К 1828 году чероки представляли собой одну из наиболее адаптированных к европейским стандартам индейских наций. Их территория, занимавшая части современных штатов Джорджия, Северная Каролина, Теннесси и Алабама, была не просто землёй предков — это было суверенное государство.
Чероки создали собственную письменность (силлабарий Секвойи в 1821 году), издавали газету Cherokee Phoenix на двух языках, развивали сельское хозяйство, включая плантации с использованием труда африканских рабов. Их общество было сложным и стратифицированным: среди чероки были богатые плантаторы, такие как Джозеф Ванн и Джон Росс, и бедные общинники.
Элиас Будинот, в последствии редактор газеты Cherokee Phoenix, в 1826 году так подкрепил статистическими данными утверждение о "быстром улучшении" положения нации чероки. «В 1810 году насчитывалось 19 500 голов крупного рогатого скота; 6 100 свиней; 1 037 овец; 476 ткацких станков; 1 600 прядильных колес; 30 повозок; 500 плугов; 3 лесопилки; 13 мельниц и т. д. Сейчас насчитывается 22 000 голов крупного рогатого скота; 7 600 лошадей; 46 000 свиней; 2 500 овец; 762 ткацких станка; 2 488 прядильных колес; 172 повозки; 2 943 плуга; 10 лесопилок; 31 мельница; 62 кузницы; 8 хлопкоочистительных машин; 18 школ; 18 паромных переправ и ряд общественных дорог». Такие цифры свидетельствуют об экономической жизнеспособности государства чероки.
Администрация президента США Джона Куинси Адамса (1825—1829) выделила средства «на развитие индейской цивилизации и образования» и объявила чероки гражданами Соединенных Штатов. Различные христианские конфессии направили миссионеров в земли чероки для основания церквей и школ. А 26 июля 1827 года чероки приняли правительственную структуру, созданную по образцу США, со столицей в Нью-Эхоте (современный Калхун, Джорджия). Они даже переняли символ экономической мощи и социального статуса Великого Юга — институт рабства.
Однако их процветание существовало под постоянной угрозой. Ещё в 1802 году федеральное правительство заключило с Джорджией соглашение, по которому обязалось "устранить" все индейские притязания на земли в штате, как только это можно будет сделать "мирно и на разумных условиях". Многие жители Джорджии продолжали настаивать на том, что чероки остаются невежественными дикарями, несмотря на постоянные попытки превратить их в лучших людей.
В декабре 1827 года сенат Джорджии принял ряд резолюций, в которых утверждалось, что конституция чероки «несовместима» с правами Джорджии и что Генеральная Ассамблея штата имеет все полномочия претендовать на право собственности на земли чероки «не только на «мирных и разумных условиях», но и на таких условиях, какие она сочтет нужным установить». Это было так, утверждал сенат, потому что до Войны за независимость США земли, занимаемые чероки, были частью Британской империи. Джорджия утверждала, что доколониальное право индейцев на землю было временным и что они были «всего лишь арендаторами по своему усмотрению» британского правительства. После поражения Британии право собственности на земли коренных американцев перешло в руки Джорджии, и штат «принял на себя все права и полномочия в отношении рассматриваемых земель и индейцев, которые ранее принадлежали Великобритании». Таким образом, заявили в сенате Джорджии, чероки теперь являются арендаторами по воле штата Джорджия и, следовательно, могут быть законно выселены в любое время, несмотря на конституционные гарантии гражданам Соединенных Штатов против подобных действий.
А весной 1828 года на землях чероки произошло событие, изменившее всё. Согласно одной из легенд, раб, принадлежавший человеку по имени Логан, обнаружил золото в ручье Дьюкс-Крик в том месте, где сегодня находится округ Уайт. Логан и его слуга возвращались с золотых приисков округа Ратерфорд, Северная Каролина, когда раб заметил сходство между почвой долины Накучи и почвой золотоносного региона к северу. Он взял пробу и обнаружил, что она действительно содержит золото.
Примерно в то же время другой негр, как говорят, обнаружил золото в ручье Беар-Крик недалеко от нынешнего места расположения Далонеги. Ещё один рассказ повествует о человеке по имени Джесси Хоган, золотоискателе из Северной Каролины, который обнаружил золото у притока ручья Уордс-Крик.
Также есть легенда, что это Томас Боуэн нашел золото в ручье Дьюкс-Крик. Как рассказывал судья Джон Андервуд, которому Боуэн поведал свою историю: «Началась буря, которая повалила несколько высоких деревьев вдоль ручья Дьюкс-Крик… и в корнях этих деревьев мистер Боуэн обнаружил первое в истории золото… Джорджии». Уильям Блейк, известный геолог и горный инженер, рассказал о другой находке в Дьюкс-Крик в своем отчете 1860 года о рудниках Аурария в Джорджии. По словам Блейка, человек по имени Джон Уизерудс (газета Dahlonega's Mountain Signal в 1874 году писала фамилию как «Уизероу») наткнулся на самородок весом в три унции в небольшом горном ручье.
А Бенджамин Паркс, по его собственным словам, нашел золото ещё в 1827 году к востоку от реки Честате, там, где тогда был округ Холл, а позже часть округа Лампкин. Однако датировка очень сомнительна. Земля с золотом принадлежала преподобному Роберту О'Барру, пастору баптистской церкви Йеллоу-Крик, членом которой был Паркс. Проповедник вступил во владение этой собственностью только в июле 1828 года. Более того, в газете Georgia Journal от 1 августа 1828 года есть сообщение: "Найдено золото в... округе Холл, в большом количестве... Один человек, как сообщают, собрал с помощью простого ножа за один день золота на сумму сто долларов".
Паркс рассказал, что, сделав открытие, он попросил преподобного О'Барра сдать ему участок в аренду. О'Барр, посчитав просьбу шуткой, рассмеялся при одной только мысли о том, что на его земле найдено золото. Но в конце концов он согласился на сорокалетнюю аренду, по условиям которой ему будет выплачиваться четверть добытого на участке золота. Паркс взял себе в партнеры Джоэла Стивенса, и вместе они вернулись на то место, где Бенджамин впервые наткнулся на сверкающий камень. Они подняли лоток, полный земли, и к своему изумлению обнаружили, что она усеяна золотом. Позже Паркс вспоминал: «Там было больше, чем я мог себе представить».
Проповедник О'Барр вскоре убедился, что на его участке действительно находится много золота. Мысль о том, что Бенджамин Паркс получит большую часть этого богатства, привела его в ярость, и он решил расторгнуть договор аренды. Когда О'Барр предложил выкупить его аренду, Паркс заявил, что не хочет продавать, и даже если бы он был склонен к этому, его партнер никогда бы не согласился. О'Барр в ярости ушел, крича Парксу: «Ты еще поплатишься за это!»
Две недели спустя О'Барр появился на шахте с тремя членами своей семьи. Когда они приблизились, Паркс предупредил своих людей, чтобы они не предпринимали никаких агрессивных действий, иначе их обвинят в драке. О'Барр снова потребовал аренду, и Паркс ответил: «Даже если бы вы заплатили мне в десять раз больше, я бы не продал вам ее». На это О'Барр ухмыльнулся: «Ну, шест подлиннее собьёт хурму». Пока он говорил, мать О'Барра сломала ворота шлюза промывочного жёлоба и начала бросать камни в одного из людей Паркса. Её очевидной целью было спровоцировать агрессию. Не сумев этого сделать, она разрыдалась. Тогда её разъяренный сын бросился на стоявшего рядом негра-рабочего. Паркс схватил О'Барра за воротник и отбросил его назад. Поняв, что физическое запугивание бесполезно, О'Барр потребовал ордер на арест Паркса и всей его команды. Тот всё равно отказался расторгнуть аренду.
Противостояние закончилось тем, что в январе 1830 года О'Барр продал участок за 1600 долларов. Это была неплохая цена, учитывая, что он купил это место 18 месяцев назад за 100 долларов. Собственность перешла в руки сенатора Джона К. Калхуна из Южной Каролины, которому, по словам Паркса, он в итоге продал свою аренду за сумму, которую считал выгодной.
Другую находку описал корреспондент Cherokee Phoenix в выпуске от 27 августа 1828 года: "Много шума было вызвано недавним открытием золотых залежей на территории Чероки... Говорят, что некий человек по имени Долатон нашёл кусок золота весом в четыре унции, который он принёс в Дальтоне... Это вызвало большое волнение, и многие отправились на поиски." Речь идёт о самородке, найденном, вероятно, индейцем или охотником у реки Дук-Таун-Крик. Этот самородок попал к торговцу по имени Долатон, который принёс его для оценки.
Недовольная снисходительностью федеральных властей к индейцам и встревоженная тем, что чероки могут предъявить права на золото, Джорджия взяла дело в свои руки. 3 декабря 1828 года представители штата внесли в Генеральную Ассамблею Джорджии законопроект «о распространении законов этого штата на [чероки] и с целью обеспечения индейцам… пользования гражданскими правами». Две недели спустя Генеральная Ассамблея приняла его, объявив о распространение власти Джорджии на чероки. Согласно закону, «территория, находящаяся в пределах этого штата и занимаемая индейцами чероки», должна была быть присоединена к округам Кэрролл, ДеКалб, Гвиннет, Холл и Хабершам 1 июня 1830 года. После этой даты, гласил закон, все законы и обычаи чероки станут недействительными. Нация чероки, с точки зрения штата Джорджия, прекратит своё существование.
В принципе, чероки сохраняли право собственности на свои владения. Но эта слабая защита была практически бесполезна. Генеральная Ассамблея ещё ранее позаботилась о том, чтобы ни один белый человек не мог быть привлечен к ответственности за преступления против чероки на основании постулата о некомпетентности индейца подавать иск против белого или выступать свидетелем против него в суде. Это открыло путь для бесконтрольных злоупотреблений в отношении чероки даже до официальной даты аннексии их государства Джорджией. Защищенные своим штатом, группы белых бродили по землям чероки, забирая не только золото, но и скот, предметы домашнего обихода и все, что могли унести. Иногда они ради забавы стреляли в коров и лошадей. В одном случае семья чероки вернулась домой поздно вечером и обнаружила, что все их имущество было украдено. Исчезли даже перина и ночной горшок.
Коренные жители громко протестовали против такой несправедливости. Один возмущенный чероки писал: «Наши соседи, которые не соблюдают законы и не проявляют уважения к законам человечества, теперь пожинают обильный урожай по законам Джорджии. Мы — угнетенный народ». Но чероки мало что могли сделать. Казалось, чем яростнее они протестовали, тем больше приходило старателей. Как выразился редактор Cherokee Phoenix: «Правильно это или нет, но они полны решимости захватить эту страну».
К осени 1829 года уже тысячи золотоискателей хлынули на земли чероки. В газетах по всему штату начали появляться статьи, описывающие огромные богатства Джорджии, и к концу того же года «золотая лихорадка» в Джорджии достигла самого разгара. Трудно точно сказать, сколько золотоискателей участвовало в этой ранней фазе «лихорадки», но очевидно, что их было много. В газете Niles' Register сообщалось, что в июне 1830 года четыре тысячи старателей промывали песок вблизи будущего места расположения Далонеги на ручье Яхула. По приблизительным оценкам, общее число золотоискателей в Джорджии составляло тогда около десяти тысяч. Как вспоминал Бенджамин Паркс: «Новости распространились, и такого ажиотажа до того никогда не видели. Казалось, за несколько дней об этом узнал весь мир, потому что люди приехали из всех штатов, о которых я когда-либо слышал. Они шли пешком, ехали верхом на лошадях и в повозках, ведя себя скорее как сумасшедшие. От того места, где сейчас находится Далонега, до Наколсвилля люди промывали песок в желобах и подкапывали склоны холмов». В письме своему конгрессмену Сэмюэл Н. Уэйлс из округа Хабершам писал, что «ни одно событие, насколько я помню, не вызывало такого ажиотажа среди людей, как открытие золота». Газета Cherokee Phoenix констатировала: "Наша страна заполнена толпами людей, которые... разрушают наши поля и заборы, убивают наш скот... и угрожают нам насилием." Внезапный приток тысяч алчных мужчин в страну чероки уже тогда стал известен как «Великое вторжение».
В своих действиях против чероки Джорджия воодушевилась избранием в ноябре 1828 года на пост президента Соединенных Штатов знаменитого борца с индейцами и боевого генерала Эндрю Джексона. Джон Куинси Адамс и его предшественники, по крайней мере на словах, признавали нерушимость договоров с коренными американцами, но Джексон был известен как «практичный» человек, не терпевший юридических тонкостей. Его инаугурация 4 марта 1829 года ознаменовала начало конца для нации чероки. В мае 1830 года Джексон добился принятия Конгрессом США Закона о переселении индейцев. Этот закон предусматривал, что федеральная администрация должна побудить все восточные племена переместиться за реку Миссисипи.
Губернатор Джорджии Джордж Гилмер в обращении к Генеральной Ассамблее штата в ноябре 1830 года открыто заявил: "Индейцы не способны на самоуправление. Они должны либо подчиниться законам штата, либо уйти."
Вождь чероки Джон Росс пытался бороться законными методами. В 1832 году дело чероки достигло Верховного суда США. Суд под председательством Джона Маршалла постановил, что законы Джорджии не имеют силы на территории чероки, и только федеральное правительство имеет полномочия в отношениях с индейскими племенами.
После юридического урегулирования статуса чероки судья Джон Маклин призвал нацию чероки подать заявку на получение статуса штата, чтобы избежать подобных трудностей в будущем. Одна газета даже предложила нации чероки поменяться местами и распространить свою власть на Джорджию. «Индейцы найдут множество сторонников… в проекте такого рода», — говорилось в редакционной статье.
Вождь Джон Росс, Джон Ридж и остальные лидеры нации чероки восприняли эту новость с огромной радостью и волнением. Согласно Конституции, их исконная земля вернулась к ним. Элиас Будинот, редактор газеты Cherokee Phoenix, провозгласил это решение «великим триумфом чероки в вопросе об их правах. Вопрос о том, кто прав, а кто виноват, решен навсегда…»
Однако радость индейцев была недолгой, поскольку быстро стало ясно, что Уилсон Лампкин, новый губернатор Джорджии, не намерен подчиняться решению суда. Национальная гвардия Джорджии продолжила патрулировать золотоносный регион, обеспечивая исполнение воли губернатора. Разъяренные этим вопиющим пренебрежением к судебной системе, чероки отправили делегацию в Вашингтон в последней попытке заручиться поддержкой президента Джексона. Но шансов получить помощь от этого человека было мало. Его ответ индейцам стал легендарным: "Джон Маршалл принял это решение, теперь пусть он попробует его исполнить".
Генеральная Ассамблея Джорджии прилагала все усилия, чтобы побудить чероки заключить договор с Соединенными Штатами и переселиться за Миссисипи. Сенаторы штата заявили, что индейцы совершают серьезную ошибку, продолжая отвергать «предложения президента… Мы видим, что президент предлагает им самые гуманные и либеральные условия, продиктованные при этом самой глубокой мудростью». Они утверждали, что переселение индейцев основывается «на самой либеральной, справедливой и великодушной политике». По мнению сената, программа переезда на новое место сама собой служит опровержением злонамеренной клеветы, направленной против Соединенных Штатов из-за их политики перемещения индейцев, и доказывает «неуклонную приверженность нашего правительства путям справедливости, гуманности и добродетели». Однако, как бы демонстрируя ограниченность собственной гуманности, Генеральная Ассамблея постановила, что любой человек, активно препятствующий выселению чероки, будет оштрафован на сумму до пятисот долларов или заключен в тюрьму.
Несмотря на попытки убедить их уйти, большинство чероки цеплялись за надежду, что найдется способ изгнать захватчиков с их земли. Когда стало очевидно, что их положение безнадежно, некоторые прибегли к насилию как к единственному очевидному способу борьбы. Путешествия по землям чероки стали более опасными, и для белого человека ехать в одиночку после наступления темноты стало крайне опасно. Доктор Джеймс Бернс пострадал от рук двух неизвестных, открывших по нему огонь, когда он проезжал по дороге вскоре после захода солнца, примерно в трех милях от Кантона. Пуля прошла сквозь шляпу доктора чуть выше левого уха и наполовину вонзилась в кожу головы. «Мы рады сообщить, — говорилось в одной из газетных заметок, — что доктор Б. не получил опасных ранений, хотя, будь рана на одну восьмую дюйма глубже, это несомненно, разрушило бы его жизнь».
В письме губернатору Лампкину в 1834 году один обеспокоенный житель северной Джорджии писал, что чероки «в последнее время стали более отчаянными и враждебными, чем обычно». Другой житель подтвердил это утверждение, сообщив в канцелярию губернатора, что «в целом среди индейцев наблюдается растущая враждебность…».
Чероки оказались глубоко разделены по вопросу о переселении на запад. Совет племени неоднократно обсуждал этот вопрос, но его делегаты так и не смогли прийти к соглашению. В результате Совет раскололся на две фракции: возглавляемую Майором Риджем, который считал дальнейшую борьбу бессмысленной, и сторонников Джона Росса, которые были полны решимости продолжать сопротивление. Хотя фракция, выступавшая за переселение, была в меньшинстве, Совет проголосовал за отправку делегации во главе с Джоном Риджем, сыном Майора Риджа, в Вашингтон в попытке заключить договор о перемещении на наилучших возможных условиях.
10 марта 1835 года Ридж сообщил, что ему удалось согласовать с правительством США «договор, предназначенный для ратификации народом. Он очень либерален по своим условиям: всем предоставляется равная мера. Бедные индейцы пользуются теми же правами, что и богатые, нет никакого различия. Нам разрешено иметь свои земли на Западе».
В октябре Совет собрался в Ред-Клей, недалеко от нынешней границы Джорджии и Теннесси, чтобы рассмотреть договор. Сопротивление фракции Росса переселению оказалось слишком сильным, и договор был отклонен. Ради единства чероки даже Джон Ридж поставил свою подпись под документом об отклонении. Представитель правительства, преподобный Джон Ф. Шермерхорн, призвал делегатов снова собраться в Нью-Эхоте, чтобы пересмотреть отношение к договору. Однако он не предложил никаких новых условий, поэтому Совет поручил Джону Россу поехать в Вашингтон и возобновить свои усилия по предотвращению переселения.
В отсутствие Росса всякая видимость единства среди чероки распалась. В декабре 1835 г триста членов фракции «пораженцев», выступавшей за эмиграцию, или «Партии договора», включая Майора Риджа, его сына Джона, Элиаса Будинота и Стэнда Уоти, собрались в Нью-Эхоте, чтобы довести до окончательной формы договор о переселении. Вечером 29 декабря 1835 года делегаты встретились в гостиной дома Будинота, чтобы подписать то, что у них получилось. По законам чероки, заключение несанкционированного договора каралось смертной казнью, и Майор Ридж, пророчески ставя свою подпись на документе, заметил: «Я подписал себе смертный приговор». Договор в Нью-Эхоте предусматривал, что чероки откажутся от всех претензий на свои восточные земли в обмен на пять миллионов долларов и обещание, что их новые земли на Западе никогда не станут частью другого штата или территории без согласия чероки.
Подавляющее большинство чероки, включая вождя Джона Росса, отвергли Договор в Нью-Эхоте и осудили тех, кто его подписал, как не представляющих официальную позицию чероки. Тем не менее, правительство Соединенных Штатов ясно дало понять, что если условия договора не будут выполнены в течение двух лет после его подписания, федеральные войска силой депортируют чероки из их домов.
В то время как правительство готовилось к переселению чероки на запад от Миссисипи, попытки предотвратить это продолжались. Росс и его делегация провели большую часть 1836 и 1837 годов в Вашингтоне, обращаясь к Конгрессу с просьбой пересмотреть Закон о перемещении индейцев. Уилсон Лампкин, избранный в Сенат США в 1837 году, решительно сопротивлялся любым попыткам изменить закон или отложить исполнение договора Нью-Эхота. Столь же непримиримым был Джордж Гилмер, который в том же году был переизбран на пост губернатора Джорджии.
В 1838 году началось принудительное выселение. В апреле президент США Ван Бюрен приказал генерал-майору Уинфилду Скотту отправиться в Джорджию с пятью полками регулярных войск и четырьмя тысячами добровольцев. Их миссия заключалась в том, чтобы собрать чероки и загнать их в загоны для подготовки к депортации. По прибытии Скотт обратился к чероки с призывом к сотрудничеству в деле переселения. Он предупредил, что отказ от сотрудничества приведет к неизбежному кровопролитию. «Но избавьте меня, — умолял он, — от ужаса, который я увижу, наблюдая за уничтожением чероки». Скотт надеялся, что его послание будет «доброжелательно принято», и завершил его благословением, умоляя «Бога защитить американцев и чероки и сохранить их надолго в мире и дружбе друг с другом».
К несчастью для чероки, большинство солдат Скотта были новобранцами и добровольцами, не привыкшими к армейской дисциплине. Краткое описание последовавших событий ярко запечатлел Джеймс Муни из Бюро американской этнологии: «Семьи за обедом оказались встревожены внезапным блеском штыков в дверях и встали только для того, чтобы попасть под удары и ругательства, и отправиться по утомительной тропе, ведущей в загоны. Мужчин хватали в полях или на дороге, женщин отрывали от прялок, а детей — от игр. Во многих случаях, обернувшись в последний раз, они видели свои дома в огне, подожженные беззаконной толпой, которая следовала за солдатами, чтобы грабить и разорять». Очевидец, солдат-доброволец из Джорджии, вспоминал: "Я видел, как отрывали от родителей, хватали и уводили детей... Сцены, происходившие при этом, были душераздирающими."
Не все чероки пассивно терпели такое обращение. Один случай, окутанный легендами, связан с индейцем по имени Цали. Подробности произошедшего до сих пор неясны. Некоторые утверждают, что с женой Цали обращались настолько жестоко, что он и несколько других мужчин напали на официальных лиц, и в последовавшей схватке был убит солдат. Другие рассказы говорят, что молодая женщина-чероки была избита солдатом и убила его топором. Говорят, что Цали спрятал оружие в рубашке и взял на себя ответственность за убийство. Младший сын Цали, Васитани, рассказывал, что его мать выпороли за то, что она остановилась, чтобы позаботиться о своем ребенке. И мать, и младенца посадили на лошадь, чтобы ускорить процесс, но животное понеслось. Ребенок Цали упал на землю и погиб. По словам Васитани, именно этот инцидент разгневал его отца.
В любом случае, группа чероки успешно сбежала и скрылась в горах Северной Каролины. Генерал Скотт потребовал немедленного возмездия за убийство. Чероки отказались и приготовились к кровавой войне против них. В этот момент, как гласит легенда, Цали заключил сделку с генералом Скоттом. Он сказал, что добровольно сдастся, если его народу позволят остаться в своем горном убежище без помех. Скотт согласился, но настоял на смерти трех чероки. В качестве издевательства Скотт приказал привести Цали его товарищам-чероки, и именно они должны были произвести казнь. В назначенный день Цали прибыл в сопровождении семьи и друзей. Из собравшихся чероки был выбран расстрельный отряд. Цали, его брат и старший сын были убиты родственниками.
Хотя легенда получила широкое распространение, она, кажется, верна лишь отчасти. Цали и его семья, по всей видимости, убили двух солдат, вероятно, из-за смерти младенца, но они не сдались добровольно. Вместо этого их выследили и казнили не армия, а члены другой семьи чероки, которым взамен разрешили остаться в горах.
Переселение, известное как "Нуна-да-ул-цун-и" ("Дорога, где мы плакали") или "Дорога слёз", происходило в 1838-1839 годах. Из примерно 16 тысяч чероки, отправленных в путь, около 4 тысяч погибли от болезней, голода и холода.
На "Индейской территории" (ныне штат Оклахома) чероки попытались восстановить свою государственность. Была принята новая конституция (1839), возобновлён выпуск газеты (теперь Cherokee Advocate). Но в 1839 году сторонники Джона Росса убили майора Риджа, Джона Риджа и Элиаса Будинота за подписание договора о переселении. Это положило начало длительной внутренней вражде.
Гражданская война в США снова разделила чероки: часть во главе со Стендом Уэйти поддержала Конфедерацию, часть — Союз. Это привело к новым страданиям и окончательной утрате остатков суверенитета после войны.
Несмотря на все трагедии, народ чероки выжил. Сегодня это крупнейшее индейское племя в США, сохраняющее свой язык, культуру и историческую память о временах, когда их предки имели процветающее государство на землях Джорджии — до того, как золото привлекло жадные взгляды захватчиков.
(с) Свен Железнов
Если интересны статьи по истории Дикого Запада - ставьте лайки!
Читайте также:
Первая «золотая лихорадка» в США
Как в Калифорнии началась «золотая лихорадка»
Как в Монтане началась "золотая лихорадка"