— Живу я, считай, с чудищем, Костя! — голос Сергея из кухонного смартфона звучал весело, почти с гордостью. — Халат вечно в пятнах, гулька на затылке, а физиономия такая, будто лимон целиком проглотила. Раньше хоть на человека была похожа, а сейчас... Куда я её на юбилей поведу? Там женщины в платьях, на каблуках, а у меня дома — лесное недоразумение. Стыдно перед мужиками, честное слово.
Марина, замершая с полотенцем в руках, медленно отвела взгляд от экрана смартфона. Сергей забыл его на кухне, когда убежал в комнату на «важный звонок», но включённая громкая связь предательски выдала его истинные мысли. Она не стала сбрасывать вызов. Просто тихо отошла к окну, глядя на серый двор.
Внутри было спокойно. Не мертво, не пусто — именно спокойно, как бывает, когда давно принятое решение наконец получает последнее подтверждение.
Она вернулась в комнату и достала из-под кровати старую спортивную сумку. Вещей оказалось до обидного мало: всё, что она покупала себе за последние годы, было «практичным» — для дачи, для прогулок с собакой, для уборки. Любимые вещи давно сносились, а новые она не просила, ведь Сергею нужно было закрывать кредит за новую иномарку.
Марина методично складывала одежду, стараясь не смотреть на их общие фотографии в рамках. Полгода назад она попросила денег на парикмахера, а он отшутился: «Зачем тебе? Дома всё равно никто не видит». Тогда она поняла. Не обиделась — именно поняла, окончательно и без лишнего шума.
В квартире было непривычно тихо. Не тягостно, а просто — тихо. Марина достала из ящика папку с документами. Внутри, помимо бумаг на квартиру, лежал распечатанный кредитный договор на автомобиль и аккуратно сложенный договор купли-продажи, оформленный на её имя с самого начала — Сергей тогда не читал, что подписывает, торопился на тест-драйв.
Девичья квартира на окраине города ждала её. Арендаторы съехали неделю назад. Сергей думал, она хочет сделать там ремонт и переехать поближе к его работе. Он не спрашивал — просто предполагал, что она, как обычно, устраивает всё ради его удобства.
Когда через час Сергей распахнул дверь кабинета, в прихожей не было её обуви. На кухне вместо ужина — только пустая столешница, вымытая до неестественного блеска. Он заглянул в комнату: с дивана исчезли её подушки, с полок — все книги. Сергей почувствовал, как по спине пробежал холодок, и бросился к шкафу. Половина полок сияла пустотой. Только его костюмы и куртки сиротливо висели на вешалках.
В этот момент в замке повернулся ключ.
Сергей бросился в прихожую, готовый начать скандал, но замер. Марина вошла в сопровождении двух мужчин в рабочей форме.
— Марина? Что это за цирк? — он попытался придать голосу строгость, но ноги предательски задрожали. — Какие-то люди в доме... Что ты устроила?
— Это грузчики, Серёжа, — буднично ответила она, не глядя ему в глаза. — Забирают вещи, которые принадлежат мне по документам. Шкаф из коридора и холодильник.
— Ты с ума сошла? Куда ты собралась? Из-за того, что я Косте сказал? Да я просто... сорвался! Работа, стресс!
Марина подняла на него глаза. В них не было слёз или обиды. Только спокойное, вежливое безразличие, которое пугало сильнее любых криков.
— Не из-за слов, Серёж. А потому что ты искренне так считаешь. Ты прав — я стала тебе неприятна. Так зачем мучить друг друга? Документы на развод придут тебе по почте. Ключи оставлю на тумбочке.
Мужчины быстро и привычно подхватили шкаф, затем вывезли холодильник. Сергей стоял, прижавшись к стене, чувствуя себя лишним в собственной квартире. Он смотрел, как Марина забирает последнюю сумку. Она выглядела всё так же: старая куртка, никакого макияжа. Но в её походке появилось что-то такое, от чего у него перехватило дыхание. Она больше не ждала его одобрения.
Когда дверь захлопнулась, Сергей в ярости пнул тумбочку.
— Ну и катись! — крикнул он в пустоту. — Сама приползёшь, когда жрать нечего будет!
Он прошёл на кухню, выпил воды. Сел за стол, на котором всё ещё лежал его забытый телефон. Увидел папку, которую Марина оставила на краю столешницы. Открыл.
Внутри лежал кредитный договор на автомобиль с отметкой о полном погашении из личных средств М.И. Ковалёвой. И договор купли-продажи, где в графе «покупатель» стояло её имя. Его подпись там была — в разделе «представитель покупателя по доверенности». Доверенность, которую он когда-то подписал не глядя.
К последней странице была приклеена записка, написанная её аккуратным почерком:
«Доверенность на твоё имя отозвана сегодня утром. Вечером за машиной приедет эвакуатор. Пешком ходить полезно — говорят, помогает лучше соображать».
Сергей бросился к окну. Внизу его новенькую машину уже цепляли за передние колёса. Марина стояла рядом с водителем эвакуатора — спокойная, уверенная. Не оборачивалась. Просто села в такси и уехала.
Сергей схватил телефон, чтобы позвонить ей. И увидел непрочитанное сообщение от Кости, пришедшее полчаса назад — пока он сидел в кабинете на «важном звонке»:
«Серёг, я тут подумал — раз у вас всё так плохо, может, не против, если я Маринку к себе в компанию возьму? Мне нужен толковый финансовый директор. Она сама позвонила на прошлой неделе, спросила, нет ли места. Я сразу сказал — есть. Ты же не против?»
Сергей медленно опустил телефон на стол.
На прошлой неделе.
Он прокрутил это в голове ещё раз. Марина позвонила Косте на прошлой неделе. До сегодняшнего разговора. До того, как он произнёс хоть слово.
Она не убегала. Она уходила по расписанию. Его слова сегодня были не причиной — они были лишь сигналом, которого она ждала, чтобы закрыть за собой дверь без сожалений.
Сергей сидел за пустым столом в тихой квартире и думал о том, что самое страшное в этой истории — не потеря машины и не грядущий развод. Самое страшное было то, что она всё спланировала спокойно, без слёз и без злости. Просто составила список дел — и выполнила его.
Как будто уход от него был обычной рабочей задачей.