Ключ не вошёл в замочную скважину. Лариса попробовала ещё раз — нет. Просто не входит, и всё. Пакет с продуктами тянул руку, на лестничной клетке было тихо и холодно. Она позвонила в дверь.
Геннадий открыл в домашних штанах и с таким видом, будто его оторвали от чего-то важного.
— Замок поменял, — сказал он. — Старый барахлил.
— И новый ключ мне, значит, не положен?
— Поговорим, — ответил он и пошёл обратно в комнату.
Лариса зашла, поставила пакет на пол, сняла пальто. Внутри что-то сжалось и никак не хотело разжиматься.
Они прожили вместе восемнадцать лет. Детей не было — не получилось, потом уже и не пытались. Квартиру купили в двухтысячном, когда рубль только-только немного успокоился после девяносто восьмого. Лариса тогда работала главным бухгалтером в небольшой строительной фирме, Геннадий — менеджером по продажам, получал нормально, но нестабильно. Деньги на покупку копили оба: плюс она продала квартиру в Подмосковье, доставшуюся ей после смерти отца.
— Оформим на меня, — сказал тогда Геннадий в нотариальной конторе. — Так проще, у тебя же московская прописка через работу временная, ещё проблем не оберёшься.
Лариса подписала всё, что нужно было подписать.
Двухкомнатная квартира на Войковской, не огромная, но своя. Они сделали там ремонт, обставили, прожили восемнадцать лет. За это время Лариса сменила работу трижды, Геннадий — пять раз. Квартира оставалась единственным постоянным в жизни.
И тут — новый замок.
— Лариса, я давно хочу тебе сказать. У меня другие планы на жизнь. Мы с тобой как чужие уже лет пять.
Геннадий сидел перед телевизором, звук убрал, но взгляд сначала не отрывал от экрана.
— Какие планы?
— Ну, планы. — Он наконец повернулся. — Хочу жить один. Или не один — это уже моё дело. Квартира моя, ты понимаешь? Моя. Я имею право решать, кто тут живёт на каких условиях.
— Ты с кем-то познакомился?
— Это к делу не относится.
— Относится, — сказала она. — Потому что хочу понять: ты меня выгоняешь или просто замок менял от скуки?
Геннадий скривился — он всегда так делал, когда не хотел отвечать прямо.
— Я не выгоняю. Я обозначаю ситуацию. Квартира оформлена на меня, юридически ты тут никто. Можем решить цивилизованно: ты съезжаешь, я помогаю с арендой на первое время — ну, месяца три могу платить. По-человечески.
— По-человечески, — повторила Лариса.
— Ну да. Я не изверг какой-нибудь.
Она ничего не ответила и пошла на кухню. Поставила чайник, достала из пакета творог, хлеб, помидоры. Руки двигались сами по себе, голова работала в другом режиме.
Подруга Наташа, с которой дружили с института, была замужем за юрисконсультом крупной компании. Лариса позвонила ей тут же, с кухни.
— Наташ, у тебя Сергей сейчас свободен переговорить минут десять?
— А что случилось?
— Геннадий замок поменял.
Трубку взял Сергей. Выслушал. Спросил про дату покупки квартиры, про то, были ли расписаны на тот момент. Были — поженились в девяносто девятом, квартиру взяли в двухтысячном.
— Лариса, у тебя всё хорошо. Совместно нажитое имущество, статья тридцать четвёртая Семейного кодекса. Без разницы, на кого оформлено. Ты имеешь право на половину.
— На половину квартиры?
— На половину. Если, конечно, не было брачного договора.
Брачного договора не было. Геннадий когда-то говорил, что это «для богатых и недоверчивых», а они люди простые.
На следующее утро Лариса поехала к нотариусу — не к тому, с которым оформляли покупку, к другому, на Проспекте Мира, которого порекомендовал Сергей. Взяла свидетельство о браке — оно лежало в общей папке с документами, которую она забрала со шкафа ещё вечером, пока Геннадий смотрел телевизор.
Нотариус была женщиной лет пятидесяти пяти, в очках на цепочке, с видом человека, который за карьеру слышал всё.
— Квартира приобретена в браке?
— Да.
— На средства, которые вы оба зарабатывали?
— Да. Я ещё продала квартиру, доставшуюся мне по наследству от отца. До того, как мы её покупали.
— Это важная деталь, — нотариус что-то записала.
По дороге домой Лариса зашла в МФЦ. Взяла талон, дождалась, заказала выписку из ЕГРН по адресу квартиры. Любой гражданин может — платишь госпошлину и получаешь документ. Геннадий об этом, похоже, не думал.
Дома он ждал в коридоре с видом человека, который всё обдумал и готов к переговорам.
— Я тут прикинул, — начал он. — Могу дать не три месяца аренды, а шесть. Это честно. У тебя работа нормальная, найдёшь что-нибудь.
— Геннадий, — сказала Лариса, проходя мимо него на кухню, — мне не нужна аренда.
— Ну давай без театра. Документы на квартиру у меня, так что расклад понятен.
— Расклад такой. Квартира куплена в браке. Я продала для этого папину однушку в Подмосковье, полученную по наследству. На момент покупки мы с тобой были женаты. Статья тридцать четвёртая Семейного кодекса. Я имею право на половину независимо от того, на чьё имя оформлено.
Геннадий смотрел на неё.
— Ты была у юриста?
— Была у нотариуса. И в МФЦ заодно зашла — вот выписка из ЕГРН. Твоё имя есть, но это ничего не меняет.
— Слушай, ну ты это серьёзно? — в его голосе впервые появилась неуверенность. — Мы же можем договориться по-человечески.
— Ты вчера уже предлагал по-человечески. Шесть месяцев аренды. — Лариса посмотрела на него спокойно. — Половина квартиры на Войковской сейчас стоит около шести миллионов. Считай сам, что выгоднее.
Геннадий ушёл в комнату. Долго там сидел. Потом вышел и сказал, что «надо всё обдумать».
— Обдумывай, — ответила Лариса.
Новый ключ он принёс через два дня. Положил на кухонный стол молча. Она взяла его и убрала в сумку.
Разговор о «других планах на жизнь» затих. Геннадий ходил смурной, телефон теперь носил в кармане и уходил с ним в ванную — раньше такого не водилось. Лариса не спрашивала. Её это интересовало примерно так же, как прогноз погоды в Антарктиде.
В феврале она записалась на платную консультацию к адвокату — просто хотела понимать картину полностью. Адвокат Инна Борисовна, дама с короткой стрижкой и совершенно непробиваемым взглядом, выслушала и разложила по полочкам.
— Ваша ситуация стандартная, но с нюансом. Вы можете доказать, что часть средств на покупку квартиры составляли деньги от продажи добрачного имущества — унаследованной вами квартиры. Это личные средства, не входящие в совместно нажитое. Если есть документы о продаже — отлично.
Документы были. Лариса хранила всё: она была бухгалтером, у неё папки за двадцать лет стояли в шкафу по годам.
— Тогда при разделе вы вправе претендовать на долю, превышающую половину, — сказала Инна Борисовна. — Точный размер устанавливается либо через суд, либо по соглашению сторон.
— А он может продать квартиру без моего согласия?
— Нет. На сделку с общим имуществом супругов необходимо нотариально удостоверенное согласие второго супруга. Без вашей подписи сделку не удостоверят.
Лариса шла домой и думала о том, что восемнадцать лет назад в той самой нотариальной конторе всё было по-другому. Она тогда подписывала, не читая. Геннадий говорил «так проще». Она верила.
Весной он завёл разговор снова — уже без «квартира моя» и «живёшь на моих условиях». Сел напротив за кухонный стол, что само по себе было необычно.
— Лариса, давай честно. Нам надо что-то решать.
— Давай честно, — согласилась она.
— Хочу развестись. Нормально, без суда. Ты получаешь компенсацию деньгами, я остаюсь в квартире.
— Сколько предлагаешь?
Он назвал сумму — три миллиона рублей. Лариса мысленно сравнила с тем, что сказала Инна Борисовна.
— Это половина от того, на что я вправе претендовать. — Она говорила без злости, просто как факт. — По оценке квартира стоит около двенадцати миллионов. Моя доля — минимум шесть, а с учётом вложения наследственных средств и больше. Ты предлагаешь четверть.
— Ну откуда больше-то?
— Оттуда, что я в своё время продала папину квартиру и вложила эти деньги сюда. Это документально подтверждается.
Геннадий смотрел долго.
— Ты прямо всё посчитала.
— Прямо всё посчитала. Я бухгалтер, Гена. Двадцать лет.
Он встал, потоптался у холодильника.
— И что, пойдёшь в суд?
— Если не договоримся — пойду. Судебная практика по таким делам устойчивая.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Читала. Консультировалась. — Она налила себе чай. — У меня было время подумать, пока ты замки менял.
Договорились в итоге сами, без суда. Геннадий не хотел тянуть и, судя по всему, не хотел огласки: его новая знакомая работала в той же сфере, а история с судебным разделом имущества выглядела некрасиво при любом исходе.
Сумму Лариса получила в мае. Официально, через нотариуса, с оформлением соглашения о разделе имущества. Инна Борисовна проверила все бумаги до последней запятой.
Однушку она нашла в Химках — небольшую, но со свежим ремонтом и без чужой истории. Ипотеку одобрили без вопросов: официальная зарплата, непрерывный стаж, пятьдесят один год — вполне рабочий возраст.
В день подписания договора она стояла в банке с папкой документов. Рядом что-то говорил риелтор, банковский менеджер протягивал бумаги. Нужно было расписаться на каждой странице.
Лариса взяла ручку.
Подписывала теперь внимательно. Каждую страницу.