Начало, первая глава *** Пятая глава
Очередная стычка с Маратом выбила из колеи окончательно. Лиза стояла посреди незнакомой комнаты, прижимая ладони к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца. Воздух с трудом проникал в лёгкие, словно лёгкие сдавило железным обручем. Она сделала несколько глубоких вдохов, как учила когда-то Ксюша, и лишь когда пульс немного выровнялся, потянулась к телефону.
Надо позвонить маме.
Той сейчас и без того несладко, а тут ещё и её побег… Стыд жег изнутри калёным железом. Хотелось извиниться, заверить, что всё будет хорошо, обнять хотя бы через трубку, передать хоть каплю тепла.
Хотя…
С чего она вообще взяла, что всё будет хорошо? Вчера ещё была уверена, что выходит замуж за любимого человека, строила планы, мечтала о будущем. А теперь сидит в чужом доме, ждёт фиктивной свадьбы с мужчиной, который угрожает ей с первого дня знакомства.
Где логика? Где здравый смысл?
Но что-то глубоко в душе подсказывало, что всё обязательно наладится. Всё можно будет исправить. Можно же?
Телефон пиликал длинными гудками. Мама не отвечала долго, мучительно долго. Каждая секунда ожидания растягивалась в вечность, в висках пульсировала тревога. Когда же в трубке наконец раздался её голос, Лизе показалось, что по темени ударили чем-то тяжёлым.
Такой убитой, такой вымотанной, такой чужой она маму никогда не слышала.
— Лиза, ты уже знаешь? — спросила мать, и эти четыре слова прозвучали как приговор.
Лиза зажмурилась. На неё так повлиял её побег? Или дело в отце? Между ними никогда не было большой любви. После того, как он бросил их с Ксюшей и ушёл к другой, мама убеждала дочерей, что ей всё равно, что она давно его не любит. Но сейчас голос дрожал, срывался, и сердце Лизы разрывалось от боли за эту сильную женщину, которая так отчаянно пыталась казаться равнодушной.
— Мне Ксюша написала… — Лиза сглотнула ком в горле. — Мам, я хотела попросить прощения. Я должна была уехать. К Марату. Я не знаю, как объяснить, но я чувствую… Чувствую, что он защитит меня. Я должна была так поступить.
— К Марату? К какому Марату?
Лиза похолодела. Мама даже не была дома. Не видела записку. Ей и без того плохо, а тут ещё и это известие, словно ушат ледяной воды.
— Это тот мужчина, который спас меня в клубе. Я нужна его дочери. А она нужна мне.
— Лиза, ну сколько можно повторять? Ты слишком молода! Сейчас тебе кажется, что эта девочка нужна, но что потом? Она привяжется к тебе, а когда ты захочешь свою семью…
Мурашки пробежали по коже ледяными лапками. Свою семью? Нет, мама, ты ошибаешься. После того, что сделал Женя, после предательства человека, который должен был стать этой самой семьёй, Лизу трясло от одной мысли о близости, о доверии, о совместном будущем с кем бы то ни было. Страшно. До дрожи в коленях страшно снова оказаться в токсичных отношениях, где мужчина держит рядом угрозами, контролем, манипуляциями.
Сейчас, оглядываясь назад, Лиза понимала: измена Жени — лучшее, что могло случиться. Если бы не она, она продолжала бы терпеть, оправдывать, надеяться на лучшее. А вчера он доказал, на что способен. Схватил за горло, сжал пальцы… Ещё немного, и…
— Мам, — голос дрогнул, но Лиза заставила себя говорить твёрдо, — я приняла решение. И не хочу, чтобы оно стало камнем преткновения в наших отношениях. Я тебя очень сильно люблю.
— И я тебя люблю. — В трубке повисла пауза, а потом мама добавила тоном, не терпящим возражений: — Я должна встретиться с этим твоим Маратом. Убедиться, что у него честные намерения.
— Вы встретитесь. Обязательно.
Лиза готова была выдохнуть с облегчением, но тут же новая мысль впилась занозой: как отреагирует Марат на знакомство с её матерью? Решит, что она охмуряет его, пытается втереться в доверие ради денег? Или, чего хуже, посчитает, что она тайно работает на его врагов, собирает компромат? От одной этой мысли желудок сжался в тугой узел.
Ладно. С ним проще объясниться, чем с мамой. Наверное.
— Мам, хочешь, я приеду?
Лиза понимала, что мать снова попытается удержать её, снова будет уговаривать не ехать к Марату, но как же хотелось поддержать, обнять, побыть рядом!
— Не нужно. Ксюша скоро приедет, оставила детей с Димой. Всё хорошо. Отца стабилизировали, но… мне кажется, он ничего не помнит.
Ничего не помнит. Слишком удобно для того, кто это сделал.
— Кто напал, неизвестно?
— Нет…
Голос мамы звучал так устало, так надломленно, что каждая нотка отдавалась болью в висках Лизы. До безумия хотелось сорваться, поехать в больницу, закутать маму в плед, напоить чаем и сидеть рядом, молча, просто быть. Но Ксюша сделает это лучше. Ксюша всегда знает, как правильно.
Сказать маме, что это может быть Женя? Лиза прикусила губу. Нет. Пока нет никаких доказательств. Возможно, Евгений вообще не причастен. А если причастен… Она надеялась, что Марат разберётся, не навредив невиновному.
— Мам, пожалуйста, не обижайся на меня. И звони, если что-то понадобится. И… будь осторожна, ладно?
— Это ты будь осторожна! А я всегда начеку.
Лиза выдавила улыбку, отключила телефон и застыла, глядя в одну точку. Мысли кружились в бешеном хороводе, сталкивались, разбегались, снова сталкивались. Мог ли Евгений на самом деле напасть на её отца? Или она просто накручивает себя, видя врага в каждом тёмном углу?
Она поднялась, решительно направляясь к двери. Надо поговорить с Маратом. Попросить, чтобы не трогал Женю, если тот не виновен. Пусть виновные отвечают по закону. Она не хочет крови. Не хочет насилия.
Рука уже коснулась дверной ручки, когда телефон зазвонил снова.
Лиза глянула на экран, и всё тело пронзила мелкая, противная дрожь.
Бывший.
Она глубоко вдохнула, поднимая трубку. Хватит бегать. Хватит прятаться. Пора высказать ему всё, что накипело.
— Слушаю.
— Лиза-а-а… — Голос Жени тянулся, обволакивал, и в нём звучало что-то пугающее. Какая-то маниакальная, липкая одержимость.
— Что тебе нужно?
Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать, мешая думать. Как он смеет требовать, звонить, преследовать после того, что сделал? После измены, после лжи, после вчерашнего?
— Я хочу… Догадаешься сама или объяснить подробнее?
Двусмысленность вопроса ударила под дых. Он намекает на избиение отца? Признаётся?
— Это твоих рук дело? — выпалила Лиза, судорожно нажимая запись разговора. — Ты организовал нападение?
— Нет, Лиза. Это сделала ты.
Слова вонзились в спину раскалённым ножом. Лиза покачнулась, оперлась о стену.
— Ты не в себе, Женя! Остановись! Если ты на самом деле тронул моего отца, бумеранг вернётся. Скоро.
Паника поднималась липкой волной, затапливала лёгкие, не давала дышать. Но запись. У неё есть запись. Маленький шанс привлечь его к ответственности забрезжил на горизонте.
— Я не говорил, что я это сделал. — В голосе Жени проскользнули насмешливые нотки. — Твоего отца избили за карточные долги. Но ты ведь не знала, что он картёжник, правда? Потому что тебя никогда ничего не интересовало, кроме твоих эгоистичных убеждений. Я хочу напомнить, что в нашем расставании есть и твоя вина. Я сделал это ради тебя. Ты так мечтала о повышении, хотела заполучить эту должность, и я решил устроить сюрприз. Мы могли пожениться, создать семью, а ты сбежала и заставляешь меня нервничать.
Каждое слово било наотмашь, оставляя кровавые синяки на душе. Он безумен. Одержим. Помешан на ней. Но что он в ней нашёл? Почему именно она стала объектом этой больной страсти?
— Женя, перестань звонить. Всё кончено. Я… — Лиза замялась, не решаясь сказать о свадьбе.
Если он узнает, что у неё появился другой, совсем слетит с катушек. Тогда… Страшно представить, что тогда.
— Ты правда думаешь, что справишься без меня? Не ври себе, Лиза. Ты меня любишь. Никому, кроме меня, ты не нужна. Тебе суждено стать моей. Заруби это на носу и прими моё превосходство. Без меня ты никто.
Лиза сбросила вызов, чувствуя, как дрожат пальцы. Каждое её слово бывший вывернет наизнанку, использует против неё. Надо поговорить с Ксюшей. Рассказать всё. Сестра давно говорила, что Женя ей не нравится, пыталась мягко намекнуть, но Лиза не слушала. Никто не знал, что жених угрожал ей, что обещал высокую цену за расставание. Зря молчала. Очень зря.
Телефон упал в карман. Лиза обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, сотрясавшую всё тело. До мурашек, до стука зубов, до противной слабости в коленях. Хотелось уткнуться в чьё-то сильное плечо и разрыдаться. Выплакать весь этот ужас, всю эту боль, весь этот страх.
Вспомнились новостные сводки, криминальные хроники — сколько бывших, не смирившихся с разрывом, расправлялись с теми, кто посмел уйти. С самого начала она замечала в своём преподавателе задатки тирана, но тогда это даже забавляло. Было в его агрессии, в собственнических замашках что-то такое, от чего кровь стыла в венах, но казалось романтичным, особенным. А потом пришёл страх. Липкий, холодный, всепоглощающий. И теперь он рос с каждым днём, с каждым звонком, с каждой угрозой.
Лиза подошла к зеркалу и ужаснулась. На неё смотрела испуганная, затравленная женщина с тёмными кругами под глазами и застывшей маской боли на лице. Нужна ли Алисе такая мама? Которая не может держать себя в руках, на которой лица нет от страха? Может, Марат прав? Может, не стоило сюда приходить? Может, надо было бежать в полицию, менять документы, уезжать на другой конец страны?
Господи…
Как же всё сложно! Как же страшно! Как же больно!
Лиза прикусила губу, достала из сумки консилер, принялась лихорадочно замазывать синяки под глазами, потом нанесла немного румян, пытаясь вернуть лицу хоть каплю жизни. Стало чуть лучше. Но долго скрывать внутреннюю боль не получится. Если Женя продолжит в том же духе, она сорвётся. Обязательно сорвётся.
Она ходила из угла в угол, меряя комнату шагами, и снова, и снова прокручивала в голове один и тот же вопрос: правильно ли поступила, придя в этот дом? Голова шла кругом, к горлу то и дело подступал сдавливающий ком. Щитовидка? Или просто нервы?
Неважно.
Решившись, Лиза подошла к двери и повернула ручку.
Снизу донесся визг Алисы. Сердце пропустило удар — не случилось ли чего? Лиза бросилась вниз, влетела в гостиную и замерла.
Девочка играла в пятнашки с отцом. Они носились по комнате, хохотали, и Марат… Рядом с дочерью он совсем не походил на чудовище. Обычный счастливый отец, любящий, заботливый, родной.
Лиза оборвала себя на полуслове. Хватит. Так уже было, когда она считала Евгения особенным, не таким, как все. Наивно верила, что абьюзер исправится, что любовь победит, что всё наладится. Итог — измена, угрозы, избитый отец.
— Мама! — Алиса заметила её, метнулась навстречу.
Лиза присела, поймала девочку в объятия, прижала к себе. Алиса уткнулась носом в плечо, затихла, и от этого тепла, от этой близости вдруг стало легче. Так легче, словно это её родной ребёнок, словно они всегда были вместе. Может, в прошлой жизни они действительно были мамой и дочкой, а теперь нашли друг друга? Лиза не верила в реинкарнацию, но сейчас эта мысль согревала, успокаивала, давала надежду.
Марат окинул их оценивающим взглядом. Всё ещё сомневался. Всё ещё проверял. Всё ещё не доверял.
Они прошли в гостиную, устроились на диване. За окном вечерело, сумерки сгущались, накрывая дом мягкой тканью. Ещё один день подходил к концу, а над Лизой нависла пугающая неопределённость, и она понятия не имела, как с ней бороться. Главное — не скатиться в депрессию, не подсесть на антидепрессанты. Марат такого не простит. Точно не простит.
— Когда Алиса уснёт, приди в кабинет, — Марат прошёл мимо, и от его близости по коже побежали мурашки. — Ответишь на все вопросы. Если хочешь, чтобы я помог.
Лиза вздрогнула. Она рассказала ему больше, чем кому бы то ни было. Что ещё ему нужно? Снова обвинения в шпионаже? Снова допросы с пристрастием? Мысли о том, что между Маратом и Женей есть общая черта, кольнули острой иглой. Если Марат окажется таким же абьюзером, она сделает всё, чтобы защитить его дочь от родного отца.
Всё, что в её силах.