольством и поджатыми губами наблюдала за молодоженами. Савва и Жорик сидели за столом, обхватив головы руками - сонная трава оставила после себя пульсирующую боль в висках.
А вот Лёха, в отличие от них, выглядел на удивление бодрым. Магия Нави сработала как идеальный щит. Теодора задумчиво помешивала уже остывший кофе, глядя куда-то сквозь стену.
- Сегодня нужно ехать к Усольцеву и забирать Леночку, - наконец, хриплым ото сна голосом произнесла она. Тяжелый взгляд Яги переместился на потолок, в ту сторону, где находилась её комната. - И что-то решать с ребенком Ловцов. Её рано или поздно обнаружат у нас.
Олег Викторович, который всё это время тщательно собирал себе бутерброд, поднял голову.
- Разве с этим можно что-то сделать? Природа девочки просто кричит о том, кто она.
- Можно… - Яга сделала глоток кофе и поморщилась. - Можно скрыть её. Наложить морок такой силы, что все вокруг будут чувствовать от девочки только нашу энергетику. В доме её никто не «унюхает». Но… это только до первого взгляда. Ни один человек и ни одно существо в здравом уме, увидев девчонку, не поверят, что она наша. Ворон не почувствовал её только потому, что на моей комнате стоит заслон. Но Ада не сможет постоянно сидеть взаперти. Ребёнок есть ребёнок, ей нужно движение, ей нужен мир. А мир для неё сейчас опасен. Как и она для него.
Лёха отодвинул от себя пустую чашку, и хмуро поинтересовался:
- И как быть? Постоянно скрывать ребёнка от чужих глаз, превращая дом в тюрьму, или просто... избавиться от проблемы?
За столом повисла тяжелая пауза. Жорик даже перестал массировать виски и приоткрыл один глаз.
- А может, просто научить её не выделяться? - внезапно предложила Изольда. - Морок скроет естество Ады от чужого чутья. Но если мы социализируем девочку, то спрячем и её сущность.
Яга устало рассмеялась.
- Ты реально веришь в то, что Аду можно социализировать? - она прищурилась, изучая дочь. - Девчонка хищник, Изольда. В её жилах течёт первобытный голод и инстинкты Ловцов. Это дело не из простых.
- А вышвырнуть ребёнка, как щенка, - это, значит, просто? – зло уточнила Изольда.
Теодорадолго молчала, внимательно всматриваясь в лицо дочери. А потом медленно кивнула.
- Что ж. Твоё слово, твоя и ноша. Занимайся ею. Но помни, Изольда: если Ада не будет поддаваться твоему «воспитанию», если истинная натура начнёт прорываться наружу, мне придётся решить её участь окончательно. И тогда я буду действовать без оглядки на твою привязанность.
Дорога до города пролетела в тяжелом молчании. Жорик то и дело прикладывал к виску холодную бутылку с водой, а Савва сосредоточенно крутил руль, стараясь не делать резких движений. Ночное происшествие всё ещё напоминало о себе глухими толчками в затылке.
Когда джип Саввы подкатил к КПП элитного поселка, охранник вышел из будки с привычно-надменным видом. Но стоило Теодоре лишь чуть опустить стекло и взглянуть на него в упор, мужчина, как и в первый раз замер. Его взгляд мгновенно осоловел, стал пустым и стеклянным, словно у куклы. Не проронив ни слова, он поднял шлагбаум.
Оборотень остановил джип у ворот особняка Усольцева. Прежде чем выйти, Яга обернулась к мужчинам.
- На рожон не лезьте, - тихо предупредила она. - Никаких лишних разговоров и геройства. Иначе вызовем подозрения. Отдаем воду, забираем Коргорушу и уходим.
Они вышли на подтаявший, серый снег и огромные кованые ворота, словно повинуясь невидимому сигналу, бесшумно отъехали в сторону. Яга, не оборачиваясь, первая поднялась по мраморной лестнице и вошла в холл. Спутники последовали за ней.
Двойные створки высоких дверей, ведущих в гостиную распахнулись и появился Усольцев.
Он был в брюках и белоснежной рубашке с закатанными рукавами, что добавляло его образу какой-то небрежной, но оттого не менее пугающей мощи. Между пальцами дымилась тонкая сигара, и клубы ароматного дыма едва заметным туманом вились вокруг его фигуры. Холодный, расчетливый взгляд скользнул по Жорику и Савве, а затем остановился на Теодоре.
- Принесла воду, да, Яга?
Онаспокойно подняла вверх тяжелую кожаную сумку, в которой поблёскивали горлышки фляг.
- Принесла. Как и договаривались. Коргорушу веди.
Усольцев медленно выпустил струю дыма.
- Думаете, я не знаю, что вы забрали у Ловцов? - он сделал короткую паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. - Они прятали Пустоцвета из Первородных. И теперь девчонка у тебя дома, Яга. Ты ведь знаешь, что мы делаем из таких, как она? Чудесные, невероятно сильные амулеты. Они стоят огромных денег на черном рынке. Забирать выродка у тебя силой - занятие неблагодарное и хлопотное. Так что приведи её сама. Вот тогда и произведем обмен. Леночку на Пустоцвета.
-Ты просил воду, - процедила Теодора, сжимая кулаки так, что побелели костяшки пальцев. - Тебе её доставили. Мы рисковали, чтобы выполнить твое условие. Ты не держишь слово? Чести нет?
Усольцев надменно рассмеялся, запрокинув голову.
- Оставь свои нравоучительные рассуждения о чести, Теодора, - Усольцев снова посмотрел на неё, и в его глазах не было ни капли человеческого. - Кому она нужна в наше время? Честь не дает силы, она не дает власти. Привези ублюдка, и твоя коргоруша вернется домой.
Яга почувствовала, как внутри закипает древняя, темная ярость, но она привыкла её контролировать. А вот Жорик контролировать себя не мог. Всё произошло в долю секунды. Савва даже не успел отреагировать, когда Жорик, сорвался с места. Усольцев, слишком уверенный в своей силе не удержался на ногах, от веса, навалившегося на него парня.
Яга и Савва замерли. Ноги Усольцева в начищенных туфлях внезапно забились в мелкой дрожи агонии. А Георгийподнялся с колен и повернулся, тяжело дыша. Его руки были в темной, почти черной крови.
- Что ты сделал?.. – прошептала Теодора. Она обошла внука, и её глаза расширились от ужаса, который она редко испытывала за свои долгие годы. Усольцев лежал на спине, а из его левого глаза торчала серебряная транжирная вилка с двумя длинными зубцами. По белоснежному воротнику рубашки мужчины расползалось огромное багровое пятно…