Предыдущая часть:
Валерия широко распахнула глаза. Она и представить не могла, что Дмитрий вынашивает такие планы. Речь, судя по всему, шла не только об их новом доме, но и о доме Надежды Петровны. Но куда же тогда денется свекровь? – пронеслось у неё в голове.
Заметив её смятение, Орлов понял, что сказал лишнее.
– Простите, если вмешиваюсь не в своё дело, – осторожно произнёс он. – А о том, кому раньше принадлежал этот дом, вы тоже ничего не знаете?
Валерия молча покачала головой, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
Выяснилось, что Дмитрий купил участок с домом у мужчины-инвалида, прикованного к инвалидной коляске. И сделал это, мягко говоря, нечестным путём — воспользовавшись связями, оформил сделку за бесценок, фактически обманув беспомощного человека.
– О, господи... – только и смогла выдохнуть Валерия, прижав ладонь к губам. Ей даже в голову не могло прийти, что её муж, отец Паши, способен на такую подлость.
Несколько минут они просидели в тягостном молчании. Лера переваривала услышанное, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
– Может быть, вам нужна помощь? – тихо спросил Орлов. – Я мог бы...
– Не думаю, – перебила его Валерия, резко поднимаясь. Она чувствовала, что ещё немного — и разрыдается. – Выздоравливайте.
Попрощавшись с Борисом Аркадьевичем и убедившись, что его жизни ничего не угрожает, Валерия отправилась к Надежде Петровне. Теперь ей как никогда нужно было поговорить со свекровью. Надежда Петровна, как и она сама, должна наконец снять розовые очки и увидеть, что представляет собой её драгоценный сыночек.
Едва Валерия переступила порог дома свекрови, как та, даже не поздоровавшись, начала привычную пластинку: жаловаться на давление, на сердце, на общее недомогание и просить померить ей давление. Лера вздохнула, решив отложить серьёзный разговор на потом.
– Давление у вас в полном порядке, – констатировала она, убирая тонометр.
– Ну как же так? – театрально всплеснула руками Надежда Петровна. – Мне же плохо, я чувствую!
– Надежда Петровна, нам нужно поговорить, – твёрдо произнесла Валерия, игнорируя её причитания, и в красках пересказала всё, что узнала от Орлова о планах Дмитрия и о его тёмной сделке.
Она ожидала чего угодно: что свекровь схватится за сердце, начнёт плакать или возмущаться. Но вместо этого пожилая женщина, ничуть не изменившись в лице, лишь попросила:
– Лера, дай вон те таблетки от головы, в шкафчике. Голова что-то разболелась.
Никакой реакции на услышанное.
– Надежда Петровна, вы вообще поняли, что я вам сказала? – опешила Валерия.
– Знаешь, милая, – нахмурилась свекровь, игнорируя вопрос. – Я думаю, завтра с утра нам надо в больницу съездить. Анализы сдать, мало ли что. Ты поставь будильник на пять утра, чтобы пораньше приехать, пока очереди нет.
Валерия растерянно смотрела на неё. Свекровь не притворялась и не играла — она говорила абсолютно серьёзно, и это пугало ещё больше. Поведение Надежды Петровны всё сильнее напоминало признаки ранней деменции. Лера поспешно отогнала эту мысль: такое страшное заболевание их семья просто не выдержит.
– Вы тогда отдыхайте, я, наверное, пойду, – пробормотала она, чувствуя непреодолимое желание поскорее уйти.
– Лерочка, погоди, – остановила её свекровь. – Помоги мне с уборкой, сил нет наклоняться.
Договорились, что Надежда Петровна приляжет, а Валерия быстренько приберётся. Через полтора часа заканчивались уроки у Паши, нужно было успеть его забрать. Беспорядок в доме был небольшим, и Лера управилась быстро. Когда она пошла выносить мусор, её взгляд упал на выброшенную в ведро упаковку дорогих таблеток, которые она сама недавно покупала свекрови. Упаковка была полной, ни одной таблетки не вынуто.
«Она их даже не начинала пить», – похолодела Лера, рассматривая блистер.
Она незаметно сунула упаковку в сумку, решив при случае показать её свекрови и потребовать объяснений. Заглянув в спальню, увидела, что Надежда Петровна уже спит. Валерия тяжело вздохнула: женщина явно была нездорова, но при этом, судя по всему, сознательно выбрасывала лекарства. Что происходит?
Размышления прервал звук сообщения на телефоне. Паша написал, что уроки закончились. Лера схватила сумку и поспешила в школу.
Возле крыльца её уже ждал сын, а рядом с ним стояла классная руководительница.
– Валерия, здравствуйте, – строго начала Ольга Сергеевна. – Хорошо, что я вас застала. Уделите мне несколько минут?
Лера кивнула и попросила Пашу подождать в коридоре. Мальчик насупился, тяжело вздохнул и, волоча рюкзак, отошёл в сторону.
– Что-то случилось? – насторожилась Валерия.
– Это просто какой-то кошмар, – всплеснула руками учительница. – Павел стал совершенно неуправляемым. На него не действуют ни мои замечания, ни вызовы к директору. Вы хоть разговаривали с ним по душам? Пытались понять, в чём причина?
– Я пыталась, – виновато призналась Лера. – Но Паша закрылся, не идёт на контакт. Я не знаю, что делать.
Валерия поймала на себе тяжёлый, осуждающий взгляд учительницы. В этом взгляде читался безмолвный приговор: она, мать, не справляется, раз допустила такое с ребёнком. От этого осознания внутри всё сжалось.
– В таком случае, – твёрдо произнесла Ольга Сергеевна, поправляя очки, – нам ничего не остаётся, кроме как поставить вопрос о переводе Павла в центр для трудных подростков. Там с ним будут работать специальные психологи, а для профилактики воспитанники регулярно посещают детскую комнату полиции.
Валерию словно холодной водой окатило.
– Ольга Сергеевна, ну зачем же сразу такие крайние меры? – возразила она, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. – Я уверена, мой сын не настолько опасен для окружающих, чтобы его изолировать от обычных детей.
– Если ситуация не изменится в ближайшее время, я буду вынуждена обсудить с директором вопрос о его переводе, – отрезала учительница. – Ваш сын срывает уроки, и это мешает учиться остальным. Вы должны понимать, что школа не может бесконечно терпеть такое поведение.
Валерия через силу выдавила из себя вежливую улыбку, попрощалась и вышла, хотя на самом деле ей хотелось разрыдаться или закричать от бессилия.
Обратную дорогу до дома они с Пашей проделали в полном молчании — воздух между ними будто сгустился. Первым тишину нарушил сын.
– Мам, а что она тебе говорила? – спросил он тихо, глядя себе под ноги.
– Сказала, что если ты не возьмёшься за ум, тебя переведут в специальную школу, – ровным, беспристрастным голосом ответила Валерия, стараясь не выдать эмоций. – Ты этого хочешь?
Паша энергично замотал головой, даже не поднимая глаз.
– Тогда, может, объяснишь мне наконец, что происходит? – осторожно спросила мать, заглядывая ему в лицо.
Мальчик неопределённо пожал плечами и тяжело вздохнул. Он и сам не знал, как объяснить, но правда была проста: он давно перестал чувствовать поддержку и внимание родителей. Они вечно пропадали на работе, вечно были чем-то заняты или уставшие, а если и находились дома, то либо молчали, либо спорили друг с другом. Его будто перестали замечать. Паша хорошо помнил времена, когда ходил в садик: тогда они всей семьёй выбирались в кафе, ходили в кино, гуляли в парке, много смеялись и доверяли друг другу. Сейчас всё изменилось, и он остро чувствовал эту перемену, но не мог объяснить её словами. Поэтому на уроках, когда что-то шло не так или накатывало раздражение, он просто громко высказывался, выплёскивая наружу те эмоции, которые копились дома.
– Мам, можно я немного поиграю на площадке? – вместо ответа попросил сын и тут же добавил, словно оправдываясь: – Я все уроки ещё в школе сделал, честно.
Лера кивнула:
– Иди, только недолго.
Она не торопилась уходить. Ей вдруг захотелось незаметно понаблюдать за сыном. Паша, вопреки её ожиданиям, не направился к детской площадке, а, оглянувшись, быстро зашагал в сторону старых заброшенных гаражей. Валерия насторожилась и тихо последовала за ним. Из-за угла одного из гаражей тут же вынырнул чумазый мальчишка в грязной куртке. Паша снял рюкзак, достал пачку печенья и протянул приятелю.
– О, спасибо, – довольно осклабился тот, быстро запихивая печенье в карман. – Слышь, а пойдём соседскую кошку погоняем? Я знаю, где она прячется.
– Может, не надо? – неуверенно пробормотал Паша. – Бабушка та переживать будет, если кошка далеко убежит.
– Ну и что? – скривился беспризорник. – А мне плевать на твою бабку. Главное, что нам весело будет.
В голове у Валерии мгновенно сложился пазл. Опасения учителей подтвердились самым худшим образом. Паша действительно попал под влияние дурной компании, и этот мальчишка явно был тем самым звеном, из-за которого сын дерзил учителям и срывал уроки. Видимо, Паша хотел казаться крутым в глазах этого приятеля. Чем дольше Валерия вслушивалась в их разговор, тем сильнее её охватывал ужас. Ребёнок, с которым общался её сын, судя по всему, жил на улице и промышлял мелкими пакостями. И когда беспризорник начал уговаривать Пашу помочь обокрасть ларёк, Лера не выдержала.
– Паша, живо домой! – рявкнула она, выходя из укрытия.
Мальчик от неожиданности вздрогнул и замер — мать он никогда не видел в таком гневе. Пришлось подчиниться. Он поплёлся за ней под противный, издевательский смех своего приятеля, который крикнул вслед обидное: «Маменькин сынок!»
– Зачем ты так? – обиженно буркнул Паша, когда они отошли подальше. – Меня теперь все дразнить будут.
Валерия остановилась, присела перед ним на корточки и взяла за плечи.
– Паш, послушай меня внимательно, – очень спокойно, но твёрдо начала она. – Ты не должен больше общаться с этим мальчиком.
Сын открыл рот, чтобы возразить, но Лера мягко прижала палец к его губам.
– Дай мне договорить. Этот мальчик тобой просто пользуется. Он заставляет тебя таскать ему еду, а теперь втягивает в опасные дела. Скажи, он хоть раз тебе помог? Хоть чем-то?
Паша виновато уставился в асфальт. Возразить было нечего.
– Я не хочу, чтобы люди, которых ты считаешь друзьями, тебе вредили, – продолжила Валерия. – Поэтому очень тебя прошу: не дружи с ним. Ты сам должен решать, что тебе делать, а не слушать кого попало. Потому что часто такие вот «друзья» специально подбивают на глупости, чтобы самим повеселиться, а тебе потом отвечать. Сегодня я видела именно такой случай.
Она старалась подбирать слова осторожно. Если бы она просто накричала и запретила, сын бы только сильнее закрылся. А так, кажется, ей удалось до него достучаться — он задумался.
– Зато он меня слушает, – вдруг выпалил Паша, и в голосе его послышалась горечь. – А вы с папой вечно на работе. У вас никогда времени нет просто так со мной поговорить.
У Валерии сердце кровью облилось от этих слов. Пашка был абсолютно прав. Они с Дмитрием действительно перестали уделять ему время, и сейчас ей стало невыносимо стыдно.
– Прости меня, родной, – прошептала она, крепко прижимая сына к себе. – Я обязательно всё исправлю. Обещаю.
Наконец-то у них состоялся тот самый разговор по душам, которого так не хватало. Ребёнок её услышал и даже пообещал, что постарается вести себя хорошо. Валерии очень хотелось верить, что Паша не обманывает, и теперь у них действительно всё наладится.
Вечер они провели вместе, собирая вещи к переезду. Лера думала о том, как же всё запутанно с этими домами, и сердце ныло от нехорошего предчувствия. Она чувствовала: творится что-то неправильное, но идти против мужа не решалась. Дмитрий сказал, что в новом доме уже есть мебель, так что нужно перевезти только личные вещи и самое необходимое. Валерия любила их старую квартиру и не торопилась с переездом, тем более никто их не подгонял. Она оставила большую часть вещей на потом, решив провести последнюю ночь здесь. Дмитрий её энтузиазма не разделил и заявил, что поедет ночевать уже в новый дом. Так супруги впервые за долгое время провели ночь порознь.
Сам Дмитрий, впрочем, нисколько не расстроился. Едва за женой закрылась дверь, он набрал Алину. Вдвоём они с размахом отпраздновали новоселье в пустом доме, и любовница задержалась там не только до утра, но и до самого обеда следующего дня, пока Лера была на работе.
– Слушай, а может, так всё и оставим? – томно потянулась блондинка, лёжа на нераспакованных коробках. – Мы с тобой будем здесь жить, а твоя жена пусть в своей квартире как-нибудь перекантуется.
Дмитрий громко расхохотался, прикуривая сигарету. Его такое положение дел более чем устраивало.
На следующий день Валерия наконец выбралась в новый дом. Всё было непривычно и чужеродно. Вместо привычных двадцати минут пешком до спорткомплекса ей пришлось добираться на такси, что раздражало и выбивало из колеи.
Едва она переступила порог, как в нос ударил сладковатый, приторный запах духов. Валерия поморщилась — такие ароматы она терпеть не могла. Точно не её парфюм — и на духи свекрови тоже не похоже.
– Дима, что за запах? – спросила она, подозрительно оглядываясь. – У нас кто-то был?
Муж лениво пожал плечами, даже не обернувшись.
– А кто тут может быть? – усмехнулся он. – Рабочие приходили, риэлтор заезжал... Тебя кто-то конкретный интересует?
Валерия пропустила его иронию мимо ушей.
– Я спрашиваю про стойкий запах женских духов, – повторила она с нажимом. – Здесь явно была женщина.
– Ну, может, почтальонша, – нашёлся Дмитрий, не глядя на неё. – Заходила сегодня.
– Почтальонша? – Валерия выгнула бровь. – И как она могла зайти, если тут даже почтового ящика нет?
– Слушай, что за допрос? – раздражённо огрызнулся муж. – Ну какая тебе разница, откуда что принесло? Сквозняком, может, надуло.
Валерия тяжело вздохнула. Спорить о запахах действительно было глупо, когда накипело другое.
– Дима, а зачем ты вообще купил этот дом? – резко сменила она тему.
Муж на мгновение растерялся от неожиданности.
– Мы же вроде всё обсудили, – протянул он. – Я хотел, чтобы у нас был свой двор, чтобы соседи за стенкой не доставали, чтобы рядом с мамой. Ты же знаешь.
Валерия горько усмехнулась, глядя на мужа. «Продолжает врать, даже не моргнув глазом», – подумала она.
– А может, всё дело в том, чтобы соединить его с домом Надежды Петровны и отгрохать там целый особняк? – спросила она в лоб, пристально глядя ему в глаза.
Дмитрий даже рот приоткрыл от неожиданности. Он так тщательно оберегал эту тайну, был уверен, что Лера ни за что не узнает. А она вот так запросто берёт и озвучивает его планы.
– Как ты... – только и смог выдавить он, чувствуя себя застигнутым врасплох.
Валерия, не называя имён, пересказала ему свой разговор с бизнесменом Орловым. С каждым её словом лицо Дмитрия вытягивалось всё больше. Он надеялся держать жену в неведении до самого последнего момента, чтобы избежать вот таких вот неприятных разговоров.
– И что это был за человек, у которого ты, по твоим словам, купил дом? – продолжала допрос жена, скрестив руки на груди.
– Ну, во-первых, я именно купил, а не отобрал, – Дмитрий поднял указательный палец, пытаясь вернуть себе уверенный тон. – А во-вторых... скажем так, это был человек, который всё равно променял бы этот дом на ящик чего покрепче. Так что я ему, можно сказать, большое одолжение сделал.
Продолжение :