Нэлли вошла в семью мужа всего несколько дней назад. Всё вокруг пока казалось ей волнующим и непривычным. После свадьбы они с Егором поселились в родительском доме - огромном, просторном, с множеством комнат и обширным участком, требующим постоянного ухода. Свёкор, Юрий Иванович, без тени сомнения заявил: такая площадь не должна пустовать и пропадать даром. Когда-то дом полнился смехом, радостными голосами – в нём кипела жизнь, но старшие дети разъехались, и супруги Николаевы боялись, что однажды им придётся коротать старость в одиночестве. Юрий Иванович обещал позаботиться о невестке, как о родной дочери, просил её ни о чём не беспокоиться и довериться им.
Нэлли противиться предложению мужа поселиться у его родителей не стала. Она была даже рада, что первое время ей смогут помочь, а свекровь поделится советами и научит быть хорошей хозяйкой. Ещё до свадьбы, приезжая на семейные ужины вместе с Егором, девушка с восторгом рассказывала своей матери, как её принимают в его семье: с теплотой, вниманием, даже нежностью.
«Мне так повезло со свёкром и свекровью!» - думала она, мысленно благодаря небеса за такую удачу. В такие моменты казалось, что она обрела не только мужа, но и вторую семью, где ей всегда будут рады и обязательно протянут руку помощи в сложный период.
Несколько дней пролетели незаметно, словно яркие красочные вспышки. Они были наполнены тихими радостями: утренними разговорами за чаем, прогулками по саду, совместными ужинами. Егору дали пару дополнительных выходных на работе, чтобы он мог провести время с молодой супругой, но вот наступила пора возвращаться к рабочему ритму. У Нэлли же пока ещё не закончился отпуск. В её планах было завершить прохождение онлайн‑курсов - она мечтала повысить квалификацию, получить долгожданное повышение и увеличить свой доход.
Несмотря на то, что молодожёны жили в доме родителей Егора, они уже строили планы на будущее. Мысль о собственном уголке не покидала их. Они не хотели всю жизнь зависеть от кого‑то, а даже если в итоге и решат не переезжать - своя квартира должна быть обязательно. Это было не просто желание, а твёрдое убеждение: независимость, пусть даже символическая, давала ощущение уверенности в завтрашнем дне. Кто знает, что может произойти? Всякое в этой жизни случалось. Вдруг по какой-то причине свекровь захочет продать дом? Или пожить вместе с мужем без посторонних? Следовало подготовиться к любому исходу.
В один из дней, погружённая в изучение материалов курса, Нэлли услышала лёгкий стук в дверь. Она обернулась - в комнату заглянула Жанна Захаровна, её свекровь. В голосе женщины прозвучала лёгкая нотка упрёка:
- Почему ты всё с компьютером своим сидишь? - спросила она, слегка приподняв брови. - Вышла бы в саду погуляла или поделала что‑то полезное.
Нэлли мягко улыбнулась, стараясь не выдать лёгкого раздражения. Она понимала, что свекровь, возможно, просто хочет проявить заботу, но её слова отчего‑то царапали. Нелли ведь не ерундой какой-то занималась, она не смотрела сериальчики, а учила материал, чтобы в итоге улучшить свои навыки.
- Мне нужно с курсами закончить, - ответила она вежливо, - но если что‑то потребуется срочно сделать, только скажите. Я совсем не против помочь. С курсами могу и позднее посидеть.
- Да не надо… Ничего такого, - махнула рукой Жанна Захаровна. - Юра и сам прекрасно справляется с садом сейчас. Хобби у него такое.
Нэлли кивнула, чувствуя, как в воздухе нарастает неловкость. Свекровь не спешила уходить, а о чём можно было с ней поговорить, девушка не знала. Тишина становилась тягостной, и Нэлли, собравшись с духом, осторожно спросила:
- Вы что‑то ещё хотели?
Жанна Захаровна на мгновение замерла, словно собираясь с мыслями, а затем заговорила — медленно, взвешивая каждое слово:
- Вообще‑то хотела. Да. Ты теперь стала частью нашей семьи. Вошла в наш дом как избранница нашего сына. Меня радует, что вы будете жить вместе с нами, но кое‑что тревожит и не даёт покоя. Всё‑таки ты будто стесняешься нас, стараешься держаться обособленно. Это неправильно. Ты уже стала родной для нас с Юрой.
Нэлли почувствовала, как по щекам пополз густой румянец. Ей было не по себе от такой похвалы, но в то же время что‑то в тоне свекрови насторожило её. Слова звучали сладко, почти ласково, но глаза Жанны Захаровны бегали, словно она не договаривала, скрывала что‑то за этой показной теплотой.
И тут свекровь произнесла то, от чего у Нэлли перехватило дыхание:
- Теперь называй меня мамой и отдавай половину зарплаты. Раз мы не чужие друг другу люди, то должны вести себя соответствующе.
С этими словами Жанна Захаровна развернулась и вышла, оставив ошарашенную невестку один на один с вихрем мыслей. «Называть её мамой? Отдавать половину зарплаты?!» - мысленно повторяла Нэлли, чувствуя, как внутри поднимается волна недоумения и даже обиды. У неё родная мать никогда подобного не требовала - наоборот, она редко брала деньги, даже когда дочь предлагала помощь.
Нэлли смотрела на экран ноутбука, но буквы расплывались перед глазами. В голове крутились вопросы: «Что это было? Почему она так сказала? Неужели всё, что казалось таким тёплым и искренним, было лишь маской?». Она почувствовала, как радость первых дней в новом доме медленно растворяется, оставляя после себя горькое послевкусие сомнений.
Раньше Нэлли слышала, как невестки обращаются к свекровям «мама», но сама никогда даже не думала, что будет одной из них. Как можно назвать мамой женщину, что родила её мужа? Это ведь неправильно. Они с Егором не были братом и сестрой. Было бы крайне неприлично так называть свекровь. Нэлли понимала, что не сможет этого сделать: у неё просто язык не повернётся. Мама? Она была у Нэлли – единственная, родная и любимая. Как можно обратиться так же к кому-то ещё? Нет… В голове всё это не желало укладываться. Ещё и зарплату отдавать? Егор ведь не отдавал свою, так почему тогда Нэлли должна делиться?
Понимая, что перестала улавливать главную суть курса, который проходила, Нэлли выключила ноутбук и легла на кровать. Она всё думала, как бы объяснить помягче, что требования свекрови кажутся ей несправедливыми, но подобрать верные слова не могла.
Жаловаться мужу Нэлли не стала, решив, что сможет и сама всё решить с его мамой. В конце концов, свекровь хорошо относилась к ней – заботилась и оберегала. Она должна была всё понять.
Во время совместного приготовления ужина Нэлли всё-таки решила снова начать разговор со свекровью. Она пыталась мягко донести свою позицию и объяснить, почему не может называть свекровь «мамой» и почему не хочет отдавать зарплату, потом выпрашивая на расходы, но Жанна Захаровна заявила безапелляционным тоном:
- Называй меня мамой и отдавай половину зарплаты, иначе выгоню!
Такого Нэлли совсем не ожидала. Она чувствовала себя в воду опущенной, а свекровь будто бы решила добить своими хлёсткими словами, что произнесла дальше:
- Ты больше не со своей матерью живёшь! Так что должна понимать, что теперь зависишь от нашей семьи. Как я решила, так и должно быть! Принимай условия хозяйки дома или попросту уходи.
Нэлли кивнула. Она не знала, что можно сказать в такой ситуации, ведь Жанна Захаровна права – она хозяйка, а невестка должна мириться и подстраиваться под принятые в семье правила. Вот только подстраиваться в такой ситуации совсем не хотелось. Нэлли многое могла стерпеть, но её свекровь перешла все границы. Вместо выстраивания диалога женщина начала угрожать, требуя своего. Выгонит из дома? И ладно! Нэлли была готова к такому исходу. Родители мужа сами настаивали, чтобы молодые переехали к ним, но если вопрос встанет ребром, то иного выхода не представится.
Об этом Нэлли уведомила свекровь, заявив ей прохладным вечером в саду, что жаловаться мужу она не будет, но приняла решении и готова покинуть дом, где ненадолго показалось, что стала своим, родным человеком.
- Ты не только дом покинешь, но и сына моего потеряешь! Почему ты так ведёшь себя? Настолько сложно называть меня мамой? Или деньги зажала? Так вы тут не забесплатно живёте. Правда же? И продукты мы с мужем чаще покупаем, и коммунальные сами платить.
Нэлли ещё даже месяца не прожила в доме свекрови, но уже покупала немало продуктов, готовила различные деликатесы. Она никогда и подумать не могла, что всё может дойти до таких мелочных упрёков. И если уж считать, то можно было поспорить – кто же тратит больше другого. Коммунальные разделить они с мужем были совсем не против. Всё можно было решить полюбовно при желании, но... казалось, что свекровь зацепил отказ Нэлли подчиниться, и потому она решила стоять на своём.
- Я вам свою позицию высказала. Жанна Захаровна, вы простите меня, но своё мнение я не изменю. Если хотите, чтобы я уехала, то я сделаю это. Что касаемо вашего сына… Заставлять его я не стану. Если Егору захочется остаться, и он не сможет смириться с моим решением, то так тому и быть.
Со стороны послышался кашель, привлекающий внимание. Нэлли увидела своего свёкра, вымученно улыбнулась и ему и дополнила:
- Вы только не тяните с решением, ведь мне скоро на работу возвращаться. Хотелось бы успеть собрать вещи сразу, чтобы потом не торопиться, если вдруг отважитесь прогонять меня.
- Ты снова за своё взялась? – донёсся до уходящей Нэлли голос Юрия Ивановича. – Дочь с зятем выжила своими условиями, старшего сына с женой и детьми – тоже. Чего пытаешься добиться в итоге? Хочешь одна остаться? Прекращай, Жанна. Не нравится мне это. Не обижай Нэлли. Она хорошая девчушка. Какая тебе разница – будет она тебя мамой называть или нет? Куда важнее, чтобы она любила нашего сына и заботилась о нём. А ежели тебе денег мало, так давай с накопительного счёта сниму. Зачем с неё требуешь?
Жанна Захаровна заламывала руки и молчаливо пожёвывала губами, слушая мужа. Женщина понимала, что Юрий прав, но как же хотелось, чтобы её слушали и беспрекословно подчинялись. Её подруги так часто указывали своим невесткам и зятьям, как те должны поступать, и у них всё прекрасно получалось, а вот у неё… строптивых вторых половинок выбирали дети – не иначе.
Обдумав всё как следует, Жанна Захаровна пришла к выводу, что ей действительно лучше смириться. Если сын был счастлив с той, что выбрал себе в жёны, то не стоило мешать их отношениям. К тому же снова оставаться вдвоём с мужем в таком большом доме одинокими было страшно.
Извинилась перед невесткой Жанна Захаровна сухо, сдержанно, так как обида всё ещё тлела в душе. Она искренне считала, что не выдвигала невыполнимых требований: «Ведь я сама когда‑то называла свекровь мамой! И многие так делают…». Однако Нэлли вовсе не ждала мольбы о прощении. Она лишь облегчённо выдохнула, увидев, что свекровь, наконец, согласилась войти в её положение и не стала раздувать скандал. В глубине души девушка понимала: это произошло лишь благодаря Юрию Ивановичу. Именно он, вовремя уловив нарастающее напряжение, сумел мягко, но твёрдо остановить жену от непоправимого шага.
Постепенно ледяной барьер недопонимания между Жанной Захаровной и Нэлли начал таять. Отношения вернулись к тому тёплому, пусть и не идеальному, равновесию, которое установилось в самом начале. Свекровь стала проявлять заботу ненавязчиво: делилась кулинарными секретами, советовала, где лучше покупать ткани для шитья, осторожно интересовалась самочувствием. Нэлли, в свою очередь, научилась ценить эти робкие попытки сближения.
Теперь, если между ними вновь возникало лёгкое недопонимание, Нэлли знала: ситуацию всегда можно сгладить. Либо терпением и откровенным разговором, либо - если диалог грозил зайти в тупик - изящной хитростью. В таких случаях она обращалась за поддержкой к свёкру. Юрий Иванович, с его спокойной мудростью и умением находить компромиссы, неизменно становился тем мостиком, по которому две женщины - столь разные по характеру и жизненному опыту - могли вновь найти общий язык.
Со временем Жанна Захаровна и сама начала замечать, как меняется её отношение к невестке. Вместо раздражения - интерес, вместо настороженности - искреннее желание понять. А Нэлли, наблюдая, как свекровь постепенно оттаивает, всё чаще думала: возможно, именно так и рождается настоящая семейная близость - не из безусловного согласия, а из взаимных усилий, терпения и маленьких шагов навстречу друг другу.
Рекомендую к прочтению:
И еще интересная история:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии! 💖