Подъезжая к селу, Марина вспомнила, что Иловка находится почти рядом с её родной Ольговкой. «Может, не стоит туда ехать, — промелькнула мысль. — Вдруг Фёдор узнает, где она живёт, и заявится сюда», — Но потом решила: «Раз уж приехала, то схожу, посмотрю домик, может, понравится». Подходя к околице, остановилась и огляделась. Поля до самого горизонта, рядом с селом речка, по берегам которой росли липы и ивы, в стороне лес. «Писарева Пасека, кажется», — догадалась женщина. Лес был как раз между двумя сёлами. «Вот как, — усмехнулась она. — Жила рядом, а за всю жизнь так ни разу здесь и не была». Родни в Иловке не было, знакомых тоже. Вдруг её как молнией ударило: «Ваня, отец Танюшкин ведь отсюда, иловский он. Совсем забыла про него. От страха и горя рассудок помутился, что ли?» Марина оглянулась, словно боялась, что кто-то услышал её мысли. Сердце забилось быстрее. Ваня. Она ведь полюбила его, но даже самой себе в этом не признавалась. Считала, что не пара они: он — молодой, не женатый, она — замужем за Фёдором была. Вот и гнала от себя любые мысли о нём. А потом… потом всё закрутилось, завертелось: Федькины угрозы, смерть Ирины, отъезд в город. Она не то что думать про Ивана забыла, из головы улетучилось даже то, что он отец Танюшки. Вспомнила вот только сейчас, когда оказалась в его родном селе. Женщина окинула взглядом улицу. Крепкие, как на подбор, дома, палисадники перед окнами, заборы с калитками. Где-то слышалось блеяние овец, где-то — лай собак. Всё такое родное, такое знакомое, хоть и видела это впервые, но не покидало чувство, будто она возвращается домой. Поправив на голове цветастую косынку, Марина пошла вперёд. У одного из домов на скамеечке сидела старушка. Она подошла к ней и спросила:
— Бабушка, а где тут у вас дом пустой?
— Ася? — переспросила бабуля и выпростала из-под платка ухо. — Громче говори, глухая я.
Марина прокричала свой вопрос почти в самое ухо.
— Зоринский, что ли? Других пустых домов у нас нет.
— Не знаю? — пожала плечами Марина. — Мне подруга писала, что это дом её дальних родственников, и что там давно никто не живёт.
— Ну дак ежели зоринский, тогда тебе туда, почти на край села. Домишко много лет пустой, может, и развалился уже. Я давно в той стороне не была, ноги совсем не ходют. А тебе он зачем понадобился?
— Хочу жить там, у меня жилья своего нет, сгорело всё. Вот подумала, может, можно поселиться?
— Вона чё-о-о..? — протянула старушка. — Дом-то это не сильно хороший.
— Почему?
— Антипка полицай там жил. Его самого давно за это расстреляли, а жена домишко заколотила и с детишками убралась из села. А куда — никто не знает. Ни слуху ни духу о них. Вот с тех пор почитай лет семь там никто не живёт.
Слово «полицай» неприятно кольнуло Марину.
— И что, никто дом не занял? — спросила она, немного поколебавшись.
—Так кто ж его возьмёт? — старушка покачала головой. — Дом на хорошем месте, у реки, но вот только… Пугает народ. Думают, что проклятый он. Говорят, что ночами там плач детский слышен, а иногда и шаги. Так что, коли жить тебе негде, а страх не велик, то сходи, погляди, может, подойдёт.
Марина поблагодарила старушку и пошла дальше, в указанном направлении. Пройдя почти всю улицу, она увидела темный силуэт дома. Рядом с ним не было соседей, только по другую сторону дороги было ещё три дома. Вокруг усадьбы густая поросль сирени. Окна заколочены досками, крыша просела, а покосившаяся калитка висела на одной петле. От него веяло запустением и каким-то мраком. Женщина подошла ближе, сердце почему-то заколотилось в груди. Она осторожно толкнула калитку, и та со скрипом отворилась. Заросший двор встретил её тишиной. Высокие травы скрывали тропинку к дому. Марина, пробираясь сквозь них, чувствовала, как влажные стебли щекочут ноги. Она остановилась перед крыльцом. Деревянные ступени прогнили, на двери — большой замок. Обойдя дом, она нашла небольшую пристройку, похожую на сарай. Дверь была приоткрыта. Заглянув внутрь, увидела там старые инструменты, охапки сена и пыль, покрывающую всё толстым слоем. «Надо же, — подумала она. — Семь лет никто не живёт, а всё равно кажется, что хозяева только что вышли». Она вернулась к дому и попыталась заглянуть в щели между досками, заколачивающими окна. Внутри царил полумрак, но Марина смогла различить очертания мебели, казалось, время здесь остановилось. Этот дом, с его тёмной историей, казался ей отражением её собственной жизни – заброшенной, полной боли и неопределённости. Но в то же время, в глубине души, она чувствовала странное притяжение к этому месту. Марина глубоко вздохнула. Выбора у неё особого не было. Где её ждали с маленьким ребёнком на руках? Она ещё раз огляделась. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Длинные тени ложились на землю, делая дом ещё более зловещим. Она решительно подошла к замку на двери. Тяжёлый, ржавый, он казался неприступным. Но Марина знала, что найдет способ его открыть. Вернувшись к сараю, она стала осматривать старые инструменты. Нашла длинный и плоский кусок железки. Это было то, что ей нужно. Вернувшись к дому, она подсунула железку под замок и с силой нажала. Металл заскрипел, но не поддался. Марина попробовала снова, и в этот раз замок с громким щелчком сломался. Дверь отворилась, скрипя, как несмазанная телега. Внутри было темно и пахло плесенью. Женщина шагнула внутрь. Она увидела, что в комнате сохранилась мебель: стол, пара стульев, кровать, шкаф. Всё было покрыто толстым слоем пыли, но пригодно для жизни. Марина почувствовала облегчение. Это было не самое лучшее место, но это будет её дом. Она медленно обошла комнаты, ощупывая руками стены. «Ничего, отмою, приведу всё в порядок, и можно будет жить», — решила она. Между тем наступал вечер, и нужно было задуматься о ночлеге, не оставаться же здесь, в пыли и грязи. Она решила снова пойти к той старушке и напроситься переночевать. Марина вышла из дома, прикрыв за собой скрипучую дверь. Бабка Алёна, так звали старую женщину, копошилась у себя во дворе. Увидев Марину, спросила:
— Ну что, как домишко?
— Запущенный, но жить можно, если подремонтировать и в порядок привести. Бабушка, ночь на дворе, а мне идти некуда. У себя не приютите?
Алёна кивнула рукой.
— Пойдём, дочка. Найду место для ночлега, хоть тесновато у меня, да как говорится, в тесноте не в обиде.
Марина с благодарностью пошла вслед за старушкой. В её домике было чисто и уютно, пахло травами и свежим хлебом. Она усадила нежданную гостью за стол, налила горячего чаю и поставила перед ней блюдо с оладьями. Поужинав, старушка уложила Марину на своей кровати, а сама забралась на печь. Утром, приведя себя в порядок, женщина спросила:
— Бабушка, мне бы председателя колхоза или сельсовета увидеть. Как найти их, не знаете?
— Воскресенье, — прошамкала Алёна. — Сяльской дома поди дрыхнет. Ох и ленивый мужик. А Гладков в конторе, у того выходных не бывает. Ты к нему и ступай.
Марина поблагодарила старушку за гостеприимство и отправилась в центр Иловки. Село оживало, солнце поднималось выше, разгоняя утренний туман. Люди спешили по своим делам, приветливо кивая незнакомой женщине. Контора оказалась небольшим добротным зданием. У дверей стоял мужчина с усталым, но добрым лицом. Марина подошла и спросила, как найти председателя колхоза Гладкова.
— Я он самый и есть. Вы к нам по делу или просто так в гости?
— По делу, — торопливо проговорила она. — Жить у вас хочу, вот пришла насчёт работы узнать. Может, вам доярки нужны?
Гладков приподнял бровь.
— Доярки нам всегда нужны. А вы умеете доить?
Марина кивнула. Председатель задумчиво потёр подбородок.
— Это хорошо. Только вот жилья у нас пока нет. На следующую весну хотим несколько домов поставить. Но это будет нескоро. Марина выпалила:
— Жильё я себе нашла. Пустующий дом, недалеко от реки.
Гладков внимательно посмотрел на неё.
— Дом полицая? Его уже столько лет все стороной обходят. Говорят, до сих пор домовой там воет по ночам, да детские голоса слышны. Не побоитесь жить в таком месте?
— А мне выбирать не приходится, — горько усмехнулась женщина и коротко рассказала свою историю.
Председатель помолчал, оценивающе глядя на неё, а потом произнёс:
— Ну и лады. Работа у нас есть, жильё вы себе сами нашли. Дом, конечно, ремонта требует. Но с этим поможем. Дочка говоришь у тебя? С этим тоже проблем не будет. У нас ясли есть. Правда, пока на дому, женщина одна этим занимается. Но на будущий год построим какие положено, чтобы всем ребятишкам места хватало. Так что перебирайтесь.
Марина почувствовала, как камень с души упал. Одно дело — решиться поселиться в заброшенном доме, другое — знать, что тебе ещё и помогут.
— Спасибо вам большое, —искренне сказала она.
Вернувшись к дому, Марина чувствовала прилив сил. Тёмный, заброшенный, он уже не казался ей таким пугающим. Теперь это был её дом. Прежде чем перевезти сюда Танюшку, она ещё несколько раз уезжала в город и возвращалась обратно. Торопилась всё отмыть и подремонтировать, не могла же поселить ребёнка в развалюхе. И вот, когда домишко хоть как-то подлатали, привезла дочь и принялась обустраиваться.