В 1847 году Джон Саттер воздвиг лесопилку в долине Колома, на реке Американ, в сорока пяти милях от своего форта, для которого, собственно, и требовались пиломатериалы. Он выбрал это место, потому что там обеспечивался устойчивый поток воды, необходимый, чтобы вращать колесо, приводящее в движение пилы. Также выбранный участок был относительно доступен для транспорта, между горами, но не в горах, и там росло много леса, пригодного для постройки лесопилки и её работы.
Водозабор лесопилки Саттера, неожиданно для всех стал работать, как горнодобывающий аппарат, который позже назовут рудопромывальным желобом. Он в первоначальном виде оказался слишком узким, поэтому Джеймс Маршалл, партнер Саттера и главный на лесопилке, желая сэкономить трудозатраты, пустил течение прямо в водозабор, чтобы то промыло его шире и глубже. Подобно тому как происходит в руслах рек и рудопромывальных желобах, грязь была смыта, а на дне осело золото вперемешку с камнями. 24 января 1848 года его блеск бросился в глаза рабочим лесопилки. Хотя Маршалл и его люди пришли в дикое возбуждение, они долго не понимали ценности своего открытия.
Люди, присутствовавшие при обнаружении золота, ничего не знали о драгоценных металлах, горном деле, праве на полезные ископаемые. Маршалл и его работники подвергли первый крупный самородок различным испытаниям — кипятили его, молотили, плавили — желая определить, на самом ли деле он является тем, чем кажется. Когда они убедили себя, что это реальное золото, и что в реке есть еще, они задумались, что им делать дальше. Раздумья затянулись, потому что они понятия не имели, каковы объемы их удачи, и кому золото принадлежит по закону.
Не было прецедента открытия золотого рудника на «общественных землях», не имевших частного владельца. Ситуацию усложняло и то, что Калифорния не входила в США. Она была оккупированной американцами территорией, захваченной у Мексики в ходе войны. Никто не мог бы сказать, должен ли применяться мексиканский или американский закон.
Но если бы и появился ответ на этот вопрос, то он бы не принес реального решения. Никакого американского закона о добыче золота не существовало даже в США. А военный губернатор полковник Ричард Б. Мейсон 12 февраля 1848 г отменил «мексиканские законы и обычаи по отношению к разработке полезных ископаемых, в настоящее время действующие в Калифорнии». Мейсон не думал о калифорнийском золоте, когда отменял мексиканские законы. Недалеко от Сан-Хосе было обнаружено богатое месторождение ртути, а поскольку она была необходима для добычи золота в Южной Америке, разработка месторождения выглядела как выгодное предприятие. Мексиканский закон предусматривал, что если на частной земле есть месторождение полезных ископаемых и, если владелец не эксплуатирует его, любое другое лицо может «отсудить» месторождение и таким образом получить право его разрабатывать. Закон требовал, чтобы претендент на полезные ископаемые в течение определенного времени эксплуатировал «позо» или дыру 30 футов в глубину, права на которую оформил в судебном порядке. Отменив мексиканский закон, Мейсон добился того, что бы каждому собственнику земли принадлежало все, что было в ней, таким образом, сняв с себя бремя многочисленных судебных дел по поводу прав на добычу ртути.
По просьбе Маршалла его люди не бросили свою основную работу. Добычей золота в окрестностях лесопилки они занимались лишь в свободное время, чаще всего по воскресеньям, в свой выходной. Тем временем, Саттер и Маршалл думали, как оформить на себя золотоносную землю. Когда Саттер добрался до лесопилки, он и Маршалл заключили контракт на двадцать лет аренды окружающих территорий с одним из близлежащих индейских племен. Это были индейские земли, а значит, решили предприниматели, племя могло считаться частным собственником.
8 февраля 1848 года Саттер и Маршалл отправили своего человека к полковнику Мейсону в Монтерей с просьбой признать их преимущественное право на выкуп участка вокруг лесопилки. Военный губернатор отклонил просьбу на том основании, что Калифорния еще считалась мексиканской провинцией, оккупированной Соединенными Штатами (мирный договор Гваделупе-Идальго был подписан за несколько дней до этого, но как быть дальше, еще не было решено). Кроме того, требования о преимущественной покупке не могли быть удовлетворены до проведения осмотра месторождения уполномоченным лицом. Что касается контракта Саттера с индейцами, Мейсон написал, что «Соединенные Штаты не признают права индейцев продавать или сдавать в аренду земли, на которых они проживают. . . частным лицам». Мейсон позже сделал очень важное замечание: «Это общественная земля, а золото —собственность Соединенных Штатов; все вы здесь нарушители, но, поскольку Правительству выгодно, чтобы вы добывали золото, я не собираюсь вмешиваться в ваши дела». Саттеру и Маршаллу не осталось ничего иного, как держать открытие золота в секрете так долго, насколько это возможно.
22 февраля Генри Биглер, один из рабочих, обнаружил, что много золота есть и на удалении от лесопилки. Стало очевидным, что старательство может оказаться более прибыльным делом, чем распиловка досок. Появились желающие сменить пилу на решето.
Чтобы удержать работников от ухода до истечения оговоренных контрактов, Саттер и Маршал пообещали им, что снабдят всем необходимым для золотодобычи, как только те выполнят свои обязательства на лесопилке. Кроме того, они отказались давать расчет за четырехмесячный труд при досрочном увольнении. А 150 долларов были реальными деньгами в отличие от неочевидных старательских заработков. Это сработало. В марте в реке уже вовсю мыли золото, но лесопилка работала.
Золотоносная реальность Саттера и Маршалла зиждилася на неписанном правиле американского Фронтира – кто первым поселился, тот и хозяин. Работники охотно признали, что владельцы лесопилки имеют приоритетное право на земли вокруг нее, а значит и полезные ископаемые. Не имея на то никаких юридических оснований, Саттер И Маршалл обложили старателей налогом в свою пользу.
Но еще до того, как закончились контракты работников, стало ясно, что монополии на калифорнийское золото не получится. Большинство работников лесопилки были мормонами. Многие из них принадлежали к группе т.н. бруклинских мормонов. Они получили прозвание по имени корабля, на котором прибыли в Калифорнию в 1846 году - «Бруклин». Эти мормоны состояли в общине под руководством Самуэля Брэннэна. Они первыми из посторонних узнали о необычайной находке на лесопилке Саттера.
Самыми сообразительными оказались Сидней Уиллс и Уилфорд Хадсон. Они работали на зерновой мельнице Саттера, но 2 марта покинули её и поселились на речном острове, в последствии, получившем название Остров Мормонов. Дело в том, что они нашли там богатейшие залежи золота. Оно буквально валялось под ногами.
Уиллс и Хадсон объявили остров своей собственностью и стали требовать плату у всех, желающих вести там изыскательские работы. Возникла некоторое напряженность в мормонских кругах, но Самюэль Брэннэн всё уладил. Он вошел в партнерство с Уиллсом и Хадсоном, и использовал свой авторитет, чтобы убедить всех, что взимание платы законно.
Тем временем информация о золоте впервые просочилась в прессу. 15 марта 1848 г в газете Californian появилась короткая заметка, что в водозаборе лесопилки найдено золото. Значительной общественной реакции не последовало. Однако Брэннэн решил спешно действовать. По воспоминаниям Стефана Купера по пути в Сан-Франциско глава мормонов остановился у него, чтобы сменить лошадей. В разговоре он упомянул, что собирается предъявить права на всю золотоносную землю, какую возможно, и получить об этом бумагу из Монтерея. Присутствовавший при этом Джон Вольфскилл заметил, что всю землю ему не дадут, потому что речь идет золоте, которое распределено по очень большой территории. Учитывая ответ полковника Мейсона Саттеру и Маршаллу, у Брэннэна не было и малейшего шанса получить хоть какое-то право на землю. Однако тогда он этого не знал.
Мормоны издавали в Сан-Франциско газету California Star. 25 марта в ней лаконично информировали читателей, что золото становится популярным товаром. 1-го апреля появилось чуть больше информации в статье, где нахваливалась Калифорния, как место для переезда. Контекст послужил тому, что рассказ о золоте под ногами многими был воспринят более как рекламная гипербола, чем реальное положение дел. Но не всеми.
Золотоискатели стали стекаться в район реки Американ уже в апреле. Их было немного, и большинство из вновь прибывших явно были настроены скептически. По воспоминаниям Генри Биглера: “Как христиане мы не работали по субботам, в то время как многие джентльмены приехавшие в наш лагерь отправились за золотом, но не нашли ничего.”
Ситуация была спокойной, очень выгодной для Саттера и Маршалла, а также предпринимателей с Острова Мормонов. Они получали свои стабильные доли, не имея на это никаких юридических оснований. Старателям спокойная обстановка тоже не мешала. Был огромный выбор мест для поиска золота. Преступности практически не было. Конфликтов тоже.
Но всё изменилось, когда 10 мая 1848 г Брэннэн промчался по улицам Сан Франциско с криками: ”Золото! Золото! Золото из реки Американ!” Зачем он так сделал, неизвестно. Возможно, это были просто эмоции. Накануне он посетил Остров Мормонов и получил свою долю. Её размер вполне мог поразить его. Есть вероятность того, что он хотел таким образом привлечь в Калифорнию больше собратьев мормонов, чтобы увеличить своё влияние. Однако результатом стало явление получившее название «золотая лихорадка».
Двумя днями позже, 12 мая, газета Californian подтвердила обнаружение богатого месторождения золота. Это вызвало всеобщее возбуждение; мужское население Северной Калифорнии бросило свои занятия, чтобы направиться на прииски, оставило города, фермы и корабли практически необитаемыми. Томас О. Ларкин, богатый предприниматель и политик из Сан-Франциско, писал госсекретарю США Бьюкэнону: «Все кузнецы, плотники и адвокаты уезжают; кирпичные дворы, лесопилки и ранчо остаются совершенно без присмотра.» Один владелец конюшни в Сан-Хосе получил письмо от своих братьев с приисков, в котором они советовали сжечь конюшню, если он не сможет ее продать, и срочно ехать к ним.
Сначала Калифорния, а потом и весь мир сошли с ума так, что потребуются многие тома, чтобы описать все детали. Порядок, установленный в районе лесопилки Саттера и Острова Мормонов пошатнулся. Вся местность возле лесопилки вскоре была заполонена золотоискателями, которые сразу начали оспаривать притязания Саттера и Маршалла на землю и приступили к добыче золота, где им заблагорассудилось.
Брэннэн, Уиллс и Хадсон получали установленную долю у старателей Острова Мормонов до июля 1848 г., пока полковник Мейсон не посетил это место. На встрече мормоны спросили военного губернатора, действительно ли Брэннэн и его партнеры имеют право на присвоение процента от их заработка. Мейсон ответил с усмешкой: «Брэннэн имеет полное право собирать налог, если вы, мормоны, достаточно глупы, чтобы платить его» После этого золотоискатели прекратили выплаты. Начался новый этап истории Калифорнии – время «золотой лихорадки».
(с) Свен Железнов
Если интересны статьи по истории Дикого Запада - ставьте лайки!
Читайте также:
Тайна пика Викторио: сокровище, которое могло спасти апачей
Прииск Старины Бена: золото гор Гваделупе