В начале 2000-ых московский район Зюзино стал эпицентром страха для всех мужчин, на которых прямо-таки развернулась настоящая охота. А шокированные происходящим милиционеры поначалу отказывались верить чудом выжившим потерпевшим, утверждавшим, что нападение на них совершила девушка.
Возможно, правоохранителей ввели в заблуждение показания про женщину с грубым мужиковатым лицом и слишком атлетической фигурой. Да и способ убийств был слишком сложным для представительницы прекрасного пола, не укладывающийся в привычную криминальную канву: всё-таки нож - оружие, подразумевающее тесный контакт с жертвой, а значит, такое мог совершать только мужчина. Вот и искали милиционеры почти полтора месяца вместо девушки молодого спортивного мужчину - то ли трансвестита, то ли крашеного гея (именно в таком духе был составлен фоторобот).
Но все свидетели, как сговорившись, утверждали, что видели именно женщину лет двадцати пяти...
На поверку «зюзинской маньячкой» оказалась молодая учительница физкультуры столичного электронно-технологического техникума Мария Петрова, которая в подростковом возрасте пережила несколько травмирующих событий (в том числе, домогательства взрослых), повлиявших на её дальнейшее поведение - у неё выявили шизотипическое расстройство личности и поставили на учёт.
Начиная с 16 лет, на почве периодических нервных срывов Петрова стала регулярным клиентом психоневрологического диспансера. После пребывания в стационере она всякий раз возвращалась домой и на пару месяцев становилась тихой домашней пай-девочкой: убиралась, помогала матери готовить, не повышала голос. Но потом безумие вновь брало верх, и всё начиналось сначала.
Как после этого ей удалось устроиться физруком в техникум (и одновременно работать тренером в фитнес-клубе) - огромная загадка. Хотя коллеги отмечали дисциплинированность и трудолюбие девушки. А вот студенты откровенно посмеивались над её мужскими замашками и мужеподобным видом.
В момент совершения первого преступления Марии Петровой было 24 года. Произошло это в марте 2002 года. Выйдя тогда на обычную пробежку, она прихватила с собой нож (как потом утверждала - якобы для защиты от бродячих собак). На остановке у театра «Шалом» на Варшавском шоссе Петрова заметила молодого человека, который (опять-таки, по её словам) начал к ней приставать. Тогда она вытащила нож и ударила его. Позднее судмедэкспертиза установит, что у 20-летнего москвича одним резким и страшным ударом была практически отсечена голова.
Через месяц в этом же районе был обнаружен лежавший в луже крови труп пожилого мужчины: кто-то напал на него сзади и одним ударом вскрыл ему шею, перерезав яремную вену. Как и в первом случае, личные вещи убитого остались нетронутыми, что указывало на отсутствие корыстного мотива у преступника. Именно в этот момент у следователей возникла мысль о серийном убийце: уж больно похожим был почерк.
Затем нападения с ножом стали происходить с пугающей частотой. Интервалы между ними становились всё короче: две недели, неделя, несколько часов. За это время жертвами стали ещё четверо мужчин. Однако все они почему-то остались в живых, словно бы неизвестный, нанеся первый удар, «разряжался» и уже не желал их добивать. Они-то и дали показания.
Петрова выходила на свою охоту в четыре часа дня, бегала по улицам и присматривалась к прохожим. Нападала она уже ближе к девяти, когда сгущались сумерки и было труднее рассмотреть её лицо. Подходила в упор, наносила удар ножом по горлу или в живот и растворялась. Позднее она не могла даже вспомнить ни лиц своих жертв, ни каких-либо отдельных примет.
Поймать «зюзинскую маньячку» удалось совершенно случайно в апреле 2002 года. Недавний выпускник Высшей школы милиции стоял на улице Болотниковской и курил. Что-то отвлекло его от этого занятия, и сигарета, которую он держал в руках, упала на асфальт. Наклонившись поднять бычок, он заметил промелькнувшие перед глазами белые кроссовки с пятнами явно свежей, но уже начинавшей подсыхать, крови. Подняв глаза, милиционер увидел высокую женскую фигуру в спортивных штанах, стремительно удалявшуюся в сторону Нахимовского тоннеля. Слегка поколебавшись, он проследил весь путь обладательницы окровавленных кроссовок, который завершился в обычной панельке в Каширском проезде. Там он разумно решил не ломиться следом в подъезд, а вызвать подкрепление. Милиционеры ворвались в квартиру в тот самый момент, когда Мария Петрова в ванной смывала кровь с лезвия ножа.
Петровой было предъявлено обвинение в двух убийствах и четырёх покушениях, но суд признал её невменяемой и освободил от уголовной ответственности, направив на принудительное лечение в специализированную психиатрическую больницу. При этом сама «зюзинская маньячка» настаивала на своей вменяемости и требовала отправить её в тюрьму. Того же требовали и потерпевшие, считавшие Петрову вполне адекватной. Для Марии это стало страшным ударом: «Лучше бы меня расстреляли!» - кричала она, рыдая навзрыд.
В московской психбольнице, где поначалу её держали, она показала себя весьма тяжёлой пациенткой: устраивала драки с персоналом и соседками по палате, отказывалась пить лекарства. Несмотря на высокие меры безопасности, Петрова дважды пыталась сбежать, чтобы добиться отправки на зону - оба раза её ловили, буквально снимая с забора с колючей проволокой. В итоге «в связи с повышенной опасностью» в 2007 году её перевели в казанский психиатрический стационар специализированного типа с интенсивным наблюдением (ПБСТИН). «Казанка» знаменита жёсткой «работой» с подопечными: смирительные рубашки, фиксация к кровати, палаты-изоляторы.
Здесь она умудрилась обхитрить персонал, усыпить бдительность, демонстрируя на протяжении шести лет примерное поведение. Как результат, ей смягчили режим пребывания: врачебная комиссия в 2013 году признала, что её агрессия ушла, и она уже не представляет опасности. Петрову вернули в Москву, в уже знакомую ей больницу.
Но оказалось, что всё это время она не демонстрировала агрессию, чтобы быстрее выйти на свободу и отомстить следователю, который вел её дело и обещал отправить в колонию, а не в психушку, где принудительное лечение может продолжаться всю жизнь пациента. Но суд принял иное решение. Получилось, что милиционер своё слово не сдержал. Вот как он сам поведал журналистам об угрозах Петровой в свой адрес: «Мне звонил главврач и говорил: «Она хочет тебя найти и голову отрезать».
Удивительное дело, но этот её «старый знакомый» оказался единственным, кто всё это время не забывал о своей бывшей подопечной и регулярно навещал, привозя передачи от родителей и подолгу беседуя с ней наедине. И даже обещал снять фильм. Да и вообще с момента ареста он начал играть роль «доброго следователя», пытаясь постепенно размотать исполненный противоречий и откровенного безумия клубок, который представляло собой сознание «зюзинской маньячки». На каком-то этапе у них с пациенткой даже сложились доверительные отношения. Впоследствии экс-милиционер пытался понять, что же всё-таки сделало из обычной, пусть и ментально нестабильной девушки, жестокую убийцу, а в итоге дошёл чуть ли не до романтизации своей «героини:
«Она очень тонкий человек с огромным, но при этом закрытым внутренним миром…»
В сентябре 2024 года 46-летняя Петрова вновь сорвалась: у неё внезапно начались истерики и приступы ярости, в то же время она попыталась устроить дебош (даже напала на заведующую) и сбежать из больницы. Пациентку пришлось снова этапировать в Казань. Местные врачи стабилизировали состояние серийницы с раздвоением личности и недавно «зюзинскую маньячку» вновь вернули в Москву, разрешив видеться с родителями.
Любопытно, что последние лет десять СМИ регулярно пугают граждан, что вскоре Петрову выпустят на свободу. Однако экспертизу на вменяемость (а это единственный путь к свободе) врачи проводить не спешат - слишком высок риск рецидива.
Мои последние публикации на канале:
Подписывайтесь на мой канал! Проявляйте уважение к автору и друг к другу, воздерживаясь от откровенных оскорблений, хамства и мата в комментариях!