Андрей отодвинул тарелку, выключил телевизор посреди выпуска новостей и сказал, глядя не на неё, а куда-то в стену за её спиной:
— Покажи телефон.
Ирина не сразу поняла. Переспросила — зачем. Он повторил:
— Покажи мне свой телефон — если ты честная, тебе нечего скрывать. Формальность, пять минут.
— Андрей, что случилось?
— Ничего не случилось. Просто покажи.
Он не объяснял. Не говорил, что ему прислали. Просто — «покажи». Как будто имеет право обыскивать без объяснений.
Ирина отдала телефон, потому что скрывать ей было нечего. Андрей листал переписки, смотрел фотографии, проверял звонки. Ничего не нашёл.
— Удовлетворён?
— А удалённые сообщения где?
— Какие удалённые?
— Ну, мало ли. Лена говорит, сейчас все переписки чистят, это нормально.
— С каких пор Лена — эксперт по моей жизни? Что она тебе прислала?
Андрей помолчал и всё-таки показал. На экране его телефона светился скриншот — старый профиль Ирины на сайте знакомств. Фотография пятилетней давности, дурацкое описание про «люблю прогулки и хорошее кино», статус «в поиске». Скриншот прислала Лена, Андреева коллега, с припиской: «Не хотела лезть, но ты должен знать. Случайно наткнулась».
Случайно. На сайте знакомств. Наткнулась на профиль жены коллеги. Пятилетней давности.
Ирина даже забыла, что этот профиль существует. Регистрировалась ещё до Андрея, когда после развода с первым мужем пробовала эти приложения. Ничего там не нашла, потом познакомилась с Андреем через общих друзей и на тот сайт больше не заходила. А профиль остался висеть, как забытая вещь на антресолях.
Она объяснила. Андрей слушал и кивал, но по лицу было видно — не верит. Точнее, верит, но не до конца. А «не до конца» — это хуже, чем совсем не верить, потому что с полным недоверием хотя бы можно разбираться. А «не до конца» — это когда человек молчит, киснет и ждёт, пока ты сама себя оправдаешь.
Ирина в тот же вечер зашла на сайт и удалила профиль при муже. Показала экран: «Аккаунт удалён». Андрей сказал «хорошо» и ушёл в другую комнату. Казалось бы, вопрос закрыт.
Не закрыт.
Через три дня Ирина заметила, что Андрей проверяет историю браузера на домашнем компьютере. Вкладки стояли не в том порядке, в каком она их оставляла. Она ничего не сказала. Через неделю он спросил за завтраком:
— Ты вчера в обед где была?
— На работе. Мы с девочками в столовую ходили.
— С какими девочками?
— С Олей и Светой, как обычно. Андрей, что происходит?
— Ничего. Просто спросил.
Потом она обнаружила, что он проверяет пробег на её машине. Ирина ездила на работу одним и тем же маршрутом каждый день, километраж отличался на два-три километра — в зависимости от того, заезжала она в магазин или нет. Но он проверял. И записывал цифры в тетрадку, которая лежала в ящике его тумбочки — не в заметках телефона, а именно на бумаге, как будто боялся, что электронное она тоже может увидеть.
Ирина нашла тетрадку случайно, когда искала зарядку.
Даты. Километраж. И рядом — время её возвращения домой. Две недели подряд.
— Андрей, — она положила тетрадку на кухонный стол. — Это что?
Он посмотрел и даже не смутился.
— Я просто контролирую ситуацию.
— Какую ситуацию? Я двенадцать лет замужем, у нас двое детей, я каждый вечер дома. Какую ситуацию ты контролируешь?
— Ир, не начинай. Я же спокойно, без скандалов. Просто для себя отмечаю.
— Ты за мной следишь.
Ирина села на табуретку, потому что ноги стали ватными.
— Слежу — громко сказано. Проверяю.
— Потому что тебе Лена скриншот прислала?
— Потому что мне нужно быть уверенным.
Ирина позвонила сестре. Дина была старше на четыре года, разведена, работала юристом и имела привычку резать правду без салфетки.
— Ира, ты понимаешь, что она это специально сделала? — Дина даже не дослушала до конца. — Эта Лена. Она не «случайно наткнулась». Она целенаправленно искала на тебя компромат. Зачем — вопрос интересный.
— Ну, может, правда случайно.
— Ира, ей-богу. Женщина случайно заходит на сайт знакомств, случайно находит профиль жены коллеги, случайно делает скриншот и случайно отправляет ему? Пять случайностей подряд — это уже система.
Ирина и сама об этом думала, но гнала мысль. Потому что если Дина права, то всё гораздо хуже, чем забытый профиль.
— Ты поговори с мужем нормально, — продолжала сестра. — Скажи ему: хочешь полную прозрачность — пожалуйста, но обоюдную. Пусть тоже телефон покажет. Если он чистый — прекрасно. А если нет, то будет интересно.
Вечером Ирина дождалась, когда дети уснут, закрыла дверь в кухню и села напротив Андрея.
— У меня предложение.
— Какое?
— Ты хочешь доверия — давай сделаем его обоюдным. Я даю тебе все пароли. От почты, от телефона, от соцсетей. Ты даёшь мне свои. Всё одинаково. Симметрично.
Андрей молчал секунд десять.
— Это другое. Мне нечего скрывать, просто не вижу смысла.
— Если нечего скрывать — тем более покажи. Формальность. Пять минут.
Она повторила его собственные слова, и он это услышал.
— Ир, давай не будем раздувать.
— Я не раздуваю. Ты две недели записываешь пробег моей машины в тетрадку. Ты проверяешь мой браузер. Ты спрашиваешь, с кем я обедала. Я всё это терпела. Теперь прошу одного: покажи свой телефон. Раз тебе нечего скрывать.
Андрей встал, прошёлся по кухне, налил воды из-под фильтра, выпил. Сел обратно.
— Хорошо. Смотри.
Он положил телефон на стол. Ирина взяла и стала листать. Рабочие чаты, ссылки на новости, переписка с матерью про рассаду на дачу. Потом открыла диалог с Леной.
Не роман. Нет. Ничего откровенного. Но и не рабочая переписка. Комплименты: «Ты сегодня отлично выступила на совещании, прямо любовалась». Смайлики. И одна фраза, от которой у Ирины пересохло во рту: «Жаль, что мы раньше не познакомились. Всё могло бы сложиться иначе».
Это написал Андрей. Три недели назад. Через четыре дня после того, как впервые потребовал у неё телефон.
Ирина положила его телефон обратно на стол и посмотрела на мужа.
— Вот, значит, кто тебя убедил мой телефон проверять. Человек, которому ты сам пишешь «жаль, что раньше не познакомились».
— Это ничего не значит, — Андрей побледнел. — Просто переписка. Просто слова.
— Мой старый профиль тоже ничего не значил. Забытая страница, на которую я пять лет не заходила. Но ты поверил не мне, а ей. А теперь хочешь, чтобы я поверила тебе.
— Ир, ну это же совсем разные вещи.
— Да, Андрей. Разные. Мой профиль был мёртвый. А твоя переписка — живая.
Он пытался объяснять. Говорил, что это «ничего серьёзного», что Лена «просто коллега», что фраза — так, вежливость, ответ на её комплимент. Ирина слушала и думала: двенадцать лет. Она выходила на работу через три месяца после родов, потому что ипотека не ждёт. Водила детей по врачам, оставляя на потом собственные обследования. Двенадцать лет — и ни одного повода для сомнений. А он за две недели проверок довёл её до того, что она сидела на собственной кухне и чувствовала себя подсудимой. И всё это время сам переписывался с той, которая подбросила «улику».
— Андрей, я сейчас скажу, а ты послушай, — Ирина говорила тихо, потому что дети спали в соседней комнате. — Ты мне за две недели не задал ни одного нормального вопроса. Не спросил: «Ир, что за профиль, расскажи». Ты сразу — «покажи телефон». Как в полиции. А потом следил, записывал, проверял. И всё это время писал ей «жаль, что раньше не познакомились». У меня один вопрос: ты вообще понимаешь, как это выглядит?
Андрей молчал. Сидел, крутил в руках пустой стакан.
— Мне не нужны извинения, — продолжила Ирина. — Мне нужно, чтобы ты удалил эту переписку и сказал ей, чтобы больше не лезла в нашу семью.
— Она коллега, Ир. Мне с ней работать.
— Работай. Но переписка со смайликами и «жаль, что раньше не познакомились» — это не работа.
Андрей удалил переписку. При ней, демонстративно. Сказал, что поговорит с Леной и объяснит ей про границы. Ирина кивнула. На следующее утро приготовила завтрак, отвезла детей в школу, поехала на работу. Всё как обычно.
Тетрадку с записями пробега она забрала и вынесла вместе с мусором к мусорным бакам у подъезда. Не при нём, не со скандалом. Просто положила в пакет поверх картофельных очисток. Потому что двенадцать лет совместной жизни — это не столбик цифр в разлинованной тетради.
Дина позвонила вечером, спрашивала, чем кончилось. Ирина ответила коротко: разобрались.
— И ты его простила? — не поверила сестра.
— Не знаю, — честно сказала Ирина. — Переписку он удалил. Тетрадку я выкинула. А вот то, что он две недели считал меня виноватой и при этом сам строчил комплименты другой, — вот это я пока не знаю, куда деть. Оно никуда не удаляется.
— Ир, ты слишком мягкая.
— Может быть. Но у нас двое детей и ипотека до пятьдесят первого года. Это не мягкость, Дин. Это арифметика.
Сестра вздохнула и повесила трубку.
Ирина пошла проверять уроки у младшего. Андрей сидел на кухне и что-то читал в телефоне. Она прошла мимо и не посмотрела, что именно. Не потому что доверяла. А потому что устала.