— Не нужно оно тебе, девушка. Оно мёртвых показывает. Не для тебя...
— Что за сказки? Сколько оно стоит?
— Ты не слышишь меня? Оно твоих детей заберёт. Плакать будешь, если ...
— Я сказала, сколько?
– Мама! Мама, смотри!
Вера обернулась на звонкий голос сына и зажмурилась от солнца. Миша стоял посреди сада с одуванчиком в руке, весь в зелёных пятнах от травы, и дул изо всех сил. Белые парашютики разлетелись во все стороны, осели на его рыжих вихрах, на плечах, на траве.
– Красота какая! – засмеялась Вера. – Иди сюда, засранец ты мой чумазый.
Миша подбежал, уткнулся лицом ей в колени. Она запустила пальцы в его мягкие волосы, пахнущие солнцем и улицей, и прикрыла глаза от удовольствия.
– Мам, а правда, что если загадать желание, когда дуешь на одуванчик, оно сбудется?
– Правда, – улыбнулась Вера. – А ты загадал?
– Ага, – кивнул Миша серьёзно. – Чтобы у Катьки температура прошла и она завтра пошла в садик. А то она дома орёт, и ты нервная.
Вера рассмеялась.
– Господи, какой ты у меня взрослый. Спасибо, родной.
– На здоровье, – Миша шмыгнул носом. – А фоткать меня будешь?
– Конечно. Иди вон к тем кустам, встань красиво.
Миша убежал, смешно переваливаясь, потому что резиновые сапоги были на два размера больше. Вера подняла фотоаппарат, висевший на шее, поймала фокус.
Щёлк.
Солнце, зелень, счастливое детское лицо.
Щёлк.
Идеальный кадр.
– Вера! – раздалось из дома. – Вер, ты где?
– Здесь! – крикнула она, не отрываясь от видоискателя. – Снимаю!
На крыльцо вышел Алексей с Катей на руках. Дочка была закутана в плед, несмотря на жару, щёки горели румянцем, глаза блестели.
– Тридцать восемь и два, – сказал Алексей, спускаясь по ступенькам. – Я дал жаропонижающее. Сказали, если к вечеру не спадет – вызывать скорую.
– Дай её сюда, – Вера убрала фотоаппарат, взяла дочку на руки. Катя обмякла, прижалась горячей головой к плечу. – Кнопка моя, плохо тебе?
– Пить, – прошептала Катя.
– Сейчас, маленькая, сейчас.
Алексей уже нёс кружку с водой. Вера поила дочку, гладила по спинке, считала про себя: раз, два, три, четыре… Катя пила жадно, большими глотками.
– Тише, тише, захлебнёшься.
– Мам, – Катя подняла мутные глаза. – А когда я выздоровлю?
– Скоро, солнышко. Завтра уже будешь бегать.
– А Мишка меня не будет обижать?
– Не будет, – Вера поцеловала её в лоб. – Я ему скажу.
– Я и так не обижаю! – возмутился Миша, подходя ближе. – Я вообще её люблю.
– Вот и хорошо. А ну идите оба сюда.
Она обняла их одной рукой, второй придерживая Катю. Алексей подошёл, обхватил всю компанию со спины.
– Семья, – сказал довольно. – Моя семья.
Вера закрыла глаза и вдохнула поглубже, пытаясь запомнить этот момент. Запах травы, детских волос, запаха Лёшкиного парфюма. Тепло. Любовь. Счастье.
– Я вас всех люблю, – сказала тихо.
– И мы тебя, – ответил Алексей и поцеловал её в макушку.
Катя чихнула.
– Будь здорова, – хором сказали все.
И засмеялись.
---
– Слушай, – сказал Алексей за завтраком. – Ты сегодня куда-то собиралась?
Вера намазывала масло на тост, глядя, как Катя ковыряется в тарелке, отодвигая кашу ложкой то вправо, то влево.
– Катя, ешь давай, – машинально сказала она. – Что? А, да. На блошиный рынок хочу съездить. Мне нужны всякие штуки для съёмок. Старые рамки там, вазы, коряги какие-нибудь.
– Один поедешь?
– Ну не один, а одна, – улыбнулась Вера. – Ты с детьми справишься?
– Легко, – Алексей подмигнул. – Мы тут с Катюшей мультики будем смотреть, да, доча?
– Угу, – Катя кивнула, не поднимая головы от тарелки.
– Только таблетку дай ей в два часа, – Вера встала, убрала посуду. – И не давай сладкого, у неё горло красное.
– Слушаюсь, мой генерал, – Алексей шутливо отдал честь.
– Дурак, – Вера чмокнула его в щёку. – Я серьёзно.
– Да понял я, понял. Езжай спокойно.
– Мам, а привези мне что-нибудь! – крикнул Миша из комнаты, где собирал лего.
– Что именно?
– Не знаю. Что-нибудь интересное.
– Хорошо, – Вера взяла сумку, ключи. – Катя, я уехала ненадолго. Слушайся папу.
– Пока, – Катя махнула рукой, не отрываясь от мультика.
Вера вышла на крыльцо, вдохнула утренний воздух. Солнце уже поднялось, но было ещё не жарко. Лучшее время.
Она села в машину, включила музыку, выехала со двора.
Блошиный рынок находился на окраине города, рядом с железнодорожной станцией. Вера любила это место. Здесь пахло пылью, временем и чужими историями. Старые часы, которые когда-то висели в чьей-то кухне. Фарфоровые статуэтки, которые кто-то вытирал тряпочкой и ставил на самое видное место. Книги с пожелтевшими страницами, где на первой странице чьим-то старомодным почерком выведено: «Дорогой Лизе в день ангела».
Вера бродила между рядами, щупала, рассматривала, приценивалась. Купила старую деревянную рамку с потрескавшейся позолотой, пару глиняных горшков, смешную жестяную игрушку – кузнеца, который бил молотом по наковальне, если нажать рычажок.
– Это Мише, – улыбнулась она, пряча игрушку в сумку.
Она уже собиралась уходить, когда увидела его.
Зеркало стояло в самом конце ряда, прислонённое к покосившемуся забору. Большое, в человеческий рост, в тяжёлой деревянной раме, тёмной от времени. Резьба на раме была невероятной – виноградные листья, гроздья, какие-то птицы, всё переплеталось в замысловатый узор.
Вера замерла.
Оно было прекрасным.
Она подошла ближе, провела пальцем по резьбе. Дерево было гладким, отполированным тысячами прикосновений. Странное чувство пробежало по спине – холодок. Будто кто-то дотронулся до неё сзади.
Она обернулась. Никого.
– Интересуешься, красавица?
Вера вздрогнула. Рядом стояла старуха. Цыганка. Старая, сморщенная, в цветастой длинной юбке и платке, из-под которого выбивались седые волосы. Глаза у неё были чёрные, глубокие, немигающие.
– Зеркало, – сказала старуха. – Хорошее зеркало. Старинное. Из барского дома.
– Сколько стоит? – спросила Вера, не в силах оторвать взгляд от рамы.
– Дорого, – усмехнулась цыганка. – Для кого-то дорого. Для тебя, может, дёшево.
– Сколько?
– Пять тысяч.
Вера присвистнула. Дороговато для блошиного рынка.
– Почему так много?
– А ты посмотри на него, – цыганка подошла ближе. – Посмотри в него.
Вера послушно шагнула к зеркалу. Стекло было старым, с лёгкой зеленцой, с пузырьками воздуха, вмёрзшими в толщу. Отражение получилось чуть размытым, чуть искажённым, будто из другой эпохи.
Она смотрела на себя и вдруг почувствовала странную тоску. Где-то глубоко внутри, под сердцем, заныло.
– Красивая ты, – сказала цыганка из-за спины. – Детки у тебя. Муж. Дом полная чаша.
– Откуда вы знаете? – обернулась Вера.
– Вижу, – старуха смотрела на неё всё так же немигающе. – Всё вижу. И счастье твоё вижу. И горе вижу.
– Какое горе? – нахмурилась Вера. – У меня всё хорошо. У меня замечательная семья.
– Хорошо, – кивнула цыганка. – Сейчас хорошо. А завтра?
– Вы что, гадаете? – Вера отступила на шаг. – Я не верю в это.
– Не верь, – старуха усмехнулась беззубым ртом. – Не надо верить. Ты просто слушай.
Она взяла Веру за руку. Пальцы у неё были холодные, сухие, цепкие.
– Не бери это зеркало, красавица, – тихо сказала она. – Не надо тебе его.
– Почему? – Вера попыталась выдернуть руку, но старуха держала крепко.
– Потому что оно не простое. Оно мёртвых показывает.
– Что? – Вера нервно засмеялась. – Каких мёртвых?
– Тех, кто ушёл. Тех, кто рядом, но не здесь. Оно дверь, понимаешь? Дверь между мирами.
– Послушайте, – Вера наконец выдернула руку. – Я не верю в эту чушь. Зеркало как зеркало. Старое, красивое. Я фотограф, мне такие вещи нужны для работы. Если вы не хотите продавать – скажите прямо.
– Хочу продать, – цыганка покачала головой. – Только тебе не надо.
– Мне надо. Четыре тысячи.
– Четыре с половиной.
– Идёт, – Вера полезла в кошелек.
Цыганка взяла деньги, спрятала в складках юбки. Смотрела на Веру и молчала.
– Что? – спросила Вера, чувствуя себя неуютно.
– Ничего, – старуха вздохнула. – Только запомни, что скажу. Смотри в него, но не плачь. Поняла? Не плачь перед ним никогда. Иначе души утонут.
– Какие души?
– Твоих, – цыганка повернулась и пошла прочь, не оборачиваясь. – Твоих самых родных.
– Эй! – крикнула Вера. – Как зеркало забрать?!
– Грузчики подойдут, – донеслось издалека. – Я скажу. Жди здесь.
Вера осталась одна. Стояла перед зеркалом, смотрела на своё отражение и пыталась понять, что только что произошло.
– Дура какая-то, – сказала она вслух. – Старая дура. Страшилки рассказывает.
Но внутри всё равно было не по себе.
Через полчаса подошли двое мужчин, погрузили зеркало в машину Веры. Еле впихнули – оно было тяжёлым, неудобным.
– Осторожнее! – кричала Вера. – Не поцарапайте раму!
– Всё, барышня, грузанули, – сказал один из грузчиков, вытирая пот. – Довезу удачи.
– Спасибо.
Она села за руль, посмотрела в зеркало заднего вида. Там, на заднем сиденье, стояло оно. Старинное, тёмное, чужое.
И на секунду Вере показалось, что в нём мелькнуло что-то. Чей-то силуэт.
Она резко обернулась.
Никого. Просто отражение её собственной сумки, лежащей на сиденье.
– Нервы, – сказала Вера и завела мотор. – Катя болеет, вот и мерещится всякое.
Дорога домой заняла час. Вера всё время косилась в зеркало заднего вида. Зеркало на заднем сиденье вело себя спокойно. Просто стояло, покачиваясь на поворотах.
Когда она въехала во двор, Алексей уже ждал на крыльце с Катей на руках.
– Ого! – присвистнул он, увидев, что Вера открывает багажник. – Это чего такое?
– Зеркало, – Вера улыбнулась. – Красивое, правда?
– Огромное, – Алексей подошёл, заглянул внутрь. – И тяжёлое, судя по всему. Как мы его тащить будем?
– Вдвоём. Ты же у меня сильный.
– Ага, – он усмехнулся. – Ладно, пошли. Катя, держись крепче.
Они кое-как вытащили зеркало из машины, поволокли в дом. Катя сидела на руках у Алексея и смотрела на стекло круглыми глазами.
– Мам, а это что? – спросила она.
– Зеркало, доча. Красивое, да?
– Оно холодное, – сказала Катя и отвернулась, уткнувшись носом в плечо отца.
– Чего? – не понял Алексей.
– Говорит, холодное, – Вера пожала плечами. – Маленькая ещё, фантазирует.
Они втащили зеркало в гостиную, прислонили к стене. Алексей выпрямился, потёр поясницу.
– Ну и тяжесть. Ты где его откопала?
– На блошином рынке. Представляешь, всего за четыре с половиной тысячи.
– Дешево, – удивился Алексей. – Обычно такие старые вещи дороже стоят.
– Продавщица странная попалась, – Вера провела рукой по раме. – Цыганка. Говорила всякое.
– Что говорила?
– Да ерунду, – отмахнулась Вера. – Что зеркало мёртвых показывает. Что нельзя перед ним плакать, а то души утонут.
Алексей засмеялся.
– Ну и страшилки у цыган. Прямо как в детстве, в лагере. Помнишь, нам рассказывали про чёрную простыню?
– Помню, – улыбнулась Вера. – Я потом месяц боялась в туалет ночью ходить.
– Вот и тут так же. Бабкины сказки.
Из комнаты выбежал Миша, увидел зеркало и замер.
– Ух ты! – выдохнул он. – Мама, это мне?
– Тебе? – удивилась Вера. – Нет, сынок, это всем нам.
– А можно я в него посмотрюсь?
– Смотрись сколько хочешь.
Миша подбежал к зеркалу, встал напротив. Покривлялся, высунул язык, помахал сам себе рукой.
– Привет, Мишка! – закричал он. – Ты как там?
– Нормально, – ответил Алексей. – У вас там тоже Мишка?
– Ага, – Миша засмеялся. – Только он почему-то грустный.
Вера с Алексеем переглянулись.
– Кто грустный? – спросила Вера.
– Мишка в зеркале. Он не смеётся.
– Миш, – Вера подошла к сыну, встала рядом с ним перед зеркалом. – Смотри, вот ты. Улыбаешься. И я улыбаюсь.
– А он нет, – Миша нахмурился. – Он серьёзный.
– Солнышко, это просто отражение. Как ты – так и он.
Миша помолчал, потом кивнул.
– Ладно. Наверное, показалось. Мам, а ты мне игрушку привезла?
– Ой, – вспомнила Вера. – Точно. Держи.
Она достала из сумки жестяного кузнеца, показала Мише. Тот завизжал от восторга, схватил игрушку и убежал в свою комнату разбираться, как она работает.
– Счастье ребёнку, – улыбнулся Алексей. – А зеркало красивое, правда. Давай его тут оставим?
– Давай, – согласилась Вера. – Здесь самое место. Напротив окна, будет свет отражать.
Она отошла на пару шагов, прищурилась, оценивая.
– Идеально.
– Мам, – Катя потянула её за руку. – Мам, а можно я в нём спать буду?
– В зеркале? – засмеялась Вера. – Как это?
– Ну, – Катя замялась, подбирая слова. – Чтобы оно меня охраняло.
– Кнопка, зеркала не охраняют. Они просто показывают, кто в них смотрится.
– А та тётя сказала, что оно показывает мёртвых, – вмешался Миша, возвращаясь с кузнецом. – Я слышал.
– Никого оно не показывает, – твёрдо сказала Вера. – Хватит болтать ерунду. Идите руки мыть, будем ужинать.
– А чего на ужин? – спросил Алексей.
– Пельмени. Быстро и вкусно.
– Ура! – заорал Миша. – Пельмени!
Он потащил Катю в ванную, на ходу показывая ей кузнеца. Катя пыталась рассмотреть игрушку, но Миша вертел её слишком быстро.
– Не бегите! – крикнула Вера вслед. – Упадёте!
– Не упадём! – донеслось издалека.
Алексей обнял Веру за плечи.
– Хороший день?
– Хороший, – она прижалась к нему. – Очень.
– Люблю тебя.
– И я тебя.
Они стояли так посреди гостиной, и солнце из окна падало на них, на новое зеркало, на старый паркет. Всё было правильно.
---
Ужин прошёл шумно. Миша рассказывал про свои лего-постройки, Катя капризничала, не хотела есть, Алексей пытался её уговорить, Вера разливала чай.
– Катя, ну съешь хоть пять штук, – уговаривал Алексей. – За маму, за папу, за Мишу...
– За котика, – вставила Катя.
– За котика, за собачку, за бабушку...
– За дедушку?
– И за дедушку. Давай.
Катя вздохнула и ткнула вилкой в пельмень.
– Вкусно? – спросила Вера.
– Не знаю, – Катя пожевала. – Вкусно.
– Вот и умница.
После ужина Алексей укладывал детей, а Вера мыла посуду. Слышала, как он читает сказку про трёх поросят, как Миша спорит, что волк на самом деле не злой, а просто голодный, как Катя требует продолжения.
– Спокойной ночи, дети, – сказал Алексей через полчаса, выходя из комнаты. – Спят?
– Почти, – Вера вытирала руки полотенцем. – Катя ещё ворочается. Температура, наверное.
– Померила?
– Нет. Пусть спит, если проснётся – померию.
Они сидели в гостиной, смотрели телевизор. Вера положила голову Алексею на плечо, он гладил её по волосам.
– Хорошо, – сказала она. – Тихо так.
– Ага. Дети спят – рай в шалаше.
– У нас не шалаш, у нас дом.
– Тем более рай.
Вера улыбнулась и закрыла глаза.
– Слушай, – сказала она через минуту. – А тебе не кажется, что от зеркала холодно?
– От какого зеркала?
– От этого. Нового.
Алексей прислушался к своим ощущениям.
– Нет. Нормально. Тебе показалось.
– Наверное, – Вера поёжилась. – Просто как будто сквозняк оттуда.
– Окно закрой.
– Окно закрыто.
Алексей посмотрел на неё.
– Ты чего? Боишься, что ли?
– Нет, – слишком быстро ответила Вера. – Просто странно.
– Сходи, проверь окно. Может, неплотно закрыто.
Вера встала, подошла к окну. Потрогала – закрыто. Обернулась.
Зеркало стояло напротив, тёмное, молчаливое. В нём отражалась комната, диван, Алексей с пультом, она сама – маленькая фигурка у окна.
И вдруг ей показалось, что отражение не повторяет её движения.
Она стояла неподвижно, а отражение... отражение будто повернуло голову. Чуть-чуть. Еле заметно.
– Лёш, – позвала Вера тихо.
– А?
– Посмотри в зеркало.
Алексей посмотрел.
– Ну?
– Видишь что-нибудь?
– Тебя вижу. Себя. Диван. Что я должен видеть?
Вера промолчала. Наваждение прошло. Отражение стояло смирно, повторяя каждую её позу.
– Иди спать, – зевнул Алексей. – Ты устала сегодня. Вот и мерещится.
– Наверное, – Вера подошла к нему, поцеловала. – Пойдём.
– Я ещё посижу немного. Иди, я скоро.
Вера ушла в спальню, легла, укрылась одеялом. Долго ворочалась, не могла уснуть. Думала о цыганке, о её словах, о том странном холодке, который пробежал по спине у зеркала.
– Глупости, – сказала она себе. – Старые бабкины сказки. Я взрослый человек.
Она закрыла глаза и провалилась в сон.
---
Проснулась Вера от тишины.
Было часа три ночи, она поняла это по лунному свету, падающему в окно. Алексей спал рядом, дышал ровно, глубоко. Дети, наверное, тоже спали. В доме было тихо.
Слишком тихо.
Вера лежала и слушала. Обычно ночью всегда есть звуки – холодильник гудит, часы тикают, где-то скрипнет половица. Сейчас не было ничего. Абсолютная, ватная тишина.
И холод.
Стало вдруг очень холодно.
Вера приподнялась на локте, посмотрела на градусник за окном – там было плюс двадцать, не могло быть холодно. Но воздух вокруг неё был ледяным.
Она села на кровати, прислушалась. Тишина.
И тогда она поняла, откуда идёт холод. Из гостиной. Из той стороны дома, где стояло зеркало.
– Лёш, – шепнула она. – Лёша.
Муж не отвечал. Она потрясла его за плечо – никакой реакции. Спал мёртвым сном.
Вера встала, накинула халат, вышла в коридор.
Холод становился всё сильнее. Она шла босиком по деревянному полу, и ступни немели с каждым шагом.
Гостиная была залита лунным светом. Зеркало стояло на месте, тёмное, огромное. В нём отражалась комната, диван, телевизор, окно.
И Вера.
Вера подошла ближе, вглядываясь в своё отражение. Вроде бы всё нормально. Та же растрёпанная голова, тот же халат, те же босые ноги.
Но что-то было не так.
Она подошла совсем близко. Вплотную.
И поняла.
Отражение не дышало.
Она поднимала грудь на вдохе – отражение стояло неподвижно. Она выдохнула – отражение не выдыхало. Оно просто смотрело на неё немигающими глазами.
– Этого не может быть, – прошептала Вера.
Отражение шевельнуло губами. Беззвучно.
– Не может, – повторила Вера громче.
Отражение улыбнулось.
Медленно, страшно, не её улыбкой – чужой. И подняло руку.
Вера смотрела, как её собственная рука в отражении поднимается, как пальцы тянутся к стеклу, как ладонь прижимается к зеркалу с той стороны.
Она не двигалась. Она не поднимала руку.
Но отражение – подняло.
– Кто ты? – выдохнула Вера.
Губы отражения шевельнулись.
– Я – ты, – прочитала она по губам.
И стекло потеплело под её пальцами. Стало живым. Мягким.
Вера закричала.
Она отшатнулась, упала, вскочила и побежала в спальню. Захлопнула дверь, прижалась к ней спиной, тяжело дыша.
– Лёша, – позвала она. – Лёша!
Он спал.
Вера включила свет, подбежала к нему, затрясла.
– Проснись! Проснись, пожалуйста!
Алексей открыл глаза, мутные со сна.
– Что? Вера? Что случилось?
– Там... – она задыхалась. – Там, в зеркале...
– Что в зеркале?
– Оно... оно живое. Оно двигалось. Моё отражение двигалось отдельно от меня!
Алексей сел на кровати, потёр лицо.
– Вера, который час?
– Три часа! Лёша, я не сошла с ума! Я видела!
Он посмотрел на неё долгим взглядом. Потом встал, накинул халат, взял её за руку.
– Пошли, покажешь.
– Нет! – она вырвала руку. – Я не пойду туда!
– Хорошо, – спокойно сказал он. – Тогда я схожу один.
Он вышел в коридор. Вера слышала его шаги, потом тишину.
Через минуту он вернулся.
– Вера, там ничего нет. Зеркало как зеркало. Обычное отражение. Ты стоишь рядом?
Она помотала головой.
– Я не выходила.
– Ты не выходила? – он нахмурился. – Но в зеркале ты есть. Стоишь и смотришь.
У Веры подкосились ноги. Она села на кровать.
– Этого не может быть, – прошептала она.
– Вера, пойдём со мной. Давай вместе посмотрим.
Он протянул руку. Она вцепилась в неё мёртвой хваткой.
Они вышли в коридор, прошли в гостиную. Вера смотрела в пол, боялась поднять глаза.
– Смотри, – тихо сказал Алексей. – Всё нормально.
Она подняла глаза.
Зеркало стояло на месте. В нём отражалась комната, диван, телевизор, окно. И они двое – Вера, вцепившаяся в руку мужа, и Алексей, обнимающий её за плечи.
Всё было правильно. Отражение дышало вместе с ней. Двигалось вместе с ней.
– Я не понимаю, – прошептала Вера. – Я видела. Я точно видела.
– Приснилось, – мягко сказал Алексей. – Ты встала спросонья, не проснулась до конца. С кем не бывает.
– Нет...
– Пойдём спать. Завтра всё пройдёт.
Он увёл её в спальню, укрыл одеялом, обнял. Вера лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.
Она не спала. Она точно не спала.
И она знала, что видела.
Через час она всё-таки провалилась в тревожный, чуткий сон. Ей снилась цыганка, которая шептала: «Смотри в него, но не плачь. Иначе души утонут».
Утром Вера проснулась первая. Солнце уже заливало комнату, из детской доносились голоса – Миша с Катей спорили из-за игрушки.
Она встала, подошла к зеркалу в спальне, посмотрела на себя. Обычная Вера. Уставшая, с кругами под глазами, но обычная.
– Приснилось, – сказала она своему отражению. – Просто приснилось.
Отражение кивнуло.
Вера вышла в коридор. Пошла в гостиную.
Зеркало стояло на месте. Обычное. Старое. Красивое.
Она подошла к нему. Встала напротив.
Отражение стояло напротив.
– Ты кто? – спросила Вера шёпотом.
Отражение не ответило. Просто смотрело на неё её собственными глазами.
Вера выдохнула, повернулась и пошла на кухню готовить завтрак.
Она не заметила, как на секунду, всего на одну секунду, отражение в зеркале не повернулось вместе с ней.
Оно осталось стоять лицом вперёд.
И улыбнулось
Продолжение НИЖЕ! Читайте скорее, там горячо! Вам понравится!
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)
А пока готовится продолжение, читайте другой рассказ, он написан полностью, все части в этой подборке ниже, всем добра и здоровья