— Ты вообще в своём уме?! Люська на кассе как воровка стояла, товар обратно выкладывала! Позорище на весь район!
Андрей ворвался в кухню, не разуваясь. С его ботинок на светлый линолеум стекала грязная жижа вперемешку с песком и уличной солью. Он рванул ворот куртки, не расстегнув молнию, и уставился на Светлану, которая сидела за кухонным столом и рассматривала трещинку на старой керамической кружке.
— Света, я к тебе обращаюсь! Почему карта заблокирована? Мать в аптеке, у неё давление подскочило, а ты тут сидишь?
— Потому что это моя карта, — произнесла она, не поднимая глаз. — Я её заблокировала сегодня утром. Насовсем.
Андрей замер. Лицо его пошло пятнами.
— В смысле — твоя? У нас всё общее! Мы семья или где? У сестры девчонки сегодня собираются, она продукты брала. Маме лекарства нужны. Живо бери телефон и звони в поддержку.
— Общее? — Света наконец посмотрела на него. — Интересно. Значит, когда Люся покупает себе профессиональный фен за двенадцать тысяч с моей зарплаты — это «общее». Когда твоя мама отправляет мои отпускные своей племяннице в Самару, потому что «той нужнее» — тоже «общее». А когда мне нужны зимние сапоги, потому что старые прохудились, ты говоришь, что надо потерпеть, потому что сейчас трудные времена?
— Опять ты за своё! — Андрей психанул и пнул ногой пустую миску кота. — Люся переучивается на мастера перманентного макияжа, ей инструмент нужен! А мама — ну это же мама! Пожилой человек. Тебе жалко, что ли?
Света встала и подошла к окну. На улице вечерело, прохожие спешили домой, уворачиваясь от холодного ветра.
— Мне не жалко, Андрей. Мне просто надоело быть спонсором этого балагана. Вчера я зашла в историю операций. Пять чеков из магазина электроники. Три оплаты в цветочном бутике. Аренда какой-то студии. Это Люсины «продукты»? Или мамины «лекарства»?
Андрей отвёл взгляд, начал суетливо искать что-то в карманах.
— Ну… Люся решила сразу кабинет снять, чтобы клиентов принимать. А цветы — маме на юбилей подруги. Не могла же она с пустыми руками пойти?
— Вот именно тогда я и заблокировала карту. Утром. После того как всё увидела. — Света говорила ровно, как человек, который уже всё решил и теперь просто дочитывает последнюю страницу. — Полгода я тащу на себе твою безработицу, капризы твоей сестры и «благотворительность» твоей матери. Работала на полторы ставки, пока ты «искал себя». Но самое интересное — в другом.
В кухне стало тихо. Холодильник привычно гудел в углу.
— Вчера я заходила к девчонкам на твою старую работу. Хотела справку забрать для налоговой. И встретила твоего бывшего зама. Знаешь, что он мне сказал? Что ты уволился не в никуда. Ты уже четыре месяца работаешь в фирме-конкуренте. На хорошем окладе. С премиями.
Андрей словно окаменел. Плечи опустились, руки повисли.
— Где эти деньги? — Света подошла ближе. — Почему я оплачиваю счета твоей матери, пока ты откладываешь свою зарплату? Или тоже Люсе отдавал, чтобы она «бизнес» строила?
— Я… на машину копил. Хотел нас на юг отвезти летом. Сюрприз сделать, — пробормотал он, глядя в пол. — А матери с сестрой помогал по чуть-чуть. Ты же хорошо получаешь, Светик. Я думал, ты и не заметишь.
— Не заметила бы, если бы не подошва, которая вчера окончательно отвалилась на моих единственных ботинках, — Света указала на сумку у двери. — В общем, так. Я подала на развод. Квартира моя, мне её ещё три года за наследство выплачивать. Вещи собраны. Там три сумки. Забирай свой сюрприз и выходи.
— Света, ну ты чего… из-за денег? Мы же родные люди!
Он попытался шагнуть к ней, но она выставила руку вперёд.
— Нет. Не из-за денег. Из-за вранья. Иди к маме. Она тебя быстро утешит.
Андрей долго сопел, потом начал злобно хватать сумки, что-то бормоча про «меркантильную бабу» и «зря потраченные годы». Когда дверь за ним закрылась, Светлана не почувствовала ни облегчения, ни боли. Только усталость — плотную, как старый ватный матрас.
Она взяла телефон, чтобы заказать еду: в холодильнике после Люсиных «набегов» было шаром покати. Экран мигнул уведомлением. Сообщение от свекрови.
Света открыла его, ожидая проклятий.
«Светочка, дочка, ты только не сердись на Андрюшу. Он вчера у меня был, всё плакал, что не знает, как тебе сказать. Он ведь все свои деньги, что за четыре месяца заработал, мне отдавал. У меня племянник в Самаре в беду попал, долги огромные, коллекторы грозились… Андрюша сказал, что ты никогда не поймёшь, поэтому мы решили всё через Люсину карту проводить, вроде как это её траты. Ты уж прости его, он для семьи старался. А куртку мы тебе на 8 марта купим, самую лучшую, честное слово!»
Света медленно опустила телефон.
Значит, не на машину. Просто тащил деньги из дома каждый месяц, чтобы спасать какого-то человека, которого она видела один раз в жизни. И врал ей при этом каждый день — спокойно, привычно, не моргнув глазом.
Она заблокировала номер свекрови. Потом номер Люси. Потом удалила диалог с Андреем.
Раздался звонок в дверь. Света вздрогнула. Она подошла к глазку — на пороге стоял курьер с большой коробкой.
— Светлана Игоревна? Доставка из обувного. Оплачено онлайн.
Внутри лежали те самые сапоги, о которых она думала ещё осенью — кожаные, на меху, дорогие. К ним была приколота записка: «Света, это от Люси. Мы решили, что так будет честно. Машина подождёт».
Если Андрей отдавал всё матери — откуда у Люси деньги на такие сапоги? И при чём здесь машина?
Она открыла банковское приложение. В разделе «Общие счета», которым давно никто не пользовался, обнаружилась транзакция — сделанная полчаса назад.
«Перевод от: Андрей В. Сумма: 150 000 руб. Комментарий: На раздел имущества. Прости, я правда копил на машину. Но кажется, Люся права — сапоги тебе нужнее».
Света опустилась на пуфик в прихожей. В голове не укладывалось. Мать врала про племянника, чтобы вытянуть у сына больше денег. Андрей врал ей, чтобы копить на мечту. А Люся, которую она считала главной нахлебницей, в итоге оказалась единственной, кто вернул брата на землю.
Она достала сапог из коробки. Повертела в руках. Примерила.
Левый сел как влитой. Правый — не налезал. Люся купила тридцать седьмой размер. У Светы был тридцать восьмой с половиной. За шесть лет совместной жизни никто в этой семье так и не удосужился спросить.
Она посмотрела на сапог, застрявший на полноге. Потом на коробку. Потом на закрытую дверь.
И засмеялась. Не нервно, не истерично — просто засмеялась, как смеются над хорошей, точной шуткой. Сняла сапог, аккуратно убрала оба обратно в коробку, застегнула крышку и поставила у двери. Завтра она отнесёт их в магазин и обменяет. Или не обменяет. Или продаст.
Она открыла приложение с доставкой еды и начала листать меню.